Анастасия Сова – Учительница сына. Будешь моей (страница 39)
В легких заканчивается воздух.
Вадим буквально пару раз двигает меня на себе прежде, чем снова остановиться.
— А теперь сама, — говорит он, и я начинаю двигаться на его члене.
Сначала я делаю это медленно, но быстро вхожу во вкус, и уже не могу удержать себя.
Громов тоже, видимо, не может держаться, потому он вновь берет инициативу в свои руки, хватает меня за попку и двигает на себе, яростно толкаясь внутрь.
Поначалу громко стону, а потом и вовсе перехожу на крик. Наверное, его услышит весь отель.
— Да, Диана… какая ты сладкая! Хочу трахать тебя вечно!
— Ооох… — лишь откликаюсь я. Потому что, кажется, тоже этого хочу.
— Какая ты голодная девочка, оказывается! — хрипит Громов. — Моя девочка… Скажи это. Скажи, что ты моя.
— Твоя… пожалуйста…
От пошлых разговоров становится еще горячее. Теперь есть только наслаждение, которое мы оба получаем, и больше ничего нет.
Громов вдруг толкает меня в сторону, и теперь я снова оказываюсь лежащей на спине. А он все еще во мне.
Даже не думала, что секс может быть таким жарким. Что можно будет захлебнуться от собственных чувств и не думать о том, что будет после.
Жесткие пальцы ложатся на клитор. Внутри разливается нега. Что-то нереальное. Слишком чувственное и порочное.
Оргазм подступает резко и неумолимо. Наконец-то, я смогу его ощутить. Сдержать или как-то предотвратить такой больше нет никакой возможности.
Громов еще ускоряется. Меня трясет от небывалого ранее наслаждения. Кажется, за первой вспышкой яркого удовольствия следует вторая, но я давно не принадлежу себе, чтобы считать их.
Хватаю ртом воздух, чтобы хоть немного унять бешеное сердцебиение. Закрываю глаза, потому что изображение перед ними плывет.
Все в нашем сексе сегодня было слишком. Слишком остро. Слишком порочно. Слишком грязно.
Тело все еще содрогается после оргазма, когда Громов уходит в ванную комнату. Все словно мышцы сводит, а ноги… ноги кажутся ватными и совсем ненадежными.
Но я все равно понимаю, что должна найти в себе силы, чтобы уйти сейчас. Прямо как тогда, в его доме.
Принимаюсь искать блузку, которой на мне почему-то не оказывается. Как и бюстгальтера. Причем, его так и не удается найти. Потому натягиваю валяющуюся на полу блузу прямо на голове тело.
Надо ли говорить, какой стыд я сейчас испытываю. Стыдно за то, что я в который раз поддалась своему желанию, растеряла остатки гордости и сгорала от страсти в руках мужчины, которому совсем не нужна.
Но плакать я себе больше не позволю.
К сожалению, Громов застает меня на месте.
— Далеко собралась? — спрашивает он.
— Домой. Ты ведь получил, что хотел, — спешу ему напомнить и протиснуться в сторону выхода из номера.
Но Вадим не дает мне этого сделать. Хватает за руку, не позволяя выйти.
— А ты? — обращается вновь ко мне. Заглядывает в глаза, видимо, желая разглядеть там правду. — Ты разве нет?
— Нет! — цежу сквозь зубы.
Но меня вдруг прорывает, потому что, если честно, я не хочу уходить из этого номера. Мне хочется остаться, потому что… Громов нравится мне как мужчина, и очень глупо это отрицать.
И, наверное, я была бы счастлива, прояви он ко мне точно такую же симпатию.
— Потому что я не игрушка, Вадим! И не одна из твоих шлюх, которую можно пользовать в свое удовольствие!
— Ты не шлюха, — в свое оправдание выдает Громов.
Так и хочется по-детски выкрикнуть: «докажи!», но я не делаю этого, лишь мотаю головой.
Это все неправильно. Мы должны прекратить все.
— Я бы никогда не стал бегать за шлюхой, — начинает что-то объяснять Громов, заглядывая мне в глаза.
— Пожалуйста, перестать, — прошу я. Пытаюсь освободить руку, но мужчина не дает мне этого сделать.
— Просто послушай, Диана! Я гонялся за тобой по городу. Я сидел с тобой, когда ты отключилась в квартире и рванул туда, стоило только Захару позвонить мне. Я простил тебе ремонт моей любимой тачки! Ты правда думаешь, это все я бы стал делать ради шлюхи? Да все полтора месяца я дрочил, думая о тебе! Я ни одну бабу не тронул, клянусь!
Мне, конечно, приятно, и я очень хочу верить, но…:
— Это просто слова, Громов! Слова, на которые я не смогу опираться.
Мне жаль. Правда жаль, что так происходит. И я хотела бы иначе. Очень хотела.
— Пока шло совещание, у меня было время подумать. И я понял, что… не хочу тебя отпускать. Понимаешь?
Вздыхаю. Громко и горестно.
Он травит мне душу. Неужели, не понимает?!
— Я не могу обещать, что стану идеальным парнем. Я много работаю и не хожу на свидания, но… блядь! Я просто охреневаю оттого, что сейчас несу! Но… увидев тебя сегодня, я понял, что забыть не получится.
— Вадим…
— Может, хватит сопротивляться?
— Пожалуйста…
— Буду дарить тебе цветы. Тачку подарю. Хочешь тачку, Диана? Или… блядь! А поехали в ЗАГС прямо сейчас?
— Ты правда думаешь, мне нужен фиктивный брак, и я настолько дура, что поведусь на это? И деньги твои мне не нужны. Неужели, с самого начала не понял?
— Я просто не знаю, что тебе предложить, чтобы ты осталась. Понимаешь? Я не умею этого делать. У меня никогда не было необходимости задерживать возле себя женщину.
— Зачем тебе это, Вадим?
— Потому что когда ты сбежала из моего дома, я больше всего хотел, чтобы ты осталась…
Закрываю глаза.
— Никогда не хотел такого, а в тот день захотел. Потому что ты особенная, Диана, — Громов укладывает свободную руку мне на щеку. Гладит. — И я должен был понять это с самого начала, но не разобрался.
Собираюсь ответить, но Вадим перебивает.
— Молчи, — просит он. — Просто дай мне шанс все исправить. Ты ведь тоже этого хочешь…
Конечно, я хочу сказать «да». Хочу проорать это самое «да» и захлебнуться теми чувствами, что этот ответ вызовет во мне.
Но есть что-то, что меня останавливает. И это страх. Страх быть обиженной Громовым. Страх разочаровать его, стать ненужной и пресной.
А что, если ему не нужна я, а это лишь очередная уловка, которой он талантливо пользуется?
Но есть еще кое-что, что гасит внутри любое сопротивление — я буду очень жалеть, если не попробую. Буду жалеть, что не оставила себя шанса быть счастливым. И жалеть до конца жизни.
— Хорошо… — отвечаю, подумав. Мой голос тихий и дрожит. Страшно было произнести согласие. — Давай попробуем.
ЭПИЛОГ