Анастасия Сова – Тагир. Девочка бандита (страница 20)
В моей прошлой жизни я тоже носила подобное. Мне нравилось покупать дорогое. Из новых коллекций. Облачившись в кружево, я долго крутилась перед зеркалом, понимая, что выгляжу сексуально, и мне это нравилось.
Но сейчас иной случай. Хочется закрыться максимально. Я бы горб на спине предпочла красивой фигуре, лишь бы ни один мужик не захотел меня себе.
А Тагир захотел… захотел и взял, потому что может.
Рассмотрев все вещи, отбираю белье и вечернее платье в пол. Оно здесь одно. С широкими бретелями и довольно закрытым квадратным вырезом. В обтяжку. Не скроет ни единой округлости фигуры.
Потом иду в душ, растираю кожу ароматным гелем и освежаю шампунем волосы. Уложить их здесь нечем, поэтому просто расчесываю, надеясь, что мои прямые длинные волосы высохнут гладко.
В пакетах так же находится косметика. Разная. Но выбор не особо большой: тушь, подводка, палетка теней, кричащая красная помада. Но этого оказывается достаточно, чтобы сделать неброский аккуратный макияж.
Только после этого начинаю облачаться в белье, а следом планирую надевать платье. Но не успеваю.
Тагир входит в спальню и застает меня в белье, практически не скрывающем наготу.
Я смотрю на себя в зеркало, а он подходит сзади.
Замираю, как и всегда. Тяжело дышу, ожидая продолжения.
Тагир останавливается позади, и я поражаюсь тому, какой маленькой и беззащитной выгляжу на его фоне. Особенно, когда он полностью облачен в темный костюм, а я стою практически голой.
Светлая кожа светится на контрасте с его чернотой. А когда татуированная рука обводит мою талию и накрывает лобок, я задерживаю дыхание.
У меня между ножек сразу же сжимается. Не хочу туда никого пускать.
Но Тагир со мной не церемонится. Лишь чуть-чуть задержавшись на лобке, он спускает пальцы ниже, проводя одним из них прямо между нижних губок через ткань трусиков.
Он прижимается ко мне сзади в этот момент, и я ощущаю, насколько твердым стал его член. Будто мне в спину тычут крупным раскаленным камнем.
Бандит проводит пальцем по центру складочек туда-обратно, медленно, но уверенно лаская их, пока я не понимаю, что кружево становится влажным.
От порочной картины, развернувшейся прямо перед моим взором, становится окончательно нечем дышать. Грудь горит, и на ней выступают рваные красные пятна.
Тагир пускает в ход вторую свою руку и сжимает ей мою грудь.
Соски такие чувствительные, что больше не получается сдержать стон, извещающий о том, что я получаю удовольствие.
Мой маленький розовый сосок оказывается зажатым между основанием его пальцев прямо через кружево и, кажется, я в жизни не видела ничего порочнее и грязнее.
— Видишь, фея, — голос Тагира, вибрирующий от возбуждения, вызывает волну дрожи в моем теле, — как приятно может быть, когда не сопротивляешься.
Он продолжает гладить меня, а я наблюдаю за всем через зеркало. Как здоровенный опасный и очень притягательный мужчина берет под контроль мое тело.
Как все сильнее нарастает напряжение внизу моего живота, особенно, когда пальцы Тагира чуть надавливают на мою дырочку. В этот момент мне хочется податься им навстречу, и я никак не могу это контролировать.
Я очень уязвима сейчас. И мне очень страшно.
Я вся будто один маленький комочек нервов, напряженный и чувствительный, словно теряющий себя с каждой секундой.
— Хочу снова увидеть, как ты кончишь, фея, — хрипло произносит бандит. — И хочу чтобы ты тоже это увидела.
Глава 25
Мне кажется, я не падаю сейчас лишь потому, что меня удерживают крепкие руки Тагира.
Наверное, замечая, что я чуть пошатываюсь, мужчина прижимает меня крепче, и я ощущаю в районе обнаженной спины его горячий и очень крепкий… член.
У меня голова идет кругом, стоит только представить, что он окажется во мне. Разум подкидывает красочные картинки того, как я стою на коленях перед бандитом и сосу его увитый выпуклыми венами ствол.
В нос снова забивается его особенный запах, который я, наверное, ни с чем не смогу перепутать. Тагир пахнет мужчиной. Настоящим сильным, властным. Всегда получающим свое.
И сейчас он получает меня. Заявляет права на нетронутое никем тело.
И мне страшно, потому что я очень боюсь боли, что способен причинить такой огромный член.
— Давай, фея, развить ножки, — хрипло приказывает Тагир.
Сгораю от стыда, но делаю это. Сердце пускается вскачь. Не могу поверить, что делаю это добровольно.
Тогда он берется за резиночки трусиков и стягивает их на бедра. Я выдыхаю тяжело, понимая, что мои розовые складки с этого момента полностью ему доступны.
Их слегка трогает прохлада. Теперь, без трусиков, полностью ощущаю, насколько влажной стала от ласк этого мужчины.
А, самое главное, картинка перед моими глазами, мое отражение, становится еще более порочным. И когда я думаю об этом, возбуждение сильнее приливает к набухшим складочкам.
Бандит хищно ухмыляется. Мой вид с расставленными в стороны ногами и спущенными трусиками, ему, определенно, нравится.
Тагир не спешит снова коснуться меня между ног. Он будто позволяет мне рассмотреть себя полностью. Принять тот образ, что я вижу перед собой. Грязной, развязной девчонки, отдающейся мужчине.
— Я чувствую, как пахнет твое возбуждение… — голос Ахметова вновь пускает мурашки по телу. Его пальцы, наконец, скользят к моей промежности и тонут в теплой влаге.
— Аааах… — не получается сдержаться у меня.
Пульсация внизу живота становится все более ощутимой.
Пульс зашкаливает.
Мне кажется, я больше не смогла бы терпеть. Когда Тагир нажимает на самую чувствительную точку, я едва не проваливаюсь в забытье.
Возбужденное местечко будто молило о прикосновениях, и теперь пускает жгучие, лишающие рассудка токи по организму.
Неожиданно Тагир вводит в меня палец.
У меня все сжимается от страха, и он замечает это. Не позволяет дернуться.
— Тщщщ… — слышу у самого уха. Горячий шепот ласкает мочку. Тагир почти касается губами моей кожи. — Не бойся, фея, послушные девочки всегда получают только удовольствие.
В этот момент он вводит в меня второй палец, я охаю, и вцепляюсь ногтями в его сильное запястье.
Тогда Ахметов начинает двигать пальцами в моей дырочке сильнее. Быстрее. И я ощущаю это не только снаружи, но и внутри.
— Тагир… — на выдохе произношу его имя.
Глаза закатываются.
— Смотри на себя, фея. Давай! — настаивает мужчина, и мне приходится открыть глаза.
Эта девушка в отражении, она совсем на меня непохожа. Раскрасневшаяся. Возбужденная. Губы, ярко алые от помады, приоткрыты. Из них вырывается стон.
Горячая распутная девица, вот кто она, эта незнакомка.
На искусанных губах помада чуть размазалась. Выглядит так, будто Тагир уже позабавился с моим ртом.