Анастасия Стеклова – Хрупкий мир: СтеклоВатный Writober-25 (страница 13)
Очень много растений стали ржавыми. Стоят деревья — ели, дубы, липы, берёзы — и они точно медью покрыты. Эти деревья мертвы. Вся жёлтая или рыжая трава тоже мёртвая. Вокруг меня цветнометаллическое царство с примесью бетона.
Я прекрасно знаю, куда мне ехать, что передавать и что мне дадут. Большинство убежищ прекрасно держат связь между собой. Особо крепкие ходоки могут и в гости зайти, надо всего-то пройти километров десять. По сути мы как будто сеть небольших деревушек.
Завожу, стартую, окривевшие латанные колёса поднимают пыль, которой лучше не дышать. Выезжаю на асфальтовую дорогу, еду. Это ничего, что асфальт неровный — он таким и до катастрофа был. Две беды России — дураки и дороги. Дураки частично вымерли, дороги частично ещё ухудшились.
Еду не слишком быстро, чтобы не сжечь бензина больше положенного, поэтому мне хватает времени смотреть по сторонам. Я упоминала, что мы уже ко всему привыкли, со всем смирились. Вокруг меня грустные заброшенные панельные пятиэтажки, сломанные отравленные деревья, наполовину живой куст, вечный пень с трутовиками, покорёженные дорожные знаки. Кто-то из наших выходит из конторы, тоже в респираторе. Машу рукой, мне машут в ответ.
Дальше дома будут выглядеть ещё хуже. Там живут скрюченные, обожжённые мужички-алкоголики. Спустя годы они всё ещё умудряются где-то находить спирт.
При приближении к неблагополучному району я осторожно касаюсь рукой чехла с травматом. Подарочек Инки. Она так и сказала: если кто попрёт (точнее, она сказала: если какой-нибудь вонючий мужик попрёт), то стрелять надо без разговоров. Умный человек поймёт, что в новом мире шутки плохи. Мудрый человек будет знать, что наличие оружия у каждого в принципе делает ссоры непродуктивным занятием.
Я не хочу конфликтов, но в принципе у меня отличная добыча для отщепенцев, которые в теории могут где-то быть. Но брать с собой кого-нибудь ещё нет возможности: все старшие по уши в делах, а девчонки-подростки, честно говоря, скорее бесполезны. Они, конечно, умницы и всё такое, но от них больше пользы в самом убежище и вокруг него.
Небо сегодня чуть более прозрачное, чем обыкновенно. Обыкновенно там, высоко, серая пелена. Раньше она была почти чёрной. Из неё лили серые дожди и шёл серый снег. За последние годы стало сильно прохладнее. Нам ещё повезло, что ядерная зима длилась лишь немногим более восьми месяцев. Иначе бы все растения вымерли, и нам бы дополнительно грозила смерть от удушья. Так хоть что-то живое растёт в округе среди грязных акварелей земли в мусоре…
Неожиданно меня точно в голову ударяет. Сейчас же…
Сейчас же лето…
Сейчас наступило лето… Первое настоящее лето, когда нет снега и иногда показывается луч солнца.
Лето… Я обожаю лето… Я обожаю, когда солнце обжигает кожу на моём лице, когда густая листва вся в пыли, пыльце и мошках, когда кругом мельтешение, когда я могу ходить с голыми коленками и открытыми плечами, когда даже вечером можно сидеть на длинных качелях в сарафане, когда кругом цветы и пахнет душисто, когда можно купаться, ездить на велике, играть в мяч во дворе, или просто валяться на циновке, или валяться и читать книгу… Я возненавидела ОГЭ из-за того, что оно отняла у меня целый месяц лета! И ненавидела итоговый экзамен заранее за то, что он собирался отнять у меня два месяца лета — надо же было ещё и поступить. Я не представляла, как у взрослых работающих людей может быть только две недели, когда они могут по-настоящему насладиться летом.
А теперь ни у кого нет лета… И экзамена у меня не было, и поступления — называется сбылась мечта дурочки. Только мне некогда валяться и читать книги: я убираюсь, готовлю нам еду, исполняю роль "подай-принеси", ещё и езжу по территории, которая может быть заражена и где меня могут убить. И так будет всё лето.
Мы его убили. Мы убили лето вместе с весной и осенью. Теперь все времена года мёртвые. Сейчас царит мёртвое лето для мёртвой цивилизации…
Сбавляю скорость, паркуюсь, торможу. Приехали. Постапокалиптическая почта и разведка в моём лице наведалась к нашим соседям.
18. Холодная война
© Би-2 "Полковнику никто не пишет"
Есть ли жизнь на Марсе? По меркам среднестатистического землянина, постоянно таскать на себе тяжеленную обувь и рюкзаки из-за пониженной гравитации, постоянно быть в тёплой одежде из-за холода, много и тяжело работать, чтобы обеспечивать бесперебойную работу городов-колоний, прятаться за куполами от песчаных бурь и не иметь возможности часто бывать на море, потому что таковых на планете нет — это не жизнь, а выживание.
Всё было бы не так плохо, если бы на противостояние двух блоков на Земле — Европы с США и России с Восточной Азией — которое зацепило и Марс. Теперь там же противостоянии колонии Новой Антанты (США, Евросоюз, Южная Корея и ОАЭ) и Юнита (Россия, Китай, Вьетнам, Монголия, Северная Корея). Две половинки Марса перестали разговаривать между собой. Уже год идёт холодная война на холодной планете… И это очень странно, если учесть, что большую часть текущего населения Марса составляют учёные, инженеры, агрономы, разнорабочие, заводчане, шахтёры и совсем немного соцработники. То есть люди, которым политика только мешает. Но человечество, увы, непробиваемо в своём тупом упрямстве и желании иметь свою позицию даже в самом дурацком вопросе и после начала Эпохи Колонизации.
Анна Панюкова-Соколюк, для своих просто Нюта, в свои неполные шестнадцать лет уже работает на Северном полюсе Марса и пытается получать хорошие баллы на дистанционной учёбе. В зимнее время углекислый газ конденсируется и превращается в сухой лёд, но с потеплением возвращается в атмосферу, и в форме льда остаётся только вода. От Нюты требуется собирать пробы льда на точках с фиксированными координатами, подписывать их и ставить в холодильник, а там взрослые учёные разберутся. Ещё иногда надо собирать пробы грунта, тоже подписывать, но ставить в сушильный шкаф, предварительно взвешивая. Разумеется, для этого у Нюты есть очень толстый скафандр, чтобы не замерзать, особый маркер, которым нельзя что-либо писать где-нибудь ещё, потому что дорогой; специальный совочек и целый чемодан прочных баночек-скляночек, которые не лопаются ни при экстремальном холоде, ни при экстремальной жаре. Это так-то честь — принимать участие в исследованиях, о которых всего-то лет сто назад человечество могло только мечтать. На самом деле Нюте это даже нравится. Можно задирать нос перед другими слушателями учебного курса. Но больше всего Нюте нравится просто бродить либо по льду, либо по красному грунту равнин, слушать музыку и смотреть на небо, если там не режет глаза солнце, настоящее либо искусственное.
На Марсе скучно. Особо не попутешествуешь. Ближайший город-колония в нескольких сотнях километров, и там мало что интересного, кроме заводов, шахт, оранжерей и складов вооружения. Хотя там есть школа. Но выглядит как концлагерь. И там всё равно нет такого кабинета биологии, чтобы с рыбами в аквариумах, змеёй в террариуме, попугаем в клетке. И интересной химической лаборатории, чтобы создавать слаймы, или вкусняшки, или печь хлеб, или ещё что-нибудь прикольное, тоже нет. Все кабинеты скучные и серые. Каждый день по восемь уроков, подъём в шесть утра, за территорию школы во время учёбы уходить нельзя, на продлёнке надо делать домашку. Фильмы смотреть нельзя, под музыку танцевать нельзя, клипы снимать нельзя… Лучше уж дома учиться, чем в этой тюрьме для марсианских детей.
А вот в школах Антанты всё по-другому! Они там играют на уроках, у них там и всякие клубы есть, и конкурсы, и фестивали, и уроков не так много, и даже можно ходить как хочешь! Красота…
Нюту бесит холодная война. Во-первых, ей не нравится название блока. Юнит — это вообще что? Похоже на название денег. Понятное дело, что это вроде как союз, но всё-равно — дурацкое! Почему не "Небесный Союз Марсианского Дракона"? Или "Алые колосья"? Про колосья очень даже романтично. Можно даже "Марсианские Советы", с отсылкой на великий СССР. Китайцам эта тема тоже нравится. Но нет, их блок наливается Юнит, как какой-нибудь стадион…
Во-вторых, нельзя приезжать в те города-колонии, которые антантские. А люди из Антанты не могут приезжать в города юнитские. Это какой-то бред… Но всё же терпимо…
Но третье… Третье самое ужасное, что только могло придумать человечество, даже унизить, подавить, растоптать себя подобных. Запрещены. Недружественные. Соцсети!!!
Никаких видеоплатформ, мессенджеров, музыкальных приложений! Нельзя залипать в рилсы, выкладывать клипы, монтировать ролики, повторять тренды, смотреть трансляции… Перекрыт доступ к половине контента, да какого контента! Блогеры, артисты, художники, независимые журналисты и обозреватели, стримеры — всё это теперь НЕЛЬЗЯ. А собратья по блоку, конечно, тоже имеют свои соцсети, и очень неплохие, с практически тем же функционалом, но это всё НЕ ТО. Там НЕТ того, что нравится Нюте, потому что ей нравятся вполне конкретные вещи и конкретные люди. Хотя, конечно, китайский поп-фанк наряду с монгольским рейвом Нюте зашли и заполнили её плейлист, но ничего не могло заполнить пустоту в её сердце, вызванной невозможностью слушать и смотреть любимую Барон Дум. Барон Дум была её любимой певицей, выпускавшей самые классные клипы с танцами, которые в рамках флешмобов учили все девчонки с Земли. Её любили абсолютно все, потому что она была классной, у неё были самые безумные наряды, и она постоянно меняла причёски, и все они были сумасшедшие и очень ей шли. Вся комната Нюты была увешана голографическими плакатами с Барон Дум. А теперь её идола нельзя было хотя бы просто услышать… Скачанные записи недоступны, потому что недружественные, новые не раздобыть, ибо обойти защиту нереально, и потому единственное, что остаётся — прокручивать в голове и напевать по памяти. Но это не очень нравится взрослым, потому что сами они не в восторге от Бароны Дум, считая её продажной и ветреной вертихвосткой Антанты. Да и поёт Нюта так, будто кто-то мучает кошку. Не то чтобы это настолько ужасные звуки, просто все начинают думать, что девочке плохо.