Анастасия Столяр – Пепел и крылья (страница 4)
— Каэль, — представился новый владелец, не протягивая руки. — Новый собственник этого заведения. Мы как раз обсуждали с Эвелин её… дальнейшие перспективы здесь.
Дэниел слегка нахмурился, его адвокатский радар мгновенно уловил скрытое напряжение. Он мягко, но непреклонно притянул Эвелин ближе к себе.
— Что ж, мистер Каэль. Надеюсь, новые условия работы не будут ущемлять права сотрудников. У Эвелин через месяц свадьба, и у неё плотный график. В любом случае, её смена окончена. Мы уходим.
— Свадьба через месяц, — неэмоционально, как констатацию факта, повторил Каэль. Его взгляд переместился на Эвелин. Он смотрел прямо в её зелёные глаза, и в этой черноте Эвелин вдруг отчетливо прочитала:
Внутри неё снова ухнуло вниз то самое неконтролируемое, дикое желание. Ей безумно захотелось сбросить руку Дэниела, перешагнуть через стойку и оказаться рядом с этим пугающим мужчиной. От этой мысли ей стало по-настоящему страшно. Она предает человека, который заботится о ней, ради мимолётного наваждения.
— Да, — твёрдо сказала Эвелин, заставляя себя смотреть на Дэниела, а не на Каэля. — Через месяц. Мне пора идти, мистер Каэль. До свидания.
— До встречи, Эвелин, — тихо ответил Каэль, — я закрою заведение, можете быть свободны.
Дэниел взял её за руку — его ладонь была тёплой и сухой — и повёл к выходу. Когда они садились в машину, Дэниел, настраивая зеркало заднего вида, обыденным тоном заметил: — Странный тип. Слишком напыщенный для владельца маленького кафе. Тебе не стоит оставаться с ним наедине, Эв. Если будет давить или вести себя неадекватно — сразу говори мне, я быстро найду на него юридическую управу.
— Всё хорошо, Дэни. Он просто… специфический, — тихо ответила Эвелин, глядя в окно.
Машина тронулась. Эвелин обернулась. Каэль стоял у темного окна кафе. Он не шевелился. Он смотрел им вслед, и в его руке, скрытое от глаз Дэниела, тускло поблескивало серебряное кольцо.
ГЛАВА 4. КОЛЬЦО
Субботнее утро пахло дождём, сырой землёй и старыми книгами.
Дэниел настоял на том, чтобы отвезти Эвелин к её бабушке, Клер Харт. После встречи с новым владельцем кафе он стал ещё более внимательным, окружая её заботой, которая временами казалась Эвелин едва ощутимой, но прочной клеткой.
— Я заберу тебя в четыре, Эв, — Дэниел припарковал машину у покосившегося деревянного забора. — Пожалуйста, не утомляйся. Поговори с Клер насчёт списка гостей с её стороны, и возвращайся. Тебе нужно отдохнуть. У тебя снова бледный вид.
— Всё хорошо, Дэни. Спасибо, — Эвелин мягко коснулась его плеча, натянуто улыбнулась и вышла из машины.
Дом бабушки Клер стоял на окраине города, в старом квартале, куда неоновые вывески и шум магистралей доносились лишь глухим эхом. Это было двухэтажное здание из тёмного кирпича, обвитое увядающим плющом. Внутри него время словно остановилось в прошлом веке.
Клер Харт встретила внучку на пороге. Это была подтянутая, строгая женщина с пронзительными серыми глазами, которая всегда говорила мало, но видела, казалось, насквозь.
— Ты плохо выглядишь, Эвелин, — вместо приветствия тихо сказала Клер, пропуская её в пахнущую лавандой и сухими травами прихожую. — Снова эти сны?
— Просто предсвадебные хлопоты, бабушка, — Эвелин привычно попыталась уйти от темы, снимая пальто. — Дэниел переживает. Мы привезли список…
— Дэниел переживает о том, что может измерить и вписать в свои контракты, — сухо перебила Клер, направляясь в глубь дома. — Иди на кухню. Кофе уже на плите.
Кухня бабушки встретила их тихим ворчанием закипающего гейзера и теплом. Клер разлила густой, ароматный напиток по старым фарфоровым чашкам и села напротив внучки. Какое-то время они пили кофе в тишине, пока старая женщина не заговорила — тихо, глядя куда-то сквозь стену, словно листая пожелтевшие страницы памяти.
— Твоя свадьба — важный шаг, Эв. И перед ней я должна рассказать тебе одну вещь. Харт — очень старый род. Когда-то, много веков назад, наши предки, если верить сказкам, обладали какой-то особенной, древней силой. Конечно, со временем всё это превратилось в простые семейные легенды, которые матери пересказывали дочерям. Помню, мне в детстве говорили, будто самая первая женщина в нашем роду была могущественной ведьмой, которую безумно любил какой-то опасный человек. Она погибла, но её душа была обречена возвращаться на землю снова и снова. Только вот рождалась она то тут, то там — в чужих семьях, в чужой крови. И её человеческий разум просто не справлялся с той силой, что просыпалась внутри. Бедные девушки теряли рассудок и рано умирали…
Клер мягко, снисходительно улыбнулась и сделала глоток кофе.
— Глупые сказки, конечно. Но старейшины утверждали, что однажды она должна родиться именно в своём родном гнезде, среди настоящих потомков, и тогда круг замкнётся. Ладно, пустой разговор. Пойдём со мной. Нам нужно забрать твой подарок.
Они поднялись по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж, в небольшую комнату, выполнявшую роль библиотеки и чулана одновременно. Здесь, среди старых холстов и пыльных коробок, Клер остановилась перед тяжёлым комодом из мореного дуба. Из самого нижнего ящика она достала небольшую деревянную шкатулку, обитую потемневшим от времени бархатом.
— Это наше фамильное украшение. Оно передаётся из поколения в поколение по женской линии строго перед свадьбой.
Клер открыла крышку. На выцветшем лоскуте шёлка лежало кольцо. Серебряное, потемневшее от времени, с грубой, почти примитивной огранкой тёмного, антрацитового камня.
Мир вокруг Эвелин на секунду качнулся.
Это было то самое кольцо. Она видела его на пальце Каэля всего два дня назад в кафе. Точно такое же. Или… оно само?
В голове оглушительным эхом пронёсся звук, которого она никогда не слышала в реальности — яростный, голодный треск огромного костра и хриплый, срывающийся на крик мужской голос, зовущий кого-то по имени. Воздух в комнате внезапно показался раскалённым, а в нос ударил отчётливый, удушливый запах гари и дыма.
Эвелин судорожно выдохнула и отшатнулась.
— Эвелин! Что с тобой? — Клер нахмурилась, заметив, как побледнела внучка.
— Я… я знаю это кольцо, — прошептала Эвелин, глядя на артефакт с суеверным ужасом. Её пальцы мелко дрожали. — У мистера Каэля… у моего нового босса в кафе… точно такое же кольцо. Это невозможно.
Клер Харт замерла с открытой шкатулкой в руках. В её глазах промелькнуло странное, далёкое воспоминание, словно вспышка старого, покрытого пылью кадра.
— Каэль?.. — тихо, одними губами повторила старая женщина. Её строгий взгляд вдруг стал удивительно растерянным. — Каэль... Надо же, какое совпадение. Знаешь, Эв... Двадцать шесть лет назад, как раз когда ты только появилась на свет, в нашей жизни тоже был мужчина по имени Каэль. Удивительный человек. Наша семья тогда была на грани катастрофы — твоя мать бросила твоего отца, когда ты была совсем крохой, забрала все накопления дочиста и просто сбежала. Твой отец сходил с ума, долги душили его, мы не знали, как выжить. И тут появился этот Каэль. Он просто пришёл и помог твоему отцу. Финансово вытащил его из такой жуткой ямы, буквально спас вас двоих... Я до сих пор помню его глаза. Будто он знал нас всю жизнь. Больше мы его никогда не видели. Наверное, это просто тёзки, сейчас мода на старинные имена. На свете много похожих побрякушек, Эвелин. Надень кольцо, примерь.
«Нет, нет, это просто галлюцинации от бессонницы, — упрямо твердил Эвелин её прагматичный разум, воспитанный Дэниелом. — Это просто совпадение. Старое серебро, обычный дизайн».
Пытаясь доказать самой себе, что она контролирует ситуацию и не сходит с ума, Эвелин протянула дрожащую руку, взяла кольцо и решительно надела его на безымянный палец левой руки.
Кольцо село идеально, словно было отлито по её мерке. Настоящая кровь Харт, текущая в её венах, мгновенно отозвалась на родной артефакт.
И в ту же секунду камень внутри него словно ожил. По телу Эвелин разлилось нечеловеческое, обжигающее тепло. Ей показалось, что невидимая нить, тугая и раскалённая, протянулась от её пальца куда-то далеко, сквозь стены дома, через километры дождливого города — прямо к тому, кто ждал её пятьсот лет.
Внутри неё, вопреки всей логике, здравому смыслу и любви к Дэниелу, взорвалась волна дикого, неконтролируемого влечения к Каэлю. Образ мужчины в чёрном пальто, его бездонные чёрные глаза и бледное лицо возникли перед внутренним взором так отчётливо, что она едва не застонала от непонятной, пугающей тоски. Ей захотелось бросить всё, сбежать из этого дома, найти его и коснуться его губ. Ее разум, защищенный правильной, родной кровью Харт, не ломался, как у прошлых воплощений, но бунтовал, требуя вернуть то, что принадлежало ей по праву.
— Эвелин? — голос бабушки Клер донёсся словно сквозь толщу воды.
Эвелин резко сорвала кольцо с пальца, будто оно было раскалено докрасна, и с силой швырнула его обратно в шкатулку. Сердце бешено колотилось о рёбра. Она тяжело дышала, а на лбу выступили капли холодного пота. Взгляд наткнулся на бархатную коробочку, которая теперь казалась ей ядовитой змеёй.
— Я… я не могу это взять, бабушка. Не могу носить, — хрипло сказала она, пятясь к выходу из комнаты. — Мне нужно на воздух. Мне душно. Я подожду Дэниела на улице.