Анастасия Сова – Учительница дочери. Ты сдашься мне (страница 33)
Конечно же, никто не собирается меня отпускать. Хотя я изо всех сил сопротивляюсь.
В голову приходит ужасная, страшная мысль. Мне от нее хочется задохнуться, потому что, если я не ошиблась, и это люди хозяина клуба, которому задолжала Мира, то мне хана! Они прикопают меня в леске, и больше никто никогда не найдет.
Правда, парни оказываются слишком хлипкими для работников клуба. Но не для меня. Мне и с одним таким не справиться. А с двумя тем более.
— Куда вы меня тащите? — желаю удостовериться.
Как же не хочется прощаться с жизнью!
И я вообще не понимаю, чем заслужила такое? Почему моя жизнь встала на дыбы за каких-то пару дней?
— Привет от Тамары Николаевны! — зло усмехается один из парней. — Хочешь, чтобы отпустили — сделаешь то, что скажем.
Никогда не думала, что скажу так, но я рада, что меня похищают именно эти ребята.
По крайней мере, наша директриса не способна на убийство. Или способна?
Боже…
— Руки убрали! — слышу позади грозный рык, который, кажется, раздается громом по всему двору.
Мне даже оборачиваться не надо, чтобы понять, кто стоит за нашими спинами. И я даже не знала, что смогу быть так рада Назарову!
— Шел бы ты, куда шел, мужик! — парни не чуют подвоха. Наверное, не думают, что кто-то может вступиться за меня.
А Артур вступится?
Не побоится один против двоих?
Он все таки по части бабки рубить, а не кулаками махать.
Но вместе с надеждой в моей голове крутится еще один очень важный, хотя сейчас и не совсем уместный вопрос: что Назаров тут делает?
Артур не считает нужным отвечать. Он сразу начинает действовать. Оттаскивает от меня одного из похитителей, дальше слышится звук удара, и вот уже первый парень летит кувырком через ограду палисадника.
Второй отпускает меня, потому что обязан бежать на помощь первому. Но Артур ловко управляется и с ним.
К тому моменту из палисадника выбирается первый, и вот они уже двое наваливаются на Назарова. С ума сойти! Миллиардер его уровня, и дерется во дворе.
Мне очень хочется их разнять, но схватка такая горячая, что я вряд ли смогу помочь. Скорее, сама получу по носу.
— Артур! Господи… — только и получается выдать.
Бегаю вокруг дерущихся и то и дело взмахиваю руками.
Из окон уже начинают выглядывать мои соседи, но никто и не пытается разнять дерущихся мужчин.
В итоге, Назаров выходит из схватки победителем. А его противники убегают куда подальше.
Артур с грустью смотрит на свой оторванный от плеча рукав, что повисает драной тряпкой практически до самого локтя.
Ему, наверное, очень жаль. Вещь дорогая.
И мне как-то неудобно, что так случилось, еще и из-за меня. И я тут же бросаюсь к Артуру, хватаю оторванную часть рукава и спешу приложить ее обратно, оценить масштаб бедствия.
— Я все зашью! — обещаю.
Осматриваю остальной пиджак на предмет нарушения целостности, но стоит мне только поднять голову, как приходится ужаснуться. У Назарова рассечена бровь, и так сильно кровоточит!
— Господи… — шепчу. Подношу пальцы к раненому месту, но вовремя останавливаю себя. Не трогать же рану грязными руками.
Артур почему-то ни на что не реагирует. Он стоит и даже не меняет позу, словно полностью погружен в свои мысли. Не сводит с меня взгляда. Молча наблюдает.
— Пойдем… — хватаю мужчину за руку. — Нужно все обработать.
— Чего вы хотите?
— Тебя хочу.
— Но вы отец моей подруги! — от волнения ком забивается в горле.
— Такая, как ты не должна приближаться к моей дочери. А вот в мою постель отлично подходишь. Даю тебе неделю, чтобы сделать правильный выбор. Иначе… я все решу сам.
Глава 39
Мы поднимаемся ко мне в квартиру.
Артур не трогает меня и ничего не говорит. Просто идет позади.
А у меня сердце из груди рвется. Так сильно бьется, что я всем телом ощущаю каждый удар.
И как же скучно я, оказывается, жила раньше. Ни клубов тебе с проституцией, ни похищений, ни кровавых побоищ.
Но, если быть честной, такого счастья мне не надо. И меня вполне устраивала моя скучная, однообразная одинокая жизнь.
— Проходи, — приглашаю Назарова, когда открываю дверь ключом. И пока мужчина проходит, я вновь вспоминаю, как самоотверженно он боролся за меня. — На кухню, — снова прошу, в надежде, что Назаров еще помнит, где это.
Пока Артур располагается там, я бегу в комнату, чтобы достать аптечку. Вытаскиваю целую коробку с лекарствами, и шарю по ней руками, пальцами отбрасывая то, что сейчас не имеет смысла.
Расслабиться как-то не получается. Напряжение все еще струной натянуто вдоль позвоночника.
Артур послушно ждет меня на табуретке. Кровь так и продолжает сочиться из его разбитой брови, стекая по шее и впитываясь в воротничок дорогой рубашки. Теперь, пожалуй, не отстирать.
— Сейчас, сейчас! — не знаю, кого успокаиваю в этот момент. Наверное, больше себя.
Назаров же сидит на табуретке, как ни в чем не бывало. Спокойный и, будто умиротворенный. Не набрасывается, не тянет ко мне руки, как это обычно у него бывает.
Пока я вожусь с его раной, Артур не сводит с меня взгляда. Я чувствую, как он смотрит. Внимательно так. Словно изучает каждую черту.
Но я не придаю этому значения, пока сильно увлечена остановкой крови и обеззараживанием, а так же раздумываю над тем, не стоит ли обратиться в травмпункт — наложить шов.
И только когда уже чуть отстраняюсь, чтобы оценить результат своей работы, замечаю этот его взгляд. Влюбленный что ли?
Артур глядит на меня с какой-то блаженной улыбкой на лице. Будто в миг стал дурачком. Сильно ему, видать прилетело!
Мое беспокойство по этому поводу усиливается, и я выставляю перед его лицом несколько поднятых пальцев.
— Сколько пальцев? — спрашиваю.
— Два, — уверенно отвечает пострадавший.
Он подхватывает мою ладонь и подносит ее к губам. Ласково и нежно. Кажется, даже глаза закрывает.
— Ты так охрененно пахнешь… — шепчут его губы, и у меня в животе почему-то просыпаются бабочки, трепещут там своими тоненькими крылышками, и мне так сильно хочется поддаться.
Артур укладывает вторую руку мне на бедро. Ему будто совсем неважно, что бровь разбита и рубашка безвозвратно испорчена. Он глядит мне в глаза и ведет по ткани джинс, но я даже сквозь нее ощущаю, какая горячая у него ладонь, и как непозволительно я реагирую на эти действия. Будто мне нужно совсем немного, чтобы снова оказать на дне. С ним.
И пока я пытаюсь набрать в легкие воздуха, чтобы совладать со своим же собственным желанием, Назаров произносит:
— Давай… давай сначала?
Мотаю головой.