Анастасия Сычева – Путь Искательницы (СИ) (страница 6)

— Окей, — согласилась я, подхватила свою сумку и пошла к себе. Тея скрылась в комнате, откуда теперь доносилась странная возня, словно кто-то штурмовал шкаф с одеждой, а тот героически сопротивлялся.

Тее было двадцать два. Она училась на дантиста, уже заканчивала обучение и подрабатывала ассистенткой в частной стоматологической клинике. Пока наши родители находились на материке, мы вместе снимали квартиру и вели наше общее хозяйство. Жили мы с ней вполне мирно, хотя, признаться, в мире было бы трудно найти более непохожих друг на друга людей, чем мы двое. Нас невозможно было принять за родных сестер внешне, и характеры у нас были диаметрально противоположные. Тея была общительной, подвижной, разбиралась в моде, увлекалась фотографией, обожала всё, связанное с одеждой, и начинала отчаянно скучать, когда сидела дома больше одного дня. Я же была нелюдима, совершенно равнодушна к моде и оставалась убежденной домоседкой. При таком несходстве характеров ужиться нам было сложно, и мы могли ругаться по пять раз на дню из-за всякой ерунды, но в то же время оставались очень близки.

Вытряхнув из сумки телефон и блокнот, я вместе с ними отправилась на кухню, чтобы чего-нибудь поесть. В холодильнике первой бросилась в глаза полка, где был расставлен рацион Теи — кастрюлька с овсянкой, баночки с обезжиренным творогом, лотки с тушеными овощами и вареной курицей. Будучи сторонницей здорового образа жизни, сестра не допускала в своем меню ничего, что было бы вредным или, упаси Боже, калорийным. Идеалом красоты для нее оставались анорексичные модели из модных журналов — те самые, у которых из-под кожи выступают острые кости, а фигуру можно принять за доску ввиду полного отсутствия груди и попы. Сама Тея, оставаясь стройной и высокой, ужасно страдала из-за собственного несовершенства, сетовала на наличие каких-никаких форм и всё время старалась похудеть. Я совершенно искренне считала, что она занимается ерундой, а один вид всей этой диетической пищи у нас в холодильнике вгонял меня в глубокое уныние. Нет, я сама была вполне стройной, просто я считала, что для этого достаточно не объедаться, а не вести образ жизни монаха-аскета с горы Афон. Так что, решительно отвернувшись от творога и овсянки, я достала оставшуюся со вчерашнего дня картофельную запеканку.

Пока она грелась в микроволновке, я поставила чайник и достала блокнот с рунической надписью, а затем в кухню вошла Тея, на этот раз уже одетая.

— Как я выгляжу?

Я посмотрела.

— Отлично.

— А мне не нравится! — заявила расстроенно она. — Ты посмотри, какая в этой юбке у меня огромная задница!

— Нормальная задница, — довольно вяло возразила я. Здесь уже было совершенно неважно, что я скажу и какие доводы приведу, Тея всё равно пойдет переодеваться.

Сестра убежала. Микроволновка приятно звякнула, по кухне поплыл вкусный запах, чайник на плите шумел ровно и успокаивающе, и настроение само собой начало подниматься. А в столе у меня еще была припасена шоколадка к чаю, которую я не клала в кухонный ящик по той простой причине, что соблюдать диету при всем стремлении к красоте было не так легко, и изнывающая без сладкого Тея мгновенно смолотит ее целиком, а потом будет мучиться, громко переживать и обвинять меня во всех смертных грехах. Плавали, знаем.

Не успела я накрыть на стол и сесть, занеся вилку над запеканкой, как Тея прибежала обратно.

— А теперь как?

— Прекрасно, — заверила ее я, мельком оценив ее наряд. Цвета сочетались нормально, ничто не выглядело инородным элементом, а вглядываться подробнее было бессмысленно. Сестра всегда всё делала по-своему, спрашивая мое мнение только для того, чтобы удостовериться, что я с ней полностью согласна. Лишь родители еще имели на нее какое-то влияние, да и то с переменным успехом.

Кажется, на этот раз внешний вид понравился и самой Тее, потому что она довольно улыбнулась и хотела было выйти, но в дверях остановилась и критично оглядела себя.

— Джейн, я толстая?

Этот вопрос я слышала столько раз, что даже не стала отрываться от телефона, над которым как раз наклонилась.

— Очень, — с готовностью подтвердила я. — Вылитый Дадли Дурсль из "Гарри Поттера".

— Да иди ты! — беззлобно фыркнула она и вышла.

Я же неторопливо доела картошку, рассматривая руны на фотографии, но особо не пытаясь их расшифровать. Затем я налила себе чай, сбегала в комнату за шоколадом и электронной книжкой и только устроилась с комфортом за столом, предвкушая отдых, как в кухню снова ворвалась Тея, уже причесанная, накрашенная, в расстегнутой куртке и с сумкой в руках. Подтянув поближе стул, она прямо так уселась напротив и выжидательно уставилась на меня.

— Ну, как прошло утро?

— Ты же вроде опаздывала? — удивилась я.

— Мы перенесли встречу на полчаса, так что у меня еще десять минут. Слушай, а почему у тебя кроссовки в таком виде? Ты что, форсировала болото?

— Почти, — я с тоской покосилась на книжку, понимая, что от чудесного уединения с детективом любимой авторши придется отказаться.

— Так что произошло?

— Мы с ребятами уезжали из Лондона на юг. Джек отправил.

— Ааа… — протянула она, разом потеряв всякий интерес. — И как, нашли что-нибудь?

Полное равнодушие, которое она даже не пыталась скрыть, меня совсем не удивило. Несмотря на то, что Тее было известно о мире сверхъестественного, она, как и я, знала о нем только в теории, ни разу не сталкиваясь с магией в реальной жизни, и потому она существовала для нее на некоем "абстрактном" уровне.

Впрочем, насколько я знала, никто из нас — ни Шарлотта, ни Алекс, ни Мартин — никогда не встречали настоящих магов. Я даже не знала, встречал ли их сам Джек, поскольку лидер "Искателей" предпочитал не распространяться о своих знакомых. Возможно, это было странно — общество, занимающееся сверхъестественным, годами не сталкивалось с магией вживую. Мы искатели — собственно, поэтому общество и называлось "Обществом Искателей" — ищем сверхъестественное. Обычно находим либо какие-нибудь древние документы с описанием ритуалов или заклинаниями, либо же следы проведенных магических обрядов — как сегодня. В том, что в той низине провели именно магический ритуал, я почти не сомневалась. На самом деле древние тексты с заговорами находят довольно часто — в монастырях, старинных библиотеках, замках — и ученые считают их пережитком язычества, не подозревая, что многие из этих ритуалов и заклинаний работают.

— Пока не знаю, — призналась я. — Надо посмотреть. Слушай, зато какого мужика мы там встретили! Прямо прекрасный принц, только белого коня не хватает!

При упоминании принца Тея посмотрела уже заинтересованно.

— Но зато у него был "Ягуар", что вполне компенсирует отсутствие коня, — сделав вид, будто размышляю, добавила я.

— И как? Ты с ним познакомилась? — нетерпеливо спросила сестра.

— Нет. Он на Шарлотту сразу обратил внимание… — нехотя признала я.

Тея разочарованно выдохнула.

— Мне твоя Шарлотта не нравится! — сердито сообщила она, но я только хмыкнула.

— Ты это говоришь мне раз в пятнадцатый.

— Ну и ладно, — вдруг решила она. — Черт с ними обоими. Ты сегодня еще к Джеку поедешь?

— Вечером.

— Ладно, тогда вечером увидимся. Можешь не вставать, я за собой закрою. И не забудь орхидею полить, ладно?

Вскочив на ноги, она на лету чмокнула меня в щеку и скрылась в коридоре. Я услышала, как звенят ключи, а потом хлопнула входная дверь и загремел замок, и, наконец, всё стихло. Я залпом допила остывший чай и задумчиво посмотрела на горшок на подоконнике, из которого торчала коряга неопределенного темно-зеленого цвета. Года два назад ее кто-то подарил маме, и поначалу коряга действительно была орхидеей — цвела и радовала глаз. Потом она отцвела, но мама наотрез отказалась ее выбрасывать и с тех пор терпеливо подстригала, удобряла и поливала, ожидая, что орхидея снова зацветет. Пока ничего такого не произошло, а потом родители уехали в Италию, и мама поручила заботы о растении нам. Мы регулярно забывали это делать, и несчастная орхидея либо по несколько недель подряд сохла на подоконнике, либо получала месячную норму осадков за раз. Возможно, ее непрезентабельный вид был связан именно с этим. Впрочем, она оказалась удивительно живучей и пока мужественно терпела наше безответственное поведение.

Вымыв посуду и полив орхидею, я отправилась к себе. Дверь Теи была нараспашку, и я, проходя мимо, заглянула. Внутри царил бардак, будто там прошло войско Александра Македонского, а покрывала на кровати было не видать из-за наваленной на него одежды. Для полноты картины не хватало только, чтобы с люстры живописно свисали колготки. Улыбнувшись, я прикрыла дверь.

Ладно, пора заняться рунами.

Первая часть работы прошла легко — неизвестный художник не изобретал ничего нового, и все использованные руны были вполне узнаваемы. Восемь рун шли в ряд: Яра, Туризас, Гебу, Хагалаз, Перту, Эхваз, Райду и Иваз. По бокам и снизу были изображены еще четыре символа — Иза, Ингваз, Лагуз и Кеназ. Но вот дальше пошли трудности. Каждая руна является транскрипцией какого-то звука, и их обозначения давно известны. Но, когда я попыталась подставить на место каждого символа отдельный звук, в результате получился странный их набор, не похожий ни на одно древнее слово. Было непонятно, при чем здесь были те четыре руны, стоявшие особняком — я попыталась вставить их и в середину слова, и в конец, и меняла их местами, но ничего толкового так и не получилось.