Анастасия Сова – Учительница дочери. Ты сдашься мне (страница 18)
— Пожалуйста… — снова прошу, сквозь стон.
Никогда еще мне не было так хорошо. Никогда я не была такой расслабленной и свободной.
Артур опускает руку между моих ног. Раздвигает губки и между пальцами зажимает эпицентр моего удовольствия. Он ничего больше не делает, просто сжимает его с двух сторон, и наши быстрые, какие-то животные движения, заставляют плоть скользить в его пальцах, выпуская порциями такое долгожданное удовольствие.
— Кончай, малышка… — звучит очередной приказ. Мягкий, но я точно ждала именно его.
Тело тут же реагирует, содрогается в яркой судороге. Такой сильной, что она пронзает все мое тело.
Это что, блин, такое?!
Но я не успеваю зацепиться за эту мысль. Закатываю глаза, и перед ними взрываются салюты. Киска отчаянно пульсирует, вынуждая ноги поджиматься. По ногам течет горячая влага, которой становится больше с каждым толчком. И я с трудом удерживаю себя на этой стороне реальности.
Внутри вдруг становится пусто, и я чувствую, как теплые капли орошают спину.
Не сразу понимаю, что это. Но когда осознаю, хочу завыть. Зареветь белугой.
Эйфория потихоньку отступает, и ее место потихоньку занимают разочарование и боль.
Артур не спешит отпускать меня. Одна его рука все еще гладит мое горящее бедро. Выражение лица нахальное и довольное. Я вижу это даже в полумраке.
Я разворачиваюсь резко, и рука сама уходит в замах. Пощечина оказывается сильной, ведь я вкладываю в нее всю свою ненависть.
Назаров потирает ушибленное место, моя ладонь горит. Киска все еще подрагивает удовольствием. Но оно больше не нужно мне. Ничего из этого я не хотела.
— Надеюсь, у вас хватит чести сдержать слово? — единственное, что получается сказать.
Но я не дожидаюсь ответа. Выбегаю из туалета в полуголом виде, на ходу натягивая мокрые от моих соков колготки и трусики.
Блузку просто запахиваю. Юбку кое-как возвращаю на место.
Слезы подступают к глазам, как и болевой комок к горлу.
Минуту назад я расплатилась за свою глупость, и теперь не знаю, что будет дальше.
Глава 21
Кажется, мне еще никогда не было так плохо.
Я несусь по коридору сломя голову, и не понимаю, что делать дальше.
Тушь, наверное, размазалась от слез, а растрепанные волосы лезут в глаза.
И мне так жаль себя…
Сердце сжимается от боли. И я задаю себе каждую секунду только один вопрос: «Почему?!».
Забегаю в свой кабинет за сумочкой, в зеркало на себя не смотрю. Боюсь, мне не понравится то, что я там увижу. А когда выхожу из коридора в просторный школьный холл, замечаю, как из актового зала начинают потихоньку выходить родители.
И это ужасно!
Нельзя, чтобы меня такой заметили. Они ведь и так видели достаточно, и теперь я не могу усугубить ситуацию.
От жалости к себе хочется закричать. Я ненавижу себя за этот глупый поступок. Ненавижу настолько, что изнутри все трясется и сжирает непреодолимое желание разорвать себе грудь.
Быстро выхожу из здания школы, и свежий прохладный воздух наполняет легкие.
Дышать.
Да.
Вот так.
Вдох и за ним выдох.
Помогает не сильно, но уже чуть легче.
А еще прохлада обдувает мои мокрые колготки и влажную спину.
Проклятое напоминание!
У ворот школы, сунув руки в карманы, стоит Назаров.
Я останавливаюсь на секунду, но потом продолжаю движение, когда понимаю, что мне не скрыться от него. Запасные ворота с другой стороны здания обычно всегда закрыты. Не через забор же лезть!
Поэтому надеваю на свое заплаканное лицо маску полного безразличия, и спешу как можно скорее миновать ненавистную фигуру Артура.
Дыхание останавливается, когда я проношусь мимо.
— Стой! — Назаров ловит меня за плечо.
— Руку уберите! — шиплю на него.
Но Артур продолжает меня удерживать.
— Вам что не ясно сказано? — еще более резко выплевываю.
— Куда собралась в таком виде? — он и не планирует меня отпускать.
Я дергаюсь, предпринимаю тут же провалившуюся попытку выбраться. Но хватка у Назарова железная. Он точно коршун, схвативший когтями трепыхающуюся добычу.
Но я продолжаю нелепые попытки освободиться.
— От тебя за версту сексом несет. Хочешь, чтобы трахнули по дороге?
— А вам какое дело? — продолжаю шипеть недовольно. Снова дергаюсь. Но у Назарова хватка из стали.
— В тачку полезай, — Артур указывает кивком на машину, что припаркована у самого входа. Она уже заведена и там, наверное, очень тепло.
— Я с вами никуда не поеду, ясно?!
— Ясно, — сухо отвечает Назаров.
— И? — киваю на руку, которую он так и не спешит отпускать.
— Варианта два. Сама в тачку полезешь, не привлекая внимания, или я тебя туда сажаю. Прямо у них на глазах.
Отец Мирославы поворачивает голову в сторону здания школы, и я делаю то же самое. И там полно народу. Родители других учеников направляются к нам группками и по одному.
Опозориться перед родителями еще больше — перспектива так себе. Но и уехать в неизвестном направлении с Артуром Александровичем тоже ничего хорошего. А что, если он опять ко мне полезет?
Да, пусть попробует!
Я сейчас в таком состоянии, что просто вцеплюсь в него зубами. В щеку, шею, нос, руку, без разницы. Он так просто не отделается. Пожалеет еще.
Не сводя с мужчины яростного взгляда, словно голодная дикарка каменного века с врага племени, цежу сквозь зубы:
— Сама сяду.
Поверив моим словам, мужчина разжимает захват.
Я получаю свободу. Могу убежать, конечно, но вряд ли получится далеко, а представление остальным родителям будет обеспечено. Потому исполняю то, что обещала.
Артур вальяжно усаживается рядом. И машина трогается.
Скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к окну. Не готова никого сейчас видеть.