Анастасия Сова – Учительница дочери. Ты сдашься мне (страница 26)
Он очень уверенно проходит в мою квартиру, будто его тут ждали. Следом сразу же хлопает входная дверь.
Назаров уже собирается что-то мне сказать, я вжимаю голову в плечи, а из комнаты вдруг раздается:
— Кира Дмитриевна, это вы?
Глаза Артура Александровича тут же со злостью сужаются. Он с яростью смотрит на меня буквально секунду, а потом, точно ледокол, сшибая все на своем пути, направляется в гостиную.
Я за ним не поспеваю. Только слышу недовольно-жалобное: «Папа?!».
— Какого хрена?! — тут же раздается следом громоподобный рык, что разносится эхом по всей моей малюсенькой съемной квартирке. — Значит, так ты у подружки ночуешь?
И я возникаю в комнате как раз в тот момент, когда Назаров заканчивает говорить.
— Это вы ему сказали? — с ненавистью смотрит на меня Мирослава.
Ну, вот, а мне казалось, что мы сумели наладить контакт. И я вовсе не хотела, чтобы все так повернулось.
— Сказала «что»? — Назаров вспыхивает, точно спичка.
Вот же, блин!
Я вздергиваю руками, совсем забыв, что ими же и удерживаю на своих плечах пиджак Артура. Он, естественно, падает, а я остаюсь в одном очень откровенном белье, из-за чего готова провалиться сквозь землю!
Блин!
— Боже! — восклицает девочка. — Я не хочу этого видеть… — Мирослава демонстративно отворачивается, пока я в быстром темпе поднимаю с пола пиджак, чтобы накрыть им свои плечи снова.
— Я хочу понять, что тут, мать вашу, происходит! — своим недовольством Назаров накаляет обстановку в моей квартире до предела. Кажется, еще пару ярких реплик, и мы все сгорим в этой неприятной ситуации, а после нас останутся только угли.
— Мира… — стараюсь звучать ласково и спокойно. — Я ничего ему не рассказывала. Честное слово. Но рассказать придется, как видишь, и это будет верным решением. Папа… — перевожу взгляд на Назарова, всей доступной мне сейчас мимикой стараюсь показать мужчине, что ему необходимо прислушаться ко мне сейчас, — папа, он, обязательно тебя поймет. Правда, Артур Александрович?
— А… — Назаров пытается что-то выдать, но дочь перебивает:
— Да плевать ему, вы что, не видите?
— Так. Все, — примирительно выставляю перед собой руку. Одну. Двумя шевелить больше не рискую. — Я сейчас чайник поставлю, чай с ромашкой заварю, и мы с вами все обсудим, хорошо?
Я не жду, что эти двое мне ответят. Просто нужно как-то разрядить ситуацию.
Хватаю со стула свой халат и скрываюсь в кухне.
Между отцом и дочерью начинается словесная перепалка, которую я стараюсь пропускать мимо ушей. Мне это не надо. Не моего ума дело.
Но все же некоторые фразы достигают моего сознания. Например, когда Мирослава кричит:
— Да я устала от твоих бесконечных шлюх, понятно?! И мама была права, когда тебя бросила!
Сердце сжимается при ее словах. Но я настраиваю себя не принимать все к нему близко. Это не моя война. Я и так натерпелась, пока пыталась помочь этим ребятам.
А теперь еще и должна Назарову денег.
И это самое ужасное!
Я ведь понимаю, что смогу отдать ему эти миллионы, только если перепродам душу кому-то другому. Даже если на нормальную работу устроюсь.
Когда шум спора чуть стихает, приглашаю спорщиков в кухню:
— Чай готов, — извещаю их тихо. — Пойдемте.
Глава 31
Эти двое правда соглашаются идти и выпить чая, хотя, если честно, я не надеялась. Мне самой просто нужно было на что-то отвлечься.
Правда вид у обоих такой, будто Назаровы дрались в моей комнате, пока я пыталась организовать для них чайную паузу.
Чаепитие проходит молча. Спорщики будто берут паузу.
Но я, на самом деле, рада, что все так вышло. Им нужно было поговорить и выплеснуть все. Особенно Мире.
Теперь остается только надеяться, что Артур ее услышит. Действительно услышит, как и должен поступать любящий отец. А в том, что Назаров любит свою девочку, я почему-то не сомневаюсь.
— А теперь домой, — сухо командует Артур, но весь его вид показывает, как мужчина сдерживается. Он кипит изнутри до сих пор. И я его понимаю!
— Я не хочу с тобой никуда ехать. Я останусь у Киры Дмитриевны жить, — заявляет девчонка.
А я не то, чтобы прям против, но я против. Так не должно быть, а моя квартира не хостел. Я сама тут на птичьих правах. Пытаюсь подобрать слова, чтобы тактично объяснить свой отказ, но Артур берет все в свои руки и делает это вместо меня:
— Быстро. Собрала. Свои. Вещи, — цедит он каждое слово.
Мира смотрит на меня, в поисках поддержки, но я только мотаю головой. Здесь я бессильна. Увы.
— Не поеду! — Мирослава все еще держит оборону.
— И что ты предлагаешь?! Здесь тебя оставить, чтобы вы еще в какую-нибудь хуйню вляпались? Мало что ли показалось?
Лично мне мало НЕ показалось.
— Так что быстро домой! На домашнем аресте на месяц! Нет, на два! Носа из дома не покажешь, поняла меня?
Мирослава жаждет что-то еще вставить, но отец не позволяет:
— Выполнять! — рявкает он и дубасит ладонью по столу так, что все чашки со звоном подскакивают.
Мире ничего больше не остается, как подорваться в комнату за вещами. Она при этом делает такое недовольное лицо, точно готова убить родного отца. Но все исполняет. И это главное. Еще найдут общий язык. Не все потеряно.
— Артур… — я хочу ему что-то сказать, но меня затыкают почти так же, как Мирославу несколько секунд назад:
— С тобой разговор отдельный будет! — рявкает Назаров на меня, и потому резко отпадает все желание с ним разговаривать.
Этот бешеный день окончательно высасывает из меня все соки. Я уже ничего не хочу. Только помыться и лечь спать. Даже думать не хочется, потому что, когда начинаешь, сразу осознаешь, что за жопа вырисовывается в жизни.
Когда Назаровы покидают мою квартиру, я выдыхаю, наконец. Нет, легче мне не становится, просто выходит немного расслабить натянутый внутри меня стержень.
Первое, что делаю, прячусь в душе. Мне так хочется хорошенько отмыться от случившегося, что сначала я просто долго стою под горячими струями, что обволакивают мое тело, а потом натираю кожу мочалкой до красна. Как в последний раз.
Жуткое кружевное белье вышвыриваю в мусорку. Пусть это символично будет означать начало моей новой жизни. И вместе с чужим лифчиком я оставлю в прошлом все переживания и невзгоды.
Может быть, Назаров даже простит мне долг. По крайне мере, теперь он знает, что деньги хозяину клуба задолжала не я, а это все меняет. В корне. А если нет… ну, пока я не хочу об этом думать.
Ложусь в постель и пытаюсь уснуть. Получается хреново. Точнее, совсем не получается. Пялюсь в потолок и все переживаю день заново. С самого начала. Когда только сказала нахалке директрисе, что увольняюсь.
Кстати, интересно, она меня все же по статье уволит? Или пронесет? Я ведь такое решение даже обжаловать не смогу, потому что реально ушла с работы без разрешения. А это прогул.
С другой стороны, я спасла Миру от тех уродов. Сама правда вляпалась, но это не о том.
Не знаю, сколько времени проходит. Наверное, часа два или даже три. За окном властвует глубокая ночь, а мне в дверь кто-то звонит.
Странно. Кого могло принести так поздно? Ведь я никого не жду.
Тихонько, на цыпочках подхожу к двери. Заглядываю в глазок.
Назаров.
Стоит.
Видит, что не открываю и начинает терроризировать звонок снова.