Анастасия Стер – Предел прочности (страница 47)

Я отстегивала кобуру от брюк и в этот момент меня словно переклинило. Мне стало так горько и обидно за саму себя. За то, что меня обманывали, за то, что меня предали люди, которым я доверяла свою чертову жизнь. А еще за то, что я пережила кучу смертей своих друзей, а всем вокруг было насрать на это.

Я достала свой глок и сняла его с предохранителя. Я прицелилась ровно в инспектора и краем глаза увидела, как Кристиан попытался кинуться ко мне, чтобы повалить на землю. Я нажала на курок, но еле заметно дернула рукой, позволяя пуле пролететь у его щеки. Из раны хлынула кровь и он начал материться, пытаясь вызвать охрану.

Я развернулся и выстрелила Кристиану в ногу, на этот раз не желая промахнуться.

— Никто не имеет права так со мной поступать! — Заорала я во всю мощь своих легких и кинула пистолет о стену впереди меня.

И я вышла из кабинета, так громко хлопнув дверью, что с нее слетела табличка с именем инспектора. Охрана уже бежала к кабинету и я рванула к черному ходу, чтобы не пересечься с остальными агентами, которые явно слышали выстрелы. Я даже не забрала свои вещи, надеюсь, что их сожгут вместе с этим паршивым местом.

Все, что я делала эти четыре дня — рыдала, выпивала и пыталась связаться с Нэро. Я просто сидела в обнимку с телефоном и бутылкой вина, надеясь, что он зайдет в сеть и хотя бы просто прочитает мои сообщения. Я не закрывала вкладку с диалогом и отключила уведомления на всех, кроме Нэро — чтобы точно не пропустить его появления.

Мое настроение скакало от ненависти до отчаяния примерно по двадцать раз за день. Я танцевала на своей кровати под оглушающую музыку, потом рыдала в ванной, заливая в себя алкоголь до тошноты. Я раскидывала предметы и била всю мебель в доме, а потом сидела на полу и просто смотрела в одну точку. Я медленно сходила с ума внутри своего чертового дома. Выкуривала пачку сигарет в день, даже не утруждаясь открыть окна. Везде отвратительно воняло, я не успевала трезветь и питалась какими-то объедками.

Я вспоминала то, какой была раньше, до начала всего этого безумия. Я бежала в офис со всех ног, зная, что там безопасно, честно и чисто. Я так яростно отстаивала честь ФБР, боролась за правду и справедливость, что не заметила, как на моем небе пропали все созвездия. Получается, что все эти сказки, которые рассказывали нам в Академии — ложь? Нам просто пускали пыль в глаза, зомбируя и заставляя верить в выдуманные идеи. Я такая слепая и глупая, что позволяла себе вестись на пропаганду и верить, что я воин добра. А в реальном мире все совсем не так, и это осознание наконец пришло в мою голову.

В один из дней мне все это надоело. Я распахнула все окна в доме, видя, как на солнце по дому летает пыль. Свежий воздух обдувал мое разгоряченное тело и ненадолго у меня закружилась голова от этого невероятного аромата свободы и утренней прохлады.

Я залезла под ледяной душ, взвизгивая от холода. На коже тут же выступили мурашки, но я стойко продолжала стоять, натирая жесткой мочалкой каждый участок тела. После я сделала себе кофе, заказала нормальный обед и до вечера убиралась в доме, собирая себя заново.

Я начинаю новую жизнь.

Мой телефон издал писк и я кубарем скатилась с кровати, надеясь, что Нэро решил мне ответить. Но это был не он, а напоминание о сегодняшнем рейсе в Нью-Йорк — он был уже через шесть часов. Сначала я проверила календарь, не веря, что уже четырнадцатое февраля. Меня одолевали сомнения: а стоит ли туда лететь, если он мне не отвечает? В один момент он просто вычеркнул меня из своей жизни, выкинул, как ненужную куклу, какой, видимо, я и являлась для него. Может быть он тоже был в сговоре с инспектором и Кристианом, поэтому решил оставить меня погибать одну.

Я почти забросила эту идею, но потом все же решила рискнуть: хочу с ним увидеться и поговорить. Пусть наберется смелости и скажет мне в лицо все, что хочет. Ну, и в моей душе еще теплилась надежда, что он просто действительно не мог ответить мне. Единственный человек, которого я ни за что не хотела бы игнорировать — Нэро, и я не хочу оставлять наши отношения в подвешенном молчании.

Через три часа я уже сидела в кресле бизнес-класса и пила кофе, наблюдая, как самолет стремительно набирает высоту, оставляя внизу все мои проигрыши и обиды.

На выходе из аэропорта меня встретил ледяной ветер и шум большого города. Сигналы машин, крики таксистов, толпы людей… все это было, словно в новинку для меня — оказывается я так давно не выбиралась никуда за пределы работы и дома. Я просто стояла и любовалась картинами вокруг меня: какой-то парень нерешительно переминался с ноги на ногу, держа в рукав букет алых роз. Надеюсь, что его девушка будет рада такой встрече в день всех влюбленных и у них все сбудется — от летающей романтики в воздухе сердце предательски щемило, и меня чуть-чуть подташнивало.

Ко мне подошел человек в деловом костюме, один вид которого кричал о богатстве. Он попытался улыбнуться, забирая мой маленький бирюзовый чемодан. Мы вместе пошли к черной тонированной машине и он убедил меня, что отвезет по адресу.

Я сгорала от нетерпения, сидя в дорогом кожаном салоне. Я пыталась успокоиться и придумать то, что я собираюсь сказать Нэро, но все мысли просто отказывались собираться в кучу. Надеюсь, что смогу совладать со своими эмоциями и не кинусь на него с кулаками, а еще не заплачу там, словно ребенок. Я устала быть слабой и мне больше не хочется чувствовать себя жертвой. Я надеюсь на разговор двух взрослых людей.

Мы ехали от силы минут семь и вот уже гравий заскрипел под колесами. В тонированном окне я увидела огромный дом, точнее сказать особняк, темно-серого, почти земельного цвета. Я резко ощутила страх и то, что мои джинсы и серый укороченный свитер стоят слишком дешево и выглядят мягко скажем отвратительно.

— А вы точно меня не перепутали? Я к Нэро Валадесу, — неуверенно сказала я, соотнося в голове зарплату агента и стоимость подобного жилья.

— Точно, мисс, — сказал он, открывая дверь автомобиля, — он ждет вас внутри, не переживайте.

Я быстро застегнула подаренное ожерелье на шее и вышла из машины, идя ко входу. Сад перед крыльцом казался пустым и неухоженным, словно его еще не успели обустроить. В стеклянной входной двери отражалась только темнота и мое немного растерянное выражение лица. Я пригладила распущенные волосы, смело открывая дверь.

Сначала я попала в небольшой предбанник со стильным встроенным шкафом и комодом, на котором лежали ключи и стоял мужской парфюм. В воздухе витал аромат черного перца, смешанный с витивером и амброй — я хотела утонуть в этом мужском запахе.

Дальше я попала в гостиную с панорамными окнами в пол, огромным диваном и широкой тонкой плазмой перед ним. Потолки здесь были невероятно высокие и на второй этаж вела мраморная черная лестница. Я оценила интерьер: все было сделано со вкусом, но не отдавало пошлостью и дешевизной. Серо-черное убранство красиво сочеталось с закатным небом и редкие лучи солнца отбрасывали блики на кафельный пол.

Я прошла немного вглубь гостиной, ближе к обеденной зоне, и наконец увидела его. Он стоял в выглаженной белой рубашке и черных отутюженных брюках, спиной ко мне. Рукава были закатаны до локтя и он опирался на стол перед собой, явно напряженный. Черные волосы и могущественная спина отзывались трепетом внутри меня. Я не знала, что говорить и как обратить на себя внимание, но мне и не пришлось ничего делать — он повернулся ко мне сам.

Смущенная улыбка на моих губах медленно сползла с лица, потому что передо мной стоял совсем не Нэро Валадес, чей взгляд ассоциировался у меня с бескрайним океаном. Глаза человека напротив имели цвет темного, расплавленного шоколада, а черные ресницы только усугубляли это. Четкая линия челюсти, яркие скулы, нос с горбинкой… Его лицо было красивым, но еле заметная тень раскаяние и вины омрачала весь образ.

— Вот ты и встретилась с тем, на кого так активно пыталась хоть что-то найти. — До боли знакомый хриплый голос, который я воспроизводила в своей голове немыслимое количество раз, буквально оглушил меня и тут я поняла.

Передо мной стоял Кассий Кабальеро и решительно смотрел прямо в мои глаза. Но черный омут его больших глаз, не выражал насмешки или издевательства. Наоборот, там плескалась невероятная нежность и чувство вины витало в воздухе липким слоем. Он будто бы гладил меня глазами, укрывал и оберегал от этого жестокого мира. По моим щекам побежали непрошенные и уже ненавистные слезы, и он тут же подошел ближе ко мне, смахивая их пальцами.

— Прости меня, мое Украшение.

И вся моя маска, которую я старательно накладывала на лицо и душу дома, рухнула и разбилась вдребезги прямо под его лакированными туфлями. Я начала рыдать так, как не рыдала когда узнала о предательстве своих коллег, отвержения моей семьи и бесчисленном количестве смертей. Он крепко обнял меня, шепча на ухо такие нежные и до боли тихие слова извинений и любви, а я медленно рассыпалась в его руках, пытаясь не разбиться окончательно.

Кассий

Я оперся спиной на подлокотник своего дивана, вытянув ноги вперед. Джулари покоилась на коленях, положив голову мне на грудь. Мы сидели в объятиях прямо на полу в гостиной, и я крепко прижимал ее хрупкое, явно исхудавшее, тело к себе. Она подняла голову и просто смотрела на меня снизу вверх своими светлыми янтарными глазами и молчала. А я не знал как сказать ей о своей такой большой любви, которая разрывала душу на части. Как сказать, что я никогда не любил никого так сильно, как ее. И никогда не испытывал настолько большого чувства стыда и вины.