Анастасия Стеклова – Хрупкий мир: СтеклоВатный Writober-25 (страница 8)

Вот и сейчас пора применить её способности на практике.

— Эй, ты! Бери верёвку и лезь в бойницу! Сбросишь нам верёвку со стены, да не забудь закрепить её!

Вечер, равнина, усеянная дикими злаками, вдалеке невысокие горы. Старый замок стоит на берегу реки, точно уставший воин. Не то чтобы кто-нибудь из местных крестьян, пасущих коз, горит желанием сдать охотников, но красть лучше ночью. Тем не менее преодолевать крепостную стену решили засветло, чтобы, чего доброго, не разбиться.

Фанфан делает всё, что в её силах, однако всё равно получает вместо похвалы тычки.

— Чего так долго, дурачьё? — шумит Пьер, взбираясь на стену.

— А я говорила не подбирать этого вшивого бродягу, — хмыкает Белла.

— Друзья мои! — вмешивается Косоглаз в своей привычной манере. — Замок стар, но здесь могут быть если не ловушки, то ненадежная кладка кирпича. Это не античные развалины, чтобы быть крепкими.

— Да уж, не античные развалины, — буркнул Жак, идя вперёд к грозной горе замка. — Что-то не пахнет здесь золотом. Чувствую, в лучшем случае найдём мы только бесполезные побрякушки, интересные лишь занудам вроде Косоглаза.

— Вообще рукописи могут дорого стоить… — начала Белла, но умолкла под тяжёлым взглядом Жака.

Отряд охотников за сокровищами со второй попытки нашёл вход в нескольких метрах от земли. Выломали дверь, зажгли факелы, по очереди зашли внутрь. Фанфан шла последней, факела у неё не было, поэтому она периодически спотыкалась. Внутри замок был тёмным и грубым — как и снаружи. Но пахло иначе. Чем-то очень старым, как будто бы тёплым, как будто даже… мясным?

— А вот и кости, — сообщил Жак. — Кто-то сюда лез.

— Просто несчастный случай, милые мои, — Косоглаз склонился на человеческим скелетом в истлевшей одежде с факелом. — Его придавило камнем из арки. Видимо, бедняга не сообразил, что ему не стоило здесь стрелять.

— Главное, чтобы его друзья не стрельнули наши сокровища! — Жак очутился в пировальном зале, где длинный стол и скамьи ещё не успели превратиться в прах. На стенах множество гобеленов, оружие, у дальней стены большое место под очаг.

— Видимо, нам нужно искать путь к погребу, — осторожно предположил Косоглаз, но Жак решил поискать здесь.

Впрочем, усилия членов отряда успехом не увенчались: они не нашли ровным счётом ничего, что можно было бы дорого продать.

— В погреб так в погреб, чёрт побери… — Жак разочарованно плюнул прямо в полурассыпавшиеся отстанки трона.

Внизу было ещё темнее, мрачнее, так ещё и прохладнее. В ряд стояли бочки, но содержимое их было испорчено. Казалось, и здесь ничего нет, но тут нога Беллы провалилась сквозь половицы. На вопль женщины сбежался весь отряд.

— Ага! — Жак посветил в образовавшуюся дыру. — Здесь наверняка что-то есть!

Он выпрямился и, оглянувшись на Фанфан, крикнул:

— Эй, ты, лезь под пол!

Фанфан с опаской посмотрела в темноту, где только пыль клубилась. Оттуда тянуло старьём и сыростью.

— А точно стоит?..

— Стоит-стоит! — прикрикнул Жан. — Лезь, или я тебя туда кину!

Фанфан ничего другого не оставалось.

Падение оказалось жёстким: внизу было что-то непонятное, но точно не солома. Косоглаз осторожно протянул ей факел.

— Что-нибудь видишь?

Помещение в форме неправильного прямоугольника, кругом камни и мусор. Фанфан чётко озвучила это.

— А сокровища? — спросил Пьер.

— Пока нет, — ответила Фанфан.

— Тогда пошарься, дьявол тебя разорви! — прикрикнул Жан.

Со вздохом Фанфан начала копаться в каменном крошеве, гнили, трухе и прочем мусоре, понимая, что это бесполезно. Где-то пищали крысы, иногда под руку попадались их мелкие кости или помёт. Но иногда находилось и что-то более интересное.

— Железный наконечник?

Жак фыркнул.

— Выбрось!

— Деревяшка какая-то…

— Тоже брось.

— О! Гарда от клинка!

Жак аж побагровел.

— Хватит подбирать хлам! Клянусь, я тебе уши оторву, когда вылезешь!

— Тогда тут ничего нет.

— Ищи лучше! Тут не может ничего не быть!

Фанфан пришлось продолжить поиски под окрики отряда во главе с Жаном. Её руки постоянно ранились о что-то острое, очень хотелось есть и пить, а ещё сильнее спать, но остановиться было нельзя. Но вот наконец она нащупала что-то металлическое, длинное…

Жак с сомнением глядел на тонкую тёмную цепочку в детской руке.

— Может, бронза? — с надеждой спросила Белла. — Бронза чего-то да стоит.

Пьер взял цепочку и понюхал.

— Да шут её знает. Не, вроде не бронза. Сплав, может, какой…

Жак тоже пощупал и скривился.

— В лучшем случае медь, в худшем и вовсе мусор. — Он с досады ударил Фанфан по уху, потом начал ходить по кругу и рычать:

— Проклятье! Чертовщина! Вы все убогие бездарные ублюдки, шлюшьи дети! С вами, чёрт возьми, невозможно ничего найти! Неделя потрачена впустую, разрази меня гром!

Члены отряда стояли, втянув головы в плечи. В гневе Жак был страшен.

Фанфан долго выдерживала молчание, сжимая цепочку.

— Можно оставить?

— Чего?! — Жак вытаращился на неё налитыми кровью глазами.

— Цепочку, — Фанфан сжалась. — Можно оставить? Раз это мусор?

— Сучонок мелкий, — Жак сплюнул в сторону и устало направился к лестнице из погреба. Остальные последовали за ним. Фанфан расценила слова главаря как согласие и радостно надела цепочку на шею.

Ничего ценного отряд охотников в замке в итоге не нашёл. Пришлось покинуть его с пустыми руками и искать следующую цель.

Фанфан мытарилась с охотниками за сокровищами ещё пару лет прежде, чем их схватили. Взрослых отправили в тюрьму, а Фанфан снова очутилась в приюте. Но тут судьба, как ни странно, окрасилась в светлые тона: нашлись люди, которые отнеслись к ней по-доброму. Фанфан из вороватого заморыша в итоге превратилась в обычную женщину со старинной цепочкой на шее.

А потом цепочка исчезла…

Фанфан, сидя на мягком удобном стуле, писала за столом в просторном светлой комнате своего поместья очередную книгу о поисках сокровищ. Жизнь домохозяйки и писательницы её более чем устраивала. Цепочка на шее тогда ещё юной девушки приглянулась одному коллекционеру, и тот обнаружил, что она сделана из золота, и пообещал Фанфан немалые деньги и помощь с устройством личной жизни, на что та с радостью согласилась.

Просто древнее золото редко блестит.

12. Цветущих вишен влекущий яд

Ах, как же я люблю свой вишнёвый сад! Весной мои прекрасные посаженные в ряд деревья цветут пышным белым и бледно-розовым цветом, распространяя на всю округу свой дивный аромат. Это как завод раскидывает по долине дым, но только дым этот вреден, он коптит и глушит жизнь, а вишнёвый аромат жизнь пробуждает, жизнь сладкую и лёгкую! Вокруг цветов роями летают пчёлы, глухо гудят шмели, залетают блестящие мухи, яркие и опасные осы, солнечными зайчиками кружатся бабочки, разноцветными пуговками сидят жуки. Это жизнь, чудесная жизнь!

Когда белые лепестки начинают падать, кружась в лёгком вальсе, точно крупные снежинки, кажется, что снова наступило Рождество, что скоро воздух наполнится ароматами ели, корицы, свечей, миндаля; что сани, запряжённые тройкой, полетят, звеня бубенцами, снег заскрипит под полозьями, и кругом будет суета, и морозец зарумянит щёки. Но — нет, это снегопад тёплой солнечной весны, это снег, что не жжёт холодом, а лишь дарит нежное прикосновение. Я обожаю прикосновение лепестков к коже, готова даже гулять ночами по саду нагишом, лишь бы не упускать мгновения маленького эгоистичного удовольствия.

И когда со всех вишен начинают опадать лепестки, ветер несёт их, как и аромат, по всей округе, чтобы все знали: в моём поместье снова цветут вишни, в моём поместье снова открыт филиал рая на земле.

Я люблю звать гостей в это время. Сама выхожу в ним в пышном и одновременно воздушном белом платье, и от меня тоже веет вишнёвым ароматом. Гости в восхищении. Они любят приезжать ко мне, они любят меня, они любят мой сад. Они любят, когда я дарю им засушенные лепестки для чая, они любят покупать за бешеные деньги мои вишнёвые духи, которые я, в силу занятости своей и невозможности контролировать всех слуг, делаю небольшими партиями. Они любят, они очень любят вишнёвые цветы.