Анастасия Сова – Учительница дочери. Ты сдашься мне (страница 7)
Но я не спешу. Не так быстро.
Сегодня я наслажусь каждой секундой. Каждой дырочкой.
Пальцами провожу по нежным складочкам, разнося по ним густую смазку. Девчонка подрагивает от удовольствия. Быстро потекла. Как я люблю.
Ласкаю набухший клитор. Чуть сдвигаю кожу и сжимаю его двумя пальцами, что тут же проносится дрожью по телу учительницы.
Она стонет и двигается мне навстречу.
— Нравится, сучка? — интересуюсь у нее. Ответ мне известен, но хочу, чтобы сказала.
— Даа… — выкрикивает она как раз в тот момент, когда я погружаю в нее палец. Всего на фалангу, но этого оказывается достаточно, чтобы разбудить еще большую жажду.
Голая училка подается мне навстречу, умоляя трахнуть ее пальцем глубже.
— Пожалуйста… — шепчет она, и я закрываю глаза.
Охрененно!
Но у меня на эту девочку сегодня абсолютно другие планы.
Вытаскиваю из нее пальцы, и тут же слышу полный разочарования стон.
— Стой смирно, — приказываю ей, и укладываю руку на поясницу, чтобы не думала рыпаться. Мне сейчас такой вид открывается, что я не готов с ним прощаться так быстро. — Будешь послушной — получишь свой оргазм!
Она замирает. А я больше не теряю времени. Нахожу пальцами другой вход, что так зазывно на меня смотрит.
— Было у тебя в попку? — спрашиваю, разнося по тугому колечку влагу.
Учительницы пытается сопротивляться и мычит что-то нечленораздельное. Вот только уже неважно. Сегодня я точно получу все, что хочу…
Надавливаю на плотную звездочку пальцем. Сначала немного — хочу проверить реакцию. Она реагирует. Сжимается. Но от этого становится только желаннее. А девочка, похоже, от моих ласк заводится сильнее.
Возвращаюсь ниже и теперь уделяю внимание другой дырочке, что все сильнее сочится влагой для меня.
— Пожалуйста… — снова просит учительница, пытаясь насадиться на мой палец.
— Надеюсь, твой ротик готов немного покричать, — усмехаюсь я, и тянусь к ширинке, готовый достать, наконец, свой член, что уже изнывает от дикого желания трахнуть учительницу.
Касаюсь чувствительной головкой заветного местечка и… И просыпаюсь, сука! Подскакиваю на постели.
Член горит, и мне хватает буквально пары движений, чтобы кончить.
— Блядь! — ругаюсь сам на себя.
А потом валюсь обратно на постель, пытаясь понять, что за херня? Но быстро смекаю, что выбить ее из головы можно только одним способом.
— Мира, ты в школу? — уточняю у дочери после завтрака.
— Пап, ну, куда еще в такое время?! — закатывает глаза она.
— Я тебя отвезу.
Глава 8
Стараюсь не заплакать. Хотя слезы так и наворачиваются на глаза.
Я ведь так долго к этому шла! К своей мечте учить детей.
Я вообще очень люблю детей. И профессия всегда казалась мне призванием, а теперь… теперь пришла пора паковать вещи.
— Кира Дмитриевна, а вы почему такая грустная? — спрашивает пятиклассница Юля Соболева.
Она так ласково прижимается ко мне, что становится чуточку легче.
— Просто немного устала, — отвечаю Юле. — Это пройдет.
Глажу девчушку по голове.
— Больше отдыхайте тогда, ложитесь спать пораньше, — с видом знатока советует Юля.
— Обязательно воспользуюсь твоим советом, Юленька, — улыбаюсь.
Девочка обнимает меня чуть крепче. Она делает это абсолютно искренне. Дети вообще искренние и бескорыстные. В большинстве своем. И если их что-то портит, то это родители. И Мирослава классический тому пример.
Но я не хочу думать про Артура Александровича и его наглые приставания. Потому что не знаю, что происходит со мной в этот момент… Странное. Непонятное.
После уроков нехотя собираю в сумку тетради. Набрала толстенную пачку. Сегодня нужно будет все проверить. Надо вообще подбить все хвосты перед увольнением. Передать дела другому учителю.
Для себя я решила четко — к Назаровым ни ногой. Если Тамара Николаева решит меня уволить по статье — пусть так. Переживу как-нибудь.
Уже собираюсь выходить из класса, как в кабинет входит Мирослава.
— Что-то случилось? — спрашиваю у нее.
— Директор сказала, вы со мной поедете. Договорились с папой, — с безразличием произносит Мира.
— Нет, — проговариваю четко. — Не поеду.
Девочка заметно оживляется и в непонимании сводит на переносице брови.
— Я увольняюсь, Мира, — признаюсь ей. — Так что можешь делать, что хочешь. Мне все равно. Хочешь прогуливай, хочешь… шантажируй других людей. Теперь это не моя зона ответственности.
— Вот так вот, да? А я думала, вы нормальная.
— Видео тоже можешь выкладывать, — продолжаю, не обращая никакого внимания на слова ученицы. Хочу расставить все точки над «и». — Хоть в Министерство отсылай — мне плевать!
Отворачиваюсь, показывая, что разговор окончен. Продолжаю утрамбовывать в сумку тетради. Но Мирослава почему-то не уходит, а спустя пару секунд, с ее стороны слышатся глухие всхлипы.
Мира плачет. Не рыдает, но глаза наполняются крупными слезами, что вот-вот выкатятся и побегут по щекам.
— Эй, ты чего?! — тут же бросаю свое занятие и подхожу к девочке.
Поднимаю ее лицо за подбородок:
— Что случилось? Я тебя обидела?
Боже! Я ничего такого не хотела!
Мотает головой. Снова шмыгает носом.
— Пойдем, налью тебе воды, — обнимаю Миру одной рукой и провожаю к своему столу, усаживаю в учительское кресло. — Поделишься? — интересуюсь.
Не могу заставить ее говорить, хотя и понимаю, знать ответ важно. Для Мирославы, в первую очередь.
— Просто я подумала… а вдруг это мой шанс? — Мира поднимает на меня свой раскрасневшийся взгляд. — Вы придете, поможете мне с заданиями. Может, я даже учиться лучше стану? И тогда папа начнет обращать на меня внимание…
Ничего не понимаю… С чего такая перемена?
Но сердце говорит совсем о другом: если Мира просит помощи, значит, она ей действительно нужна. И у меня сердце кровью обливается. Ведь я общалась со многими учениками, и они, несмотря на богатство родителей и вседозволенность, чувствуют себя одинокими и ранимыми.
Поэтому я не могу остаться в стороне.
Просто не имею никакого права!
— Вы ведь так доставали меня с учебой, а теперь даете заднюю? Думаете, я совсем никчемная?