Анастасия Сова – Учительница дочери. Ты сдашься мне (страница 19)
— Еще скажи, что тебе не понравилось, — усмехается этот нахал. Давит на больное. — Или ты из-за блузки расстроилось?
Вспоминаю тут же про оторванные пуговицы и запахиваю края блузки плотнее. Совсем про них забыла.
— Я тебе таких хоть тысячу могу купить, — продолжает диалог сам с собой Артур. И я не выдерживаю, когда снова убеждаюсь в том, как все для него просто:
— Вы подлый, мерзкий и циничный! Не хочу иметь с вами ничего общего!
Да, пусть знает! Это чистая правда!
А сейчас я хочу поскорее вернуться домой и смыть с себя ту грязь, в которой он меня извалял.
— Ты что не знаешь, как вибратор работает? — делает вывод Назаров. Его тон полон удивления.
Но я больше не собираюсь участвовать в разговоре. Все! Мой рот до конца дороги будет под замком!
Успокаиваюсь, когда понимаю, что Артур Александрович, действительно, везет меня домой. И как только его тачка паркуется возле подъезда, я не позволяю ему и слова вставить. Сразу же выскакиваю на улицу и несусь к двери, минуя любопытных соседок, сидящих на скамейке.
Мой вечер проходит ужасно. Но я убеждаю себя, что переживу. Правда, переживать снова и снова получается лишь те ощущения, что я испытала в туалете с Артуром. Кайф и жар. Помню их очень отчетливо. И при мыслях мое тело вновь возбуждается.
Засыпаю быстро, потому что день высосал из меня все силы. До капельки. А утром, когда приезжаю в школу, стараясь вести себя непринужденно, сразу же сталкиваюсь с объявлением срочного общего совещания у директора.
— У нас в школе произошло ЧП! — Тамару Николаевну всю трясет от злости. — Посмотрите, что нашли в туалете у младших классов!
Она достает из ящика стола прозрачный пакет, в котором лежит мой ярко-розовый вибратор.
Упс...
Глава 22
Это конец!
Надеюсь, никто из коллег не замечает, какая я сейчас стала красная.
А я покраснела знатно! Щеки так и припекает!
Но самое ужасное, я вновь вспоминаю все. Переживаю прикосновения Артура, которые бы так хотелось забыть.
— Это, конечно, беспредел! — откликается кто-то.
Ага, еще какой!
— А я предлагала провести в старших классах уроки полового воспитания, — напоминает завуч. — Потому что это никуда не годится.
— Думаете, это ученики оставили?
— Ну, а кто еще?
Господи! Действительно! Я бы тоже никогда не подумала на коллег, если бы сама не оказалась той самой коллегой. Паршивой овцой в стаде, получается.
Поэтому я молчу. Меня запросто может выдать моя краснота. А если еще рот открою…
Какой же позор!
— Нужно камеры посмотреть! — кто-то из женщин предлагает вполне здравую мысль. — А потом вызовем родителей этих извращенцев!
— Вы думаете, я тупая совсем?! — после ответа директора все замолкают. Гвалт прекращается, а взгляд Тамары Николаевны теперь устремлен только на меня.
Блин! Чертовы камеры! Как я сразу про них не подумала!
Сейчас меня разоблачат и уволят с позором!
Но, с другой стороны, такого отношения к себе я и заслуживаю. Да, так и есть! Как еще относиться к женщине, что отдается практически незнакомому мужчине прямо в туалете?
Наверное, это и есть моя расплата.
— И что там? Что? — всем не терпится узнать подробности.
Практически съезжаю под стол. Сейчас меня разоблачат…
— Представьте себе, камеры не записали половину вчерашнего дня! А когда включились, вибратор, прости Господи, уже жужжал в раковине!
Блин! Точно! Я его даже не выключила… Но мне было не до этого. Какой там?!
— Хорошо, что ребята нашли его уже выключенным и, в силу возраста, не поняли, что это такое.
Фух… кажется, пронесло…
Вот только, что с камерами случилось? Или Назаров и здесь все продумал?
— Так что прошу провести с учениками беседы. И самим уяснить — личная жизнь должна оставаться за пределами школы. Всем понятно?
Учителя кивают. Я просто не шевелюсь. Мне бы не сгореть от красноты, которой в этот момент покрыто все мое тело.
— Тогда все свободны. Кроме Киры Дмитриевны.
Приходится выпрямиться и принять невозмутимый вид. Насколько это возможно.
— Уже можешь начинать оправдываться, — спокойно произносит директор, когда остальные освобождают ее кабинет.
— Я… — не знаю, что сказать. У меня же язык не повернется.
Я ведь даже сама перед собой оправдаться не могу. А как защититься перед другими людьми?
— Давай на чистоту. Я не уволю тебя за эту выходку только потому, что Назаров доволен. Для школы это важно. Но впредь попрошу вот это все, — Тамара Николаевна швыряет передо мной вибратор в пакете, — оставлять за пределами учебного заведения.
Мне хочется спросить, с одной стороны, как она поняла, что игрушка моя. С другой — позавчера директриса видела у меня эту розовую штучку, правда, в коробке.
— А, знаешь что?! — в итоге мое терпение достигает своего предела.
Меня буквально разрывает изнутри от всей этой ситуации. И оставаться в таком положении нет ни желания, ни сил.
Я вскакиваю со своего стула и зачем-то подхожу к директору близко. Тамара Николаевна реагирует почему-то спокойно. Продолжает сидеть на стуле, точно просто ожидает развязки, проверяет, как далеко я способна зайти.
Вот только точка невозврата уже пройдена. И я не смогу больше.
— Да пошла ты! — цежу директрисе прямо в лицо.
Тамара Николаевна округляет глаза, хочет что-то сказать, но я ее перебиваю:
— Хочешь, по статье меня увольняй, но я в этой поганой школе больше ни дня не проведу! Ясно?!
— Я… сожалею. И я возмещу… — с испугом смотрю на помятую дорогую машину и на руку, сжавшую мое плечо. — Найду деньги.
— Конечно, возместишь! — зло ухмыляется мужчина. — И будешь возмещать раз за разом. Пока я не посчитаю, что достаточно.
— В смысле?
Внутренности будто сдавливает внутри, и я стараюсь не задохнуться.
— А что непонятного? Поедешь со мной, будешь послушной и тогда, может быть, я прощу тебе эти вмятины. Но это уже как стараться будешь.
— Вы что себе позволяете? — дергаюсь, но он не отпускает.