Анастасия Сова – Учительница дочери. Ты сдашься мне (страница 34)
Нет.
Я не хочу снова переживать все. И чтобы после было больно — тоже не хочу.
— Артур… — выдыхаю, наконец.
Отстраняюсь. Назаров позволяет мне это сделать, хотя свои ладони убирает нехотя.
— Тебе лучше уйти. Рану я обработала, а дальше… — снова вздыхаю. Не узнаю свой тихий голос. — Дальше сам. И спасибо, что помог.
Если честно, не надеюсь, что Назаров уйдет. Уверена, накинется сейчас, доберется до трусиков, а я вновь не смогу сопротивляться. Будто у меня под кожу вшит специальный чип, что включается в работу при касаниях Назарова и не позволяет сойти с дистанции. Пока не кончу.
Но ничего такого не происходит. Не происходит вообще ничего.
— Кто? — лишь спрашивает мужчина.
Я не сразу понимаю, но, когда соображаю, лишь отмахиваюсь. Тамара Николаевна поступила ужасно, но я не желаю ей зла.
— Кто, Кира?
Мне приходится ответить, потому что теперь глаза Артура выглядят иначе. И он не уйдет, пока не получит свой ответ.
— Тамара, — мне стыдно оттого, что приходится ответить. — Это она их подослала.
Закусываю губу.
Удовлетворенный ответом, Артур, наконец, поднимает с табуретки, и я вновь могу оценить, какой же он огромный. А я маленькая и хрупкая в сравнении с таким.
Назаров тянется в карман разорванного пиджака и достает оттуда визитку.
— Позвони, если передумаешь, — мне кажется, или он смотрит с надеждой.
— Я не передумаю, — не хочу, чтобы Артур действительно на что-то надеялся. Это будет неправильно. — А номер твой у меня есть. Я же учительница твоей дочери, забыл?
Назаров еще какое-то время смотрит на меня, а потом, не попрощавшись, выходит из квартиры.
А я остаюсь. Одна.
«Так будет правильно», — мысленно уверяю себя.
Это единственный путь. Артуру не нужны отношения, а я не готова на краткие встречи в постели. Такое не по мне.
После решаю принять душ и провести вечер под какой-нибудь сериальчик. Вот только мысли то и дело возвращаются к Артуру. Не специально. Но я думаю о нем практически без остановки.
После того, как он защитил меня сегодня и вот так просто ушел, когда попросила, я точно стала смотреть на него другими глазами. И разум то и дело цепляется за эти обстоятельства. Я будто пытаюсь убедить себя, что ошиблась, выгнав его.
Но я тут же стараюсь вспомнить другое. Как больно было всякий раз после. И что люди не меняются вот так. По щелчку.
Включив телевизор, решаю попить кофе. Но вспоминаю, что за ним я так и не зашла. А еще вспоминаю, что мне писала Мира.
Поэтому звоню ей, чтобы не откладывать. И оставить Назаровых в прошлом уже сегодня.
— Да уже не надо, Кира Дмитриевна! — отзывается Мирослава. — Но раз уж вы позвонили… Спасибо. Ну, за то, что хотели отдать деньги и все такое…
Видно, что Мире не так уж просто даются эти слова.
— Не стоит. В итоге ведь все равно ничего не получилось, — вспоминаю, как глупо и, если честно, страшно, все вышло.
— Нет, я подумала… для меня такого никто никогда не делал. Даже обидно как-то, получается.
— Прекращай, — ласково отвечаю.
— И… вот, помните, я у вас прощение просила?
— Помню.
— Теперь уже искренне — простите.
У меня аж сердце начинает биться чаще. Так приятно становится. Неужели, я смогла?! Все таки достучалась до нее?!
— Я так злилась на вас, что хотела сделать больно.
— Ничего, — улыбаюсь, хотя и понимаю, что никто не увидит. — Каждый может исправить ошибки, если очень этого хочет.
— Что вы делаете?! — дергаюсь в сторону, но мне не позволяют.
— Все, что хочу. А сейчас я хочу тебя.
Руки отца подруги лезут мне под юбку.
— Вы не можете так… — пытаюсь подобрать слова, при этом хоть как-то сопротивляться напористому крепкому мужчине.
— Я могу все, — его ухмылка больше напоминает оскал, когда он прижимает меня к своему твердому телу. — А вот тебя рядом со своей дочерью, чтобы больше не видел.
Глава 40
Не помню, когда я в последний раз дрался.
Сейчас в моей жизни в этом попросту нет необходимости. Я умею решать вопросы по-другому. И для этого кулаками махать вовсе не обязательно.
Но как увидел ублюдков, прикасающихся руками к моей училке — кровь в венах закипела. Кулаки сами сжались, и я думал, что разорву этих чертей к хренам!
Даже в голову не пришло, что их двое, а я один.
Да мне вообще ничего не пришло в голову. Я просто увидел, как они ее трогают, и все. Тумблер переключился, и я уже не смог бы остановиться, случилось рядом хоть ядерный взрыв.
С парнями я разобрался легко. Даже сам не заметил. У меня точно кровавой пеленой застелило глаза, и я ничего не замечал вокруг. Просто пер, как танк, раскидывая по сторонам этих уродов, до которых я еще доберусь.
«Вот же черт!» — смотрю на свой порванный пиджак. Рукав с мясом оторвали, черти! Но ничего, фигня все. У меня таких тряпки дома миллион. Могу хоть все на растерзание отдать. Не жалко.
— Я все зашью! — обещает учительница, пытаясь пальцами приделать рукав обратно. Примеряет так что-то.
А я стою неподвижно, гляжу на эти ее телодвижения, и хочется улыбаться дебильной улыбочкой.
Кажется, я так и делаю. Лыблюсь, глядя на то, как порхает вокруг меня Кира. Охуенное чувство.
Пока малышка не поднимает на меня глаза, и ее взгляд не вспыхивает беспокойством и страхом.
— Господи… — шепчет учительница.
Она тянется куда-то к моему лицу, но останавливается. Разглядывает что-то выше глаз, и я начинаю причувствоваться к себе. Ощущаю, как по краю от глаза течет теплая капля.
Вот блин!
Но я не хочу сейчас об этом думать. Смотрю на Киру. Смотрю и смотрю.
Быть может, это только алкоголь в моей крови, но чувствую себя сейчас прям счастливым. Спасителям ведь всегда полагается награда. А я спаситель.
Какой-то бред, если честно. И я понятия не имею, откуда он в моей башке взялся.
— Пойдем… — училка хватает меня за руку. — Нужно все обработать.
Училка крутится над моим рассечением, как пчелка. Сосредоточенно и взволнованно хмурит брови.