Анастасия Стеклова – Хрупкий мир: СтеклоВатный Writober-25 (страница 11)

У её коллег, также работавших в условиях повышенной нагрузки, дела шли не лучше: один устроил недельную засуху с рекордной температурой, вторая залила полстраны дождями, третий случайно спровоцировал цунами, у четвёртой начали таять ледники…

Небесная Канцелярия вместо стабильности устроила настоящий ад на земле.

Тут бы на помощь звать, да только на Небесах неспокойно. Демоны требуют, чтобы кто-то из ангелов перешёл на их сторону, потому что грешников не удержать. Рай осквернять своих солнечнокрылых детей серными испарениями, разумеется, не хочет. Разборки накаляются, никому нет дела до назревающей климатической катастрофы.

Как быть?

Решила Ната попросить устроить экстренное собрание всех оставшихся сотрудников Канцелярии, да вот только Метеора Тропосферовна исчезла где-то в неизвестных координатах. Пришлось взять на себя всю ответственность и собрать коллег самой.

— Итак, — начала Ната, — у большинства из нас возникла одна и та же проблема: при работе с большой территорией сложнее предвидеть глобальные последствия. В результате одни люди умирают от жажды, вторые тонут в солёной воде, третьих сдуло, четвёртых засыпало снегом, пятым досталось всё вместе. В горах гибнут альпинисты, в морях океанологи и моряки, африканские дети снова голодают. На наше счастье, люди пока что винят в этом себя, а именно парниковый эффект и дыру в озоновом слое, но мы всё равно перед ними виноваты. Придётся решить, что же нам делать, а иначе, того и гляди, придётся в трубы трубить

Коллеги немного попереглядывались, померцали, но никто из них ничего предложить не мог.

— Нам надо что-то придумать, — повторила Ната. — А то мы половину человечества истребим, как было с Содомом и Гоморрой, только на этот раз ни за что.

Наконец хоть кто-то взял слово. Это был Зефир Пассатович, или просто Зефир. Не хотела бы Ната, чтобы единственным, кто хоть что-то скажет, был Зефир. Он всегда делал свою работу странно: занимался исключительно ветрами и игнорировал всё остальное, и тем не менее погоду у него всё равно как-то держалась, что, впрочем, не делало Зефира в глазах Наты надёжным сотрудником. Но все остальные молчали, как будто бы рады истребить людей, и неважно, каким был Замысел.

— Я предлагаю, — сказал Зефир, — очень простое решение. Мы тут накидываем ветры, атмосферные массы, влажность меняем, давление переключаем, и всё становится только хуже. А давайте тогда поступим так: начнём наконец не делать ничего!

— Ничего? — удивилась Ната.

— Ничего.

— Совсем ничего.

— Совсем ничего. Беспрецедентно, абсолютно, максимально ничего.

Ната нервно замерцала.

— А как же альпинисты?

— Сами полезли в горы, — парировал Зефир.

— А жители приморских городов?

— Они прекрасно знают, на что способно море.

— А как же души в лимбе, которые и без того ждут своей очереди по три месяца вместо положенных сорока дней?

Зефир усмехнулся:

— Так они же всё равно бессмертные, не рассыпятся! Им ещё до Страшного суда своё существование влачить и влачить. Нам, кстати, тоже.

— А это всё бунтом не будет? — спросила Ната самую важные вещи.

Зефир серьёзно задумался. Но всё же связал всё вместе.

— А вот почему-то это наши на поводу у Ада пошли? В результате всем работы прибавилось. Пускай кто виноват, тот и расхлёбывает. Мы Небесам верны, мы не в свои дела не лезем.

Ната вздохнула. Аргументов у неё не было. Потому что аргументами у неё были латинские буквы, обозначавшие неизвестные величины, а в дебаты она не могла.

Так и решили: не делать ничего. Просто сели за столы и стали ждать.

Сначала всё было ужасно, как и до этого: потопы, град, ураганы, переносящие лягушек, снег в Сахаре, жара в тундре, штиль в Тихом океане и порывы ветра в Саргассовом море. Но потом всё начало устаканиваться: сила ветров иссякла, уровень воды начал возвращаться в норму, давление выровнялось, облака перестали кучковаться в одном месте и разлетелись, грозы перестали, засуха сменилась дождями.

Небесная Канцелярия не делала ничего, просто ждала у моря погоды. Впрочем, кое-кому ждать надоело.

— Раз уж мы ничего не делаем, — лучезарно и окрылённо произнёс Зефир, — не согласится ли многоуважаемая и непостижимая Сигнатура любезно составить мне компанию до границы с адом? Скажем, после дождичка в четверг, то есть сейчас?

Ната смущённо приглушила своё сияние: уж больно продолжительное время она не покидала своего рабочего места.

— Это так непредсказуемо… А что мы будем на границе?

Зефир маняще засверкал:

— У природы нет плохой погоды, так что — всё, чего только пожелаем. Всё равно кругом столпотворение, а то глядишь — и вовсе Небеса с Адом драться начнут, а мы всё пропустим.

Ната подумала — и согласилась.

Вот такой переполох случился однажды в Небесной Канцелярии из-за того, что переполох случился в Аду после того, как переполох случился у всех людей, а до того в отдельной стране, а там уж сам Дьявол не разберёт, с чего всё началось и кто в этом деле рулит. Скорее всего, виноваты массы, но не атмосферные. Потому что чьё-то одно мнение погоды не делает.

Как говорится, живёт и такой год, что на день семь погод.

16. Всё не то, чем кажется

Сегодня так солнечно… Я просыпаюсь оттого, что окна в моей комнате залило светом. Так тепло… И при этом воздух чист и свеж, как будто я не в своей квартире, а на поле, где от ветра волнами колышутся травы, точно вокруг зелёное море. Моя квартира… Переполненный фигурками и книжками шкаф, бардак на столе, плакаты и гирлянды на стенах, на полу криво располагается цветастый ковёр, охраняющий мои тапочки, а вещи как попало висят на стуле — всё как всегда. Странное ощущение, но я не могу понять, что именно меня смущает. Прекрасное утро, обещающее прекрасный день.

— …Ись!

Что-то как будто в ушах зазвенело. Наверное, я слишком резко встала с кровати.

Иду на кухню. Обыкновенно кухня по утрам, когда я вставала на любимую, однако всё же тяжелую работу, была сумрачной и холодной, точно картина голубого периода Пикассо, а в окне слабо разгорался кислотно-розоватый рассвет, с трудом прореживающий чёрно-сизые облака. Чтобы разбудить себя, приходилось врубать свет и включать новостной канал по телевизору. Только шум помогал не проваливаться в объятия сна угрюмым серым утром.

Но сейчас всё было не так. Сейчас всё было теплым, жёлто-рыжим, совсем не сонным. Мне не хотелось бубнежа себе под ухо, было хорошо и так. До чего чудесное утро!

— …Авда…

Опять лёгкие глюки… Видимо, я всё же переутомляюсь.

Чай, йогурт, печенье и любимый сулугуни сверху. Даже не хочется расшевеливать себя кофе и бутербродом, который я для остроты поливаю горчичным соусом. Чувствую себя прекрасно. Так, какие сегодня планы, что вообще за день? О, суббота! Великолепно, восхитительно, непередаваемо! Я могу делать что хочу, а я хочу, наверное, вообще всё на свете!

— …Ся, прос..!

Опять что-то в ушах… Что ж, никакие галлюцинации меня не остановят. Знаю, были у меня как-то проблемы с сосудами головы, но таблетки я честно отпила. Проблема с головой ещё и в голове. Если не давать себе серотонин с дофамином, так и будет плохо. И сегодня я получу убойную дозу этих гормонов! Ноги аж чешутся выбежать на солнечную улицу, влететь в яркий, наполненный красками и эмоциями день!

— Тася!

Что такое? Голоса зовут меня по имени? Ладно просто шум, это всё что угодно может быть начиная от шума крови в ушах до скрипа челюстного сустава. Но имя — уже серьёзно. Неужели я заболеваю?

Так, всё! Не надо зацикливаться! Надо жить! Никакие голоса меня не остановят…

Не то чтобы я не любила город, в котором жила, но с увеличением напряжённости в политике, в экономике, да и вообще везде, честно говоря, люди стали злее. А когда люди злы, красота немного отступает на второй план, а на первом появляется мусор, граффити, кьюар-коды, ведущие на каналы с продажей сомнительных веществ и не менее сомнительных способов заработка, куча рекламы, которая всех задолбала, вездесущий запах вонючих сигарет, разбитые бутылки и те, кто эти бутылки разбивает… Словом, иногда мне страшновато ходить по улице даже днём.

Но сегодня всё не так. Сегодня здесь нет мусора, нет осколков и бычков, нет оскверняющих стены надписей. Люди спокойны, некоторые даже улыбаются, но не злорадно или насмешливо, а просто потому, что им хорошо. Наверное, я тоже улыбаюсь. Ведь это кажется таким странным — просто идти по улице, просто гулять, потому что я так захотела. Обычно я всегда устаю и сижу дома при любой возможности, если такая выпадает.

Но сейчас…

— …Всё неправда!

Опять голос? До чего же противный, до чего надоедливый… Отмахиваюсь, как от мухи, и упрямо иду вперёд. В парк.

А почему я иду в парк… Там же, честно говоря, пыль и куча пластика, ещё и всякие гоп-компании ошиваются, а смотреть и вовсе не на что: статуи писателям снесли, детскую площадку и фонтан демонтировали, аттракционы не работают уже лет пять, а деревья… Некому было ими заниматься, и сейчас они весьма в плачевном состоянии. Нелегко пропускать через себя все эти тяжёлые металлы, висящие в воздухе отравляющим туманом…

Но нет, я ошиблась — впереди виднеются зелёные кроны. Это парк, мой любимый парк, такой же волшебный, как в детстве!

Я точно гуляю по лесу, прячась в сени деревьев, вот только под моими ногами плиточная тропинка. Гуляют мамы с колясками, дети гоняют мяч, кто-то кричит на американских горках, визгливо звенят велосипедисты, где-то на верхних ветках бухтит большой серый вяхирь…