Анастасия Сычева – Путь Искательницы (СИ) (страница 4)

Хорошо на природе весной.

Когда мы наконец-то очутились внизу, и высокие шнурованные ботинки Алекса, и кеды Мартина, и сапожки Шарлотты, и мои кроссовки выглядели примерно одинаково, и какое-то время мы потратили, счищая с них землю. Шарлотта приглушенно ругалась себе под нос, поскольку ее каблуки чистились хуже всего. Впрочем, сколько я ее помнила, на каблуках она ходила всегда по причине очень маленького роста, и я бы не очень удивилась, если бы узнала, что другой, "бескаблучной" обуви в ее гардеробе нет вовсе.

— Ладно, всё равно это бессмысленно, — наконец вынес вердикт Алекс, и мы, махнув рукой на грязь, пошли дальше.

Внизу было заметно холоднее — несмотря на большой платок, обернутый вокруг моей шеи два раза и все мои попытки закутаться в куртку, меня всё равно пробрала дрожь. Наша цель представляла собой древние разбросанные кругом камни разного размера, группировавшиеся вокруг одного центрального — широкой плоской, врытой в землю каменной плиты, напоминавшей могильную. Расстояние между камнями было маленьким, но достаточным, чтобы там мог пройти один человек, и в целом местный Стоунхендж занимал сравнительно небольшую площадь — на то, чтобы обойти его кругом, ушла бы всего пара минут.

У одного из особенно крупных валунов Шарлотта остановилась, поставила на него кофр и начала настраивать фотоаппарат. Алекс неторопливым прогулочным шагом прохаживался рядом, Мартин окидывал зорким взглядом камни, пытаясь увидеть в их постановке какой-то смысл. Я недоуменно оглядывалась, пытаясь определить, что именно здесь должна анализировать я, и в этот момент из-за самого дальнего камня, который был здесь самым высоким и большим, вышли те двое, кого мы заметили еще наверху. Они целенаправленно двинулись в нашу сторону, и теперь я могла разглядеть пришельцев — мужчину и женщину — подробнее, и увиденное заставило меня вопросительно вскинуть брови.

Пожалуй, Алекс всё же ошибся, и эти двое действительно были только любопытствующими, поскольку иного объяснения появлению такой колоритной пары я придумать не могла. Мужчина был выше меня на голову — что было примечательно, учитывая мой рост метр восемьдесят — молод и красив самой настоящей киношной красотой, которую нигде, кроме телеэкрана, и не встретишь, так что я невольно приостановилась, рассматривая его во все глаза. Темные волосы были небрежно растрепаны ветром, некоторая бледность относилась к разряду "интересных", небольшая щетина казалась вполне себе мужественной, глаза горели, как у Чайльд Гарольда. Вдобавок ко всему, по дорогущему кашемировому пальто и щегольским ботинкам, которые я видела только в модных каталогах, временами изучаемых Теей, сразу становилось понятно, что перед нами стоял владелец того самого "Ягуара", который произвел на ребят столь неизгладимое впечатление. Ботинки, правда, были всё в той же грязи, но менее шикарными они от этого не становились.

С ума сойти. До сегодняшнего дня я думала, что подобные мужчины встречаются только в любовных романах.

Его спутница производила гораздо менее сильное впечатление и настолько не подходила ему, что я сразу решила, что она либо водитель либо, на худой конец, личный камердинер. Хмурая тетка неопределенного возраста в обычном дождевике и резиновых сапогах веселого желтого цвета остановилась рядом со своим начальником и недружелюбно посмотрела на нас. На голове у нее был повязан платок, целиком скрывавший волосы, и я решила, что ей в районе сорока. Впрочем, учитывая погоду и место, куда мы приехали, пожалуй, она подготовилась к вылазке лучше нас всех.

— Доброе утро! — весело поздоровался красавец-мужчина, и я торопливо одернула саму себя, сообразив, что совсем невежливо глазею на него. — Вы заблудились?

— Доброе, — вежливо ответил Алекс. Всеми переговорами с посторонними во время подобных "выездов" занимался он. — Нет, мы приехали осмотреть это место. Мы историки.

— Студенты? — с живым интересом уточнил тот.

— Мы из исторического кружка, — уклончиво ответил Алекс. Похоже, он тоже решил, что эти двое — всё же обычные зеваки, и с ними в подробности можно не вдаваться.

— Что ж, не уверен, что вы найдете что-нибудь интересное, — пожал безупречными кашемировыми плечами незнакомец. — Мы здесь облазили всё вокруг и не увидели ничего, достойного внимания. Да, Роуз?

Тетка совершенно равнодушно наклонила голову, что можно было интерпретировать как угодно.

— Но мы, пожалуй, попытаемся, — грудным, "специальным" голосом вмешалась Шарлотта, выходя вперед и не отрывая заинтересованного взгляда от мужчины напротив. Похоже, даже ее, несмотря на показное безразличие к мужчинам, сошедший со страниц романа герой-любовник заинтриговал. — Ведь часто самые необычные вещи оказываются скрыты, находясь на виду.

До этого момента Шарлотта стояла позади нас, и заметить ее с ее маленьким ростом, который не исправляли даже каблуки, было не так просто. Но сейчас, когда она вышла вперед, мужчина посмотрел на нее с внезапно вспыхнувшим любопытством. Оценил узкую юбку и стройные ноги, особенного пристального взгляда удостоился фотоаппарат в руках подруги, а затем владелец "Ягуара" склонился в легком, несколько старомодном поклоне:

— Вы совершенно правы, мисс. Могу ли я узнать ваше имя?

— Насколько я помню правила этикета, первым представляется джентльмен, — непринужденно заметила Шарлотта, мгновенно принимая правила игры.

— Прошу простить мне мою грубость, — тот склонил покаянно голову, и я тихонько вздохнула. Этот жест — совершенно книжный, киношный, театральный и еще бог знает какой — в реальной жизни смотрелся очень странно, но от этого не становился смешным или неуместным. Наоборот, всё больше хотелось верить в то, что прекрасные принцы всё же существуют и иногда попадают на нашу скучную и прагматичную планету. — Меня зовут Майкл Фостер. Это Розмари Блэквуд, — он кивнул на свою спутницу, которая даже не пошевелилась, когда он ее назвал.

— Шарлотта Соммерс, — представилась подруга и неопределенно махнула рукой в нашу сторону. Неопределенно — потому что всем ее вниманием в тот момент владел бог Аполлон. — А это мои друзья — Алекс, Мартин и Джейн.

— Очень красивое имя, Шарлотта, — заверил ее Майкл Фостер, оставив меня и ребят без какого-либо внимания. Где-то внутри что-то разочарованно екнуло — ну почему он даже не взглянул на меня, когда они с этой Розмари только подошли, зато, стоило показаться Шарлотте, как он сразу обратил внимание на нее? — но жалеть себя сейчас явно было не время. — Так, значит, вы фотограф?

— Верно, и было бы неплохо наконец-то приступить к работе, — решительно отозвалась Шарлотта, следуя всё тем же правилам. Согласно им, теперь следовало дать понять кавалеру, что на нем одном свет клином не сошелся, и у красивой умной девушки и без него найдется, чем заняться.

— Я провожу вас, — немедленно вызвался кавалер, хотя провожать тут было два шага и заблудиться было в принципе невозможно. — Роуз, ты пока не скучай.

Они вдвоем неторопливо направились к центру нагромождения камней, и тетка последовала за ними на небольшом отдалении. Алекс оперся на один из валунов — угрозы эта парочка, похоже, не представляла, и можно было расслабиться. Мы с Мартином переглянулись, он философски пожал плечами, и мы тоже отправились разглядывать камни, выискивая что-нибудь необычное. Разбросанные булыжники, возможно, несли какую-то историческую, археологическую или сверхъестественную ценность, но ничего интересного для меня как для филолога не представляли. Оставалось непонятным, зачем Джек выдернул меня в такую рань из дома. Время от времени до меня доносились смех и отрывки разговора Шарлотты и ее нового знакомого, а также звук затвора фотоаппарата. Тетка бродила поблизости, Мартин присел у одного камня и теперь внимательно его разглядывал, а потом и вовсе достал из сумки прозрачный контейнер, щеточку и аккуратно принялся соскабливать что-то с булыжника. Шарлотта и герой исторического романа отошли куда-то к дальним камням, а я наконец-то смогла подойти к центральному, больше похожему на надгробие, и именно в этот момент поняла, почему мне позвонил Джек.

— Любопытно, — протянул подошедший вплотную Алекс. Я, увлекшись рассматриванием, его появления не слышала и сильно вздрогнула. — Это как раз по твоей части?

— Пожалуй, — задумчиво отозвалась я, а потом достала из сумки блокнот, ручку и начала перерисовывать изображенные прямо на камне символы. Конечно, Шарлотта потом пришлет фотографии, но мне всегда было легче думать, когда я писала своей рукой.

— Но ведь ты, насколько я помню, переводчик с древнеирландского, — осторожно вмешался Мартин, который приблизился к камню и теперь с любопытством его изучал. — Однако разве это…

— Это не древнеирландский, — подтвердила я. — Это руны. Древнегерманская письменность, которая возникла еще в первом веке нашей эры, а в одной провинции в Швеции использовалась вплоть до девятнадцатого века.

Пока я говорила, Мартин достал из рюкзака какой-то инструмент, напоминающий длинную иглу, и осторожно потыкал ей в одну из рун, а затем сковырнул немного, внимательно посмотрел и понюхал. Очки съехали на кончик носа, и он нетерпеливым жестом водрузил их на место.

— Это сочинение явно появилось здесь не в девятнадцатом веке, — уверенно заявил он. — Краска свежая. Чем именно писали, пока не скажу, тут надо анализ проводить.