Анастасия Стер – Предел прочности (страница 46)
— Мои братья, Джулари, сейчас стоят здесь. ФБР действительно было моей мечтой с самого детства. И я попал туда, слепо веря в то, что теперь буду бороться на стороне света. Но потом я понял, что правительство смешивает понятие добра и зла, выгодно выставляя плохими тех, кто переходит им дорогу.
— Что ты несешь? — Я перебила его, слегка дергая плечами. — Очнись, мы не в паршивой мелодраме. Ты член мафии и пытаешься мне что-то говорить за свет и добро⁈
Мексиканцы начали медленно натягивать на себя форму, чуть отойдя вглубь камеры. Мы же с Паксом смотрели друг на друга и я чувствовала, как по моим щекам катятся горячие крупные слезы. Я даже не пыталась их стереть и что-то сделать с готовящимся побегом — сил бороться больше нет, да и не знаю за какие идеалы я воюю теперь.
— Просто выполни требования и ты забудешь про нас навсегда, — подал голос Адриан, с отвращением застегивая рубашку, которая была ему явно не по размеру. — Будешь и дальше восстанавливать туманную справедливость, словно безмозглая овца. Я обещаю тебе, что ты больше не услышишь про нас и Калифорния будет спать спокойно. В противном случае твои дружки подлетят на хрен вместе с этим чертовым местом, но мы все равно сбежим. И, поверь, виновата во всем будешь ты.
— Пакс, но ты же всегда был рядом со мной и точно также за все боролся. Я не понимаю, как ты можешь…
— Да, я был рядом, пока не узнал правду. Спроси у дорогого инспектора почему на самом деле он так вцепился в Мексиканскую мафию. Спроси у Брауна почему именно он стал твоим напарником в этом деле. Тебя держат там, как ребенка, который в любой момент может нагадить под себя, а ты и рада выслуживаться. Открой глаза, Джулари, тебя обманывают с самого первого дня!
Мои ноги подкосились и я осела прямо на голый, разрушенный деревянный пол, подтягивая колени к груди. Мой рот был приоткрыт и тихие всхлипы вылетали из него, ощущаясь так тяжело и горько. Я чувствовала, что внутри меня все умирает, истекает кровью и иссушается. Так, сука, больно. Я уже не понимала кому верить, а кого ненавидеть. Мой каменный замок из принципов, идеалов и надежд рушился, поднимая слой пыли. Руки и ноги дрожали и я просто хотела, чтобы все это закончилось.
Они оделись и смотрели на меня, прикрыв лица балаклавами. Такие высокие и сильные. Такие храбрые и до ужаса решительные. Они стояли плечо к плечу, как всадники тьмы и я чувствовала, что они не бросят друг друга. Чтобы ни произошло дальше, они будут вместе, даже если им придется умереть. А я сидела перед ними до безобразия жалкая и маленькая, в слезах и соплях,
— Скажи спасибо, что я не пытаюсь тебя убить прямо сейчас, — вновь подал голос Адриан, еле заметно перекатываясь на ногах. — Так что давай, куколка, делай то, что говорят взрослые дяди в честь того, что мы позволим тебе жить.
Еще какое-то время я сидела и просто смотрела на них, понимая, что сейчас сделаю то, что навсегда перечеркнет все, за что я боролась до этого. Более того, это решение точно убьет меня, превратив личность в пепел. И мне придется собирать себя заново, искать правду и добиваться справедливости. Я слышала собственное рваное дыхание, чувствовала свое каменное сердце и… так и не понимала, что мне делать.
Мой мозг отключился, отказываясь подавать какие-то сигналы. Все было, как в тумане, и я ощущала себя стороннем наблюдателем: дрожащей рукой я сняла рацию с пояса штанов и поднесла ее ко рту, поднимая глаза на Пакса, чье лицо было скрыто за балаклавой. Его силуэт я видела нечетко из-за нового потока слез, но понимала, что он смотрит прямо на меня.
— Внимание всем! Они сбежали через уличный туалет, всем выйти наружу. Оцепите лес. Всем постам внимание! Держите западную трассу, оцепите лес. Ждать дальнейших приказов, — безжизненным голосом я передала в рацию указание, даже не пытаясь казаться сильной и холодной командиршей — ее больше нет, она умерла рядом с Армандо Фриасом.
Я не верила, что все это происходит со мной. Я не слышала, что из рации доносятся вопросы и информация о том, что другие заключенные тоже попытались поднять бунт и маршалы выпустили перцовый газ. Одним пальцем я скрутила волну линии передач и продолжила, борясь со слезами, душившими меня:
— Внимание, говорит агент Кларк, Федеральное бюро расследований. Пропустить без досмотра пять агентов, которое улетают из штата. Выполняется задание особого уровня опасности. Как слышно, прием.
— Прием, услышано. Конец связи, — из рации послышался ленивый голос и писк, но я не убрала ее из рук.
— Ты умничка, Джулари. Увидимся на другой стороне, — подмигнул мне Пакс, но я даже не попыталась разобрать его слова.
И они молча вышли из камеры, обходя меня, как камень на дороге. Кассий Кабальеро немного задержался, стоя прямо передо мной, но я смотрела только на его ноги, облаченные в новые, начищенные до блеска, берцы. Постояв так несколько секунд, он стремительно выбежал вслед за остальными.
А я осталась медленно умирать прямо на полу чертовой камеры 211.
Глава 24
Джулари
После побега прошло четыре дня. Инспектор дал прессе информацию о том, что пропавшие агенты найдены в целости и сохранности, а все, кто был в рядах Мексиканской мафии, пойманы и отправлены в колонию на другом конце страны. Агенты, которые улетели рейсом в один конец, просто должны были проконтролировать «доставку» особо опасных преступников.
Они долго и муторно подчищали любые следы, оставленные мною — приказ, данный по рации, убийство Армандо Фриаса и двух маршалов, которых я застрелила, когда они пытались вытащить меня из камеры, применив силу.
В тот день я свернулась калачиком и плакала, даже не пытаясь заглушить свою истерику. Я игнорировала всех, кто звал меня по рации, скорую, пожарных и своих же агентов. Я просто лежала и кричала, находясь на самом дне отчаяния и чертовой боли. Когда Кристиан пытался привести меня в чувство, я кинулась на него, сначала избивая, а потом пытаясь застрелить, но меня просто оттащили, вкололи снотворное, и увезли в ту же больницу, куда доставили Мэтта и Даниеля. Там я наблюдала как их семьи радостно обнимались с ними, не желая отпускать, а потом просто вырвала капельницу из руки и поехала в офис.
Я выглядела, как оживший мертвец. Бледное, нездорового зеленоватого оттенка, лицо, впалые щеки, синяки под глазами, грязная голова… но мне было так искренне плевать, что я даже не обращала внимание на очередные вспышки фотоаппаратов прессы около здания ФБР. Зайдя внутрь, я сразу же пошла в кабинет Инспектора и потребовала привести Кристиана. Когда все были в сборе, я пересказала слова Пакса и потребовала немедленных объяснений.
Инспектор налил нам всем виски и снял с себя пиджак, нервно опираясь на стол и откашливаясь:
— Джулари, не все так просто, как тебе кажется… понимаешь, что все люди делятся на хищников и жертв и иногда просто приходится приспосабливаться к окружающей среде, чтобы выжить. — Он начал издалека, но я внимательно слушала каждое его слово. — И в нашем случае все эти группировки — главари стаи и….
— Мы ходим под Нуэстрой, — перебил его Кристиан, заливая в себя стакан виски. — Вот. Я сказал это. Нам нужно было уничтожить Мексиканскую мафию по заказу Нуэстры. Они заплатили нам деньги, чтобы мы очистили территорию и дали им возможность захватить весь штат.
— Что блядь⁈ — Я вскочила со стула, роняя его на пол, и просто открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. Волна обжигающей ненависти накрыла меня с головой, а сознание подкидывало новые вопросы. — А как же допрос Фелпса? Я лично видела его тату на спине.
— Его уже давно отпустили. Еще в ресторане, когда приходили туда вместе с Нэссой, мы должны были уйти с пустыми руками, но ты же не можешь действовать по заготовленному плану. Пришлось плясать под твою дудку и задерживать его.
— А, значит я еще и виноватой осталась, мать твою⁈ То есть все это время вы ходили под чертовой мафией, а я была вашей ебаной игрушкой, которой вы крутили, как хотели? Удобно, черт возьми, устроились. — Я начала смеяться, но больше это походило на карканье вороны. — А Пакс? Вы знали, что он с мексиканцами?
— Нет, к сожалению. Джулари, тебе нужно успокоиться и потом мы все тебе объясним…
— И Кристиан работал со мной в паре, просто чтобы я не нарыла лишнего, да? Ты все это время был моим чертовым дрессировщиком, чтобы вовремя дать команду стоп и развернуть дело в нужное направление. И про войну мафий ты, сука, знал, и про территорию… Ты знал все!
Я орала так громко, как только могла, истерично смеясь и хватаясь за волосы. Я действительно чувствовала, что сошла с ума за время расследования. Я сама топила себя в этом яде все это время, что не заметила, как стала убийцей и точно такой же шестеркой чертовой мафии.
Инспектор пытался мне что-то сказать и объяснить, но я перебила его:
— Да пошли вы, ясно? Катитесь к черту! — Я кинула бокал через весь кабинет и сорвала с себя жетон.
— Мне абсолютно плевать на ваши объяснения и причины. Не нужно пытаться убедить меня в правильности этого. Мерзкий, отвратительный поступок не становится лучше из-за праведных мотивов. Это как жевать панкейк с собачим дерьмом внутри: как бы вы его клиновым сиропом не поливали, начинка то не изменится. Все ваши слова звучат как оправдание, потому что вы занимаетесь самообманом. Вы мерзкие, отвратительные лжецы.