Анастасия Таммен – Любовь с первой страницы (страница 4)

– С которыми её никто не возьмет замуж.

– Я пока не собираюсь искать мужа, – сказала Оливия.

– И очень зря. Чем дальше, тем меньше достойных мужчин. Когда ты наконец соберешься, все хорошие уже будут заняты.

– Оливия только начинает жить, – возразил я.

Она была потрясающим врачом. Закончив школу экстерном на два года раньше положенного, Оливия бросила все силы на изучение медицины. Не понимаю, как мама может говорить про брак, когда её дочь десять лет горбатилась ради возможности помогать людям.

– Тогда пусть не плачется мне потом. Я ее предупреждала. – Мама снова села на диван и принялась листать журнал, хлестко переворачивая страницы, практически отрывая их.

Отец прошел мимо, задев меня плечом, хотя в гостиной размером со школьный спортивный зал было предостаточно места, и сел на диван рядом с матерью.

– Надеюсь, вы не собираетесь весь вечер стоять в дверях? – с недовольством спросил он.

– Это удобно, так можно быстрее уйти.

В одно мгновение на меня посмотрели все присутствующие. Наверное, каждый их них сейчас продумывал мое убийство. «Думай о сестре, – напомнил я себе. Мысленно я открутил крышечку фляжки, припрятанной во втором внутреннем кармане куртки, и осушил её до дна.

Это будут чертовски долгие две недели.

Я ночевал в своей спальне, а на утро в примыкающей к ней гардеробной нашел свои старые вещи, предусмотрительно выстиранные и выглаженные слугами. Хорошо, что они позаботились об этом, потому что в кофр мотоцикла влезли только бритва с трусами, а мои любимые белые майки, черные джинсы и кожанки, которые я носил лет так с семнадцати, никогда не выйдут из моды.

Весь день я провел с Оливией: мы объезжали на лошадях территорию замка, купались в озере и дурачились, как дети. За ужином я набросился на еду, будто был героем ДиКаприо из фильма «Выживший». Роуз как-то назвала мой желудок черной дырой.

– Джейми, – начала мама, когда нам подали дораду, целиком запеченную в духовке, – как у тебя дела на любовном фронте? Ты ничего нам не рассказываешь.

– Потому что нечего, – сказал я и выжал на рыбу дольку лимона, а потом подал знак слуге, чтобы тот принес мне виски. Разговоры, которые начинаются с таких вопросов, ничем хорошим закончиться не могут, и мне срочно нужно было подзаправиться.

Мама постучала красные ноготочками по столу и бросила нетерпеливый взгляд на отца. Тот смотрел в тарелку и накалывал на вилку зеленый горошек.

– Знаешь, директора медиаконцерна «Скрин Шотланд» недавно был у нас в гостях вместе со своей дочерью. Замечательная особа. Очень миловидная, скромная и с приличным наследством.

Мама всегда оценивала людей с холодным расчетом – так же, как разделывала рыбу на своей тарелке: кости-простолюдины в одну сторону, филе-богачи в другую.

– А как её зовут? – зачем-то спросил я, хотя совсем не горел желанием знакомиться с девушкой, выбранной мамой. Брак по расчету, как в случае Маркуса и Пенелопы, никогда не входил в мои планы.

Мама нахмурилась, а затем нетерпеливо передернула плечами.

– Какая разница, как ее зовут? Главное, что она тебе очень подходит.

Я прожевал рыбу и с трудом проглотил, залив все стаканом виски. Он был медовым, с нотками вереска. Фамильный виски Маккензи. Я его ни с чем не спутаю. Он был лучшим в мире.

– Ты предлагаешь мне жениться на безымянной девушке?

– Тебе двадцать восемь.

– И это в половину меньше того возраста, когда я собираюсь остепениться.

– Может, хватит прыгать из одной постели в другую? – не унималась мама. – Ты даже имен этих девушек не запоминаешь.

Я искренне возмутился из-за этого предположения.

– Неправда! Я веду список.

Оливия прыснула со смеху, но под строгим взглядом отца прикрыла рот атласной салфеткой и закашлялась, сделав вид, что подавилась. За столом повисла пауза, и решив, что я победил в этой маленькой дуэли, засунул остатки рыбы в рот, пока слуги не унесли мою тарелку, а следом постучал указательным пальцем по пустому стакану. Ещё одна порция виски мне не помешает.

Никакой список я, конечно, не вел. Такого длинного листа бумаги попросту не существовало, но я бы не отказался пополнить его именем Мелани. В том, как она смотрела на меня, чувствовался интерес, который я всегда умел использовать себе на пользу.

Вчера ночью, лежа в постели, я не удержался и открыл «Тиндер». Увеличил радиус поиска до разрешенных ста миль, чтобы захватить Диорлин. Свайпал, надеясь увидеть сверкающие голубые глаза и красивые полные губы, но профили, к моему огромному разочарованию, принадлежали другим. У какой-то девушки ресницы напоминали опахала. Ужас, да и только.

– Джейми, я так понимаю, ты все еще прозябаешь в должности штатного оператора? – спросил брат, когда нам подали ягненка с картофельным пюре.

Кусок мяса чуть не встал поперек горла. Похоже, они решили высечь меня по очереди.

– Упаси господи. Я внештатный.

– Я так и думал, – самодовольно сказал он.

Вместо ответа я отсалютовал ему полным стаканом и опрокинул целиком в рот.

– Ягненок сегодня нежнейший, – вмешалась Оливия.

Она бросилась отрезать кусочек мяса, и нож противно заскрипел по фамильному фарфору. Я передернул плечами, когда волосы на затылке встали дыбом. Взмахнув рукой, подозвал слугу.

– Проследите за тем, чтобы мой стакан всегда был полон.

– Почему в тебе напрочь отсутствует целеустремленность? Взял бы пример с Маркуса, – вклинилась мама.

– Боюсь, он и этого не сможет, – злорадно улыбнулся брат.

Опорожнив ещё один стакан, я изогнул брови.

– Я могу постараться. Только уточните, в чем мне надо подражать Маркусу? Вряд ли мне подойдут его костюмы, у меня слишком хорошая фигура, чтобы прятать её под жилетками и пиджаками. Да и не знаю, вылизывать отцу задницу, чтобы перенять семейный бизнес, – это как-то мерзко.

– Заткнись! – взвился брат. Пенелопа протянула руку, чтобы погладить его по плечу, но он оттолкнул её. – Не лезь!

Пенелопа съежилась. Мой отец должен был сейчас вмешаться и поставить старшего сына на место, но его, кажется, все устраивало. Как ни в чем ни бывало, он отправил очередной кусок мяса в рот.

– Не говори так с женой, – процедил я.

– А тебя никто не спрашивает, как мне обращаться с ней! – рявкнул Маркус. – Ты – ничтожество. У тебя только язык хорошо подвешен.

– Во втором ты абсолютно прав, и женщины меня за это очень любят.

– Джейми! – ахнула мама. – О таком не говорят в приличном обществе.

– Ты ожидала от него другого поведения? – с насмешкой спросил отец, наконец подняв на нас глаза. – Это же Джейми.

Я оскалился в подобие улыбки. По сравнению с непогрешимым Маркусом я всегда был для него недостаточно талантлив, прилежен, ответственен, но если в детстве мне приходилось это терпеть, то теперь – увольте. Я встал со стула и широкими шагами направился прочь из столовой.

– Джейми, куда ты? – воскликнула Оливия.

– Проветрить мозги.

– Ты же пьян!

Я не потрудился ответить, ускорил шаг, схватил шлем с круглого столика в холле и выбежал в теплый августовский вечер. Вскочил на мотоцикл и повернул ручку газа до упора. Щебенка взмыла в воздух, заглушая восклицание Оливии, выбежавшей за мной следом. В первые минуты у меня не было цели и плана. Только одна мысль жглась и пульсировала в голове: прочь отсюда, прочь.. прочь… прочь. Спустя шестьдесят миль я наконец смог сделать глубокой вдох и понял, что не взял с собой ни телефон, ни кошелек, чтобы оплатить номер в какой-нибудь ближайшей гостинице, но и возвращаться в дом к родителям пока не хотелось. Сегодня вечером мне нужно было развеяться.

В свете фар мотоцикла мелькнула прямоугольная табличка с названием следующего населенного пункта. Передо мной лежал Диорлин, а Мелани была единственной, кого я знал во всей округе. Сжав ручки, я прибавил газа и наклонился вперед, с грохотом рассекая мирный зеленый ландшафт.

Глава 3. Мелани «Волшебные холмы»

«Его мужественность погрузилась в ее теплый рот, и Эрик, удовлетворенно застонав, сомкнул губы вокруг чувствительного бугорка между ее бедрами». Я вычеркнула предложение, понимая, как глупо звучит описание позы «69». Зря я использовала мужественность. Может, лучше эрекция? Нет, она тоже женского рода. Тогда… Я не успела подобрать более подходящее заместительное и вписать его в текст, как тишину спящего городка прорезал рев мотоцикла. Если это не Джейми Маккензи, то я проглочу метлу. Но что он здесь забыл?

В следующую секунду словно стрела, пронзившая мишень, мотоцикл резко затормозил перед окном. Скрежет шин по брусчатке отозвался волнением в груди. И это абсолютно точно был Джейми, хотя он еще не снял шлем. Я узнала его по фигуре. Когда он направился к книжному, от меня не укрылось, что он пошатывался.

Дверь распахнулась, колокольчик встревоженно зазвенел. Может, он попал в аварию и серьезно ранен?

– Что случилось? – спросила я, отложив ручку, и вскочила ему навстречу, чтобы в случае необходимости подхватить и оказать помощь.

Джейми подошел к прилавку и только после этого потянул черный шлем вверх. На долю секунды я задержала дыхание от восхищения, когда моему взору открылось красивое лицо с резко-очерченными скулами. Положив шлем на прилавок между нами, Джейми растрепал огненно-рыжие волосы правой рукой и посмотрел на меня. Его глаза подозрительно блестели, а взгляд блуждал.

– Почему тебя нет в тиндере? – спросил Джейми.