Анастасия Стер – Предел прочности (страница 35)
Стоя под обжигающе-горячим душем, я просто смотрела в стену напротив. Я уже давно израсходовала чей-то гель для душа с тяжелым запахом табака и кедра, давно помыла голову несколько раз ментоловым шампунем, но выходить все еще не хотелось. Я понимаю, что за дверью ванной комнаты меня ждут все демоны, которые вчера все-таки вышли наружу. Осознаю, что придется нести ответ за свои действия и приказы, но все еще не могу поверить, что это не кошмарный сон. Я не представляю как смогу посмотреть в глаза всем семьям моих погибших коллег, друзей, подчиненных… черт, они умерли так отвратительно неправильно — лучше бы выстрелили в меня.
Душевный крик Пакса все еще звучал в моих ушах — мне кажется, что я никогда не смогу его забыть. Наконец я выключила воду и вышла из тесной кабинки, заворачиваясь в накрахмаленное белое полотенце. Протерев запотевшее зеркало, я взглянула на себя еще раз — как будто бы стало хуже, но меня не волновали эти синяки и ссадины. Я заслужила большего наказания. Глаза выдавали все мое душевное состояние, но нотка решительности в них все же прослеживалась.
— Я не отступлю и буду нести ответственность в полной мере, — прошептала я, натягивая на мокрое тело одежду.
Черные леггинсы, большая однотонная футболка и белые носки — у инспектора хороший вкус. Я зашла в гостиную и увидела, что на низком кофейном столике около дивана стояла еда в пластиковых контейнерах, а еще три бутылки вина, пиво и любимый виски инспектора.
Мне протянули небольшую тарелку с кашей и фруктами, говоря о том, что мне необходимо восстанавливать силы. Я проигнорировала этот жест и отпила красного вина прямо из горлышка — вот что точно мне сейчас нужно.
— Вчера был трудный день, скажем так, — начал говорить мистер Эванс, нервно перебирая пальцами, — поэтому сегодня предлагаю немного отдохнуть…
— Я больше не веду дело, — я потянулась к контейнеру с сыром, закидывая ломтики в рот, даже не жуя. Вино уже дало в голову, поэтому мне было все равно чем перекусывать, главное не опьянеть слишком быстро.
— Джулари, я понимаю, что вчера ситуация вышла из-под контроля, но еще же не конец, еще есть за что бороться. Я могу взять часть обязательств на себя, ты больше будешь в роли исполнителя.
— Вы не поняли, мистер Эванс. Я увольняюсь, — он переглянулся с Кристианом и Сэмом, тяжело дыша.
Кристиан взял бутылку пива, открывая ее об угол стола, и одним глотком опустошил практически всю. Капля стекала по его подбородку, капая на темно-синюю узкую футболку. С грохотом поставив полупустую бутылку на стол, он посмотрел на меня своим классическим злым взглядом:
— Не неси херню, Кларк. Да, операция вчера была провалена, но не забывай, что мы взяли Фелпса, который все еще сидит и ждет допроса, а мы не проводим его, потому что нам нужна ты. Как видишь, работы слишком много, так что хватит сопли на кулак наматывать. То, что сказал вчера Пакс — полная хрень. Мы идем на каждое задание, как на последнее, тебе ли не знать. Вспомни, как тебя подстрелили.
Около года назад мы раскрывали дело местного Пабло Эскобара и конечно же я — тогда еще простой агент — поехала на задержание, неслась туда в первых рядах. Встретили очень радушно, такой прием я запомню надолго: уже по пути туда в нашу машину начали стрелять с двух сторон, а на месте запустили автоматную очередь. Они реально были готовы сделать из нас решето.
Некоторые получили по несколько пуль в бронежилет, что тоже является ранением: мой коллега сломал так два ребра, остальные отделались страшными синяками и ушибами. И конечно же именно я схлопотала пулю в руку. Ранение не было очень серьезным, но я орала так, что слышала вся Калифорния. Врачи в итоге доставали мне эту чертову пулю под дерьмовой анестезией, и не выпускали из больницы две недели. Кормили там отвратно, и было настолько скучно, что я играла со стариками в домино на банку шоколадной пасты, которую стащила со столовой. Я вспомнила это и начала смеяться, даже не пытаясь сдерживаться.
— Ты серьезно? Нет, подожди, правда, Кристиан? Ты сейчас говоришь о моей пуле в руке и смерти почти тринадцати человек, от которых остались только кости, и то не факт⁈ — Мой голос медленно переходил в писк, а слезы снова полились из глаз, — если вдруг вы забыли, то это я придумала отправить его туда под видом солдата. Это я, блядь, решила, что непобедима. И их убила тоже я, точно также, как и Грейс!
— Слишком много чести для тебя, Кларк, угомони таланты или на твоем лице появится еще пару синяков. Вспомни с кем мы работаем ежедневно — одни моральные уроды, один хуже предыдущего, и странно думать, что победить их будет легко и получится с первого раза. Да, вчера их убили
— Я не хочу сейчас с вами разговаривать, — отчеканила я. На самом деле его слова были кристально-чистой правдой и медленно они начали доходить до меня. Как будто винить и жалеть себя гораздо проще. Черт, слишком много информации для моей опьяневшей головы.
Я продолжила пить вино, буквально заталкивая его в себя, Кристиан и Инспектор молча взялись за виски, а Сэм молчаливо наблюдал за тем, как мы топим себя в алкоголе.
Только ближе к вечеру мы наконец решили поговорить друг с другом нормально. Сэм откопал в кладовке уличные кресла и наше пьянство перенеслось на задний дворик дома. Там мы курили, продолжали хлестать виски прямо из бутылки и начинали подступаться друг к другу, закутавшись в пледы.
— Джул, ты знаешь, что я на службе уже долго и повидал очень многое, поверь мне, — инспектор уже уснул, а у Кристиана явно развязался язык. — На моих глазах умирали товарищи, причем самыми мерзкими и низкими способами — я даже видел суицид одного из них, потому что он не выдержал. Тогда мы ловили педофила, который оставлял следы из изнасилованных и изуродованных детей. И то, что случилось вчера — это нормально для нашей работы. Я говорю тебе это, потому что правда так считаю.
— Не всегда все проходит по нашему сценарию в голове, я это понимаю. Просто… так все неправильно и я стою в самом центре этого дерьма. Пакс был прав: по моей вине уже умерла девушка. Да я просто обязана была просчитывать все риски, а в итоге… Кристиан, твою мать, как же он кричал и молил о пощаде. Я не представляю как ему было страшно, — я шептала эти слова, глядя в пустоту, — все-таки ты был прав: я никчемная мелкая дрянь, которая ни на что не способна.
Эти слова он бросил мне во время нашей первой совместной работы. Тогда мне нужно было гораздо больше времени, чтобы прийти к логическим заключениям, а он хотел делать все незамедлительно. Мы много ссорились, ругались, один раз чуть не подрались. В итоге дотянули все до последнего и на захвате все пошло через задницу — до сих пор я убеждена, что нас спасла сама судьба, поэтому все прошло удачно и без потерь.
— Джул, давай на чистоту. Я урод, каких еще поискать надо.
— Ого, ты наконец признал это, — я отсалютовала ему бутылкой с вымученной ухмылкой на губах.
— Дослушай. Я урод, каких еще поискать надо. Я прекрасно знаю, что мой рот помойка и иногда оттуда вылетают те слова, от которых мне самому не по себе. В последнее время на меня навалилось слишком много, — он устало потер лицо ладонями, — у нас с женой все херово. Мы на грани развода.
Жена Кристиана сумасшедшая женщина и я до сих пор не знаю в какой психологической клинике он ее откопал. Но его любовь к ней настолько шикарна, что я даже немного завидую — он готов делать все только для нее и ради нее. Я помню как он гордо показывал всем свое обручальное кольцо, раздавал всем приглашение на свадьбу — даже мне. На самой церемонии Кристиан смотрел на нее так, будто она самая желанная и обожаемая женщина на земле. Этот валенок даже станцевал с ней вальс и именно во время него я увидела его таким плюшевым и мягким: его прикосновения были такими легкими и воздушными, а улыбка заставила растаять всех.
— Что случилось между вами? Вы же создаете впечатление той самой сладкой парочки.
— Наша любовь никуда не ушла — я чувствую, что она все также дорожит мной, а о своих чувствах к ней я даже говорить не хочу. Просто моя служба… это всегда было предметом наших ссор, ты знаешь, но теперь это просто катастрофа. Элиза хочет детей, мы уже не так молоды и с каждым годом рожать будет все сложнее и сложнее, но я не смогу уделять им достаточное время. Единственный вариант — уйти с ФБР, но я не могу сделать этого. Это моя жизнь, это то, ради чего я просыпаюсь каждое утро. В общем, я воюю на работе, а потом дома меня ждет еще одно сражение. Вот так, проблемы в раю.
— А ты сам хочешь детей? Из твоего рассказа я поняла только то, что у тебя нет на них времени, — я передала ему бутылку виски и закуталась в плед плотнее.
— Не хочу и никогда не хотел. Представь, что мелкий спиногрыз будет орать на меня. Ползать по мне. Бегать по мне. Срыгивать на меня. О, нет, твою мать, мне хватает твоего неадекватного поведения.
— Вот и весь ответ, — я хмыкнула в унисон ему, — так бывает, что вроде и любишь человека, но вы с ним абсолютно разные, как будто из двух противоположных вселенных. И в такие моменты важно слушать именно себя, Кристиан. Если ты понимаешь, что жизнь с ней медленно становится похожа на зону боевых действий, нужно собрать вещи и уйти. По-другому никак, ведь ценность любви, семьи и отношений просто теряется, если вы только и делаете, что спорите и ругаетесь. Для тебя важна карьера, для нее семья — не мучайте друг друга, а подарите возможность быть счастливым, даже если для этого придется хлопнуть дверью и снять кольцо с безымянного пальца.