Анастасия Сова – Строптивая для бандита (страница 4)

Вид идеального натренированного торса заставляет меня непроизвольно развести ноги шире и слегка приподнять таз, в желании поскорее почувствовать этого невероятно сексуального парня внутри себя.

Мне хорошо с Владом. Он отлично справляется с возложенной на него задачей – хорошенько жарит меня, заставляя забывать о дерьмовой жизни, которая мне досталась, улетать в космическое пространство от запредельных ощущений, порождаемых его членом, буравящим меня.

– Это запрещено... – говорит тренер, а сам в это время скидывает с меня кроссовки и одним махом обнажает нижнюю часть тела, отправляя к обуви спортивные штаны вместе с трусиками.

– Мне нравится нарушать правила, – подначиваю я, предвкушая проникновение твёрдого органа в чувствительное место, припухшее от возбуждения и влажное, в готовности принять его.

– Плохая девочка, – выдыхает Влад и снова наваливается на меня, целуя. 

Я обхватываю поджарое тело ногами и пытаюсь ступнями стянуть с парня темные трикотажные штаны, намекая, что и ему пора бы оголиться для меня.

– Нетерпеливая... – Влад оставляет мои губы и припадает к шее, жадно целуя и покусывая нежную кожу, заставляя трястись от возбуждения и в нетерпении тереться зовущей дырочкой о мужской пах.

Спускает треники и пронзает напряженное тело одним резким движением, чем вызывает стон облегчения, слетающий с моих губ, одновременно с хлюпающим шлепком от соприкосновения наших тел.

– У вас сегодня «незачёт», Марина! – говорит нарочито строго. – Будете пересдавать в особом порядке.

– Как скажете, тренер, – хрипловатым голосом отвечаю я, и это становится последним осознанным действием перед тем, как я отключаю сознание.

– Я же говорил тебе, что нельзя приходить в тренерскую с целью успокоить взбесившуюся вагину! – укоризненно обращается ко мне Влад, когда все заканчивается, а дыхание выравнивается, подтверждая, что состояние эйфории полностью покинуло наши тела.

Передергиваю плечами и хитро улыбаюсь. Я не собиралась выполнять эту просьбу.

– Блядь, Марина! – выдаёт следом Влад, рассматривая свои, только что поднятые с пола штаны, перепачканные моей сказкой. – У меня нет сменной одежды, – сокрушается тренер.

– Я думала, мужчинам нравиться мокрые киски, – ехидно отвечаю я, потому что ситуация вызывает у меня искреннюю радость.

– В следующий раз перепачкаю спермой твою форму и затолкаю в зал, отрабатывать приёмы, – недовольно грозится в мою сторону.

– Легко, – улыбаюсь я и спрыгиваю со стола, подходя ближе.

Мне, правда, не страшно. Да и Влад не сделает такого. Слишком дорожит своим местом в академии. Прижимаюсь к горячему после секса телу, и мы снова целуемся.

Пока инструктор по рукопашному бою собирает с пола разбросанные бумаги, я поднимаю увесистую папку с того места, куда зашвырнула ее по приходу, и протягиваю парню со словами:

– Знаешь о нем что-нибудь?

– Новый партнёр по секс-марафону? – ухмыляется Влад, забирая из моих рук папку, а я недовольно цокаю, потому что шутки кончились, и пришло время серьезных разговоров.

– Так знаешь или нет? – спрашиваю с нажимом, окончательно растеряв игривое настроение.

– «Глеб Кайданов», – парень читает название папки. Теперь он тоже серьёзен. – Где ты это взяла, Марина? 

– Украла, – огрызаюсь, обозлённая искусственным затягиванием разговора.

– Я серьезно. Откуда папка?

– Влад! – пристально смотрю на тренера, потому что не собираюсь рассказывать, по крайней мере пока, до тех пор, как не выложит что знает.

– Ты уже смотрела что внутри? – уточняет парень, тоже не отрывая взгляда.

– Да, – коротко отвечаю.

– Я знаю немного, – сдаётся, наконец, Влад. – Глеб Кайданов, по кличке «Кай», сын крупного криминального авторитета, убитого лет пятнадцать назад. После смерти отца занял его место и на сегодняшний момент держит в страхе больше половины города. И это по официальным данным. По слухам – страшный человек. Спецслужбы давно гоняются за ним, но предъявить могут лишь по-мелочи, по сему дела быстро заминают.

– Этого мало, – огорчённо выдыхаю я, не услышав ничего нового помимо сведений из папки.

– Марина, я инструктор по рукопашному бою и знаю лишь общедоступную информацию, которая ходит слухами уже не первый год.

– Сколько заданий ты выполнил прежде, чем тебе предложили место здесь? – меняю тему, задавая внезапно возникший в уме вопрос.

– Десять.

– Тебе было страшно? Думаешь, мы правильно поступили, выбрав этот путь?

– Поздновато ты задумалась над подобными вопросами, – Влад качает головой. – Ты столько всего прошла, выдержала колоссальные нагрузки, в конце концов, отдала два года собственной молодости нашему общему делу, а теперь сомневаешься? Через месяц ты станешь лицензированным агентом, а у нас нет права на сомнения. Нет, Марина. Если испытываешь волнения по этому поводу, тебе стоит поговорить с психологом.

– Спасибо за совет, – выхватываю папку из рук парня и собираюсь уходить.

– Твоё первое задание не будет настолько сложным, - Влад нежно берет меня за руку, будто хочет успокоить. – Тебе не о чем волноваться. Навыков, полученных при подготовке, с лихвой хватит на его выполнение. И, Марина, верни папку на место, я бы не хотел, чтобы ты снова оказалась в карцере.

– Я поняла, Влад, – вырываю руку, мне не нужны его нежности. Направляюсь к двери наперевес с толстым томом личного дела, который, по словам парня, надо вернуть на место.

– Когда-нибудь меня точно выгонят из-за тебя, – доносится вслед.

– Можно подумать, я единственный курсант с которым ты «занимаешься индивидуально», – усмехаясь, на секунду поворачиваю голову назад, продолжая движение к выходу.

– В академии больше нет таких девушек, как ты, – снова слышу голос Влада, но на этот раз просто показываю средний палец через плечо, скрываясь в коридоре.

Захожу в свою комнату и плюхаюсь на кровать, укладывая папку на колени. Влад ошибается. Я не волнуюсь. Лишь сомневаюсь, стоило ли приходить сюда два года назад. Могла бы сейчас работать, как все нормальные люди, возможно, нашла бы парня и встречалась с ним до тех пор, пока он бы не начал меня раздражать, болтала бы с подругами. Хотя, нет. Последнее вряд ли.

Меня пугает то безразличие, с которым я отношусь к сложившейся ситуации. Какая-то черствость, живущая внутри меня. Когда именно я изменилась? Когда пришла сюда? Сломалась под натиском здешних порядков и правил? Или все произошло раньше, и я всегда была такой?

Я перенесла слишком много, чтобы теперь пасовать перед лицом опасности в тот момент, когда я фактически уже могу ее потрогать, схватиться, подтянуть ближе и попробовать ее горьковатый вкус.

Раскрываю досье на странице с фотографиями. Мужчину не назвать откровенно красивым, но он притягателен. Крупные черты лица, волевой подбородок, скрытый недлинной бородой, густые брови, прическа в виде взлохмаченного удлиненного ежика, небрежность которого, кстати, создана искусственно, и это видно.

Я всматриваюсь в фото, изучаю каждую пытливым взглядом. Они все разные. В полный рост, портрет, со спины. Много мельчайших деталей. Какие-то другие люди, необычные места, машины. Нет ни одной похожей. Но все карточки – пустышка. На них не изображено ничего ценного, ни одной зацепки. Ни стволов тебе, ни потасовок. В чем смысл держать их в досье, раздувая и без того толстую папку?! В любом случае, фотки говорят лишь об одном. Мужчина, изображённый на них, хитер. Скорее всего, он позволил сделать все эти снимки, иначе не может быть, учитывая слухи о нем и информацию, хранящуюся в личном деле.

Кто же ты, Глеб Кайданов? Моя погибель? Или мой триумф?

Глава 5

ГЛЕБ

июль 2006 года

Прошла неделя со смерти родителей. Неделя моего персонального ада. Геенны огненной, внезапно спустившейся с небес по мою душу. Обстановка была напряжённой во всем. В том числе, среди отцовских братков, оставшихся без лидера и с кучей вытекающих отсюда проблем.

Весть о гибели Валентина Кайданова быстро разлетелась по Москве, автоматически включив борзометры некоторых личностей. На подконтрольной территории начались волнения, что добавило работы отцовской братии.

Мелкие шавки так же активизировались, желая воспользоваться сложившейся ситуацией в своих целях. Я и не подозревал о подобных последствиях, о значимости отца и его влиянии на город в целом.

Все это время я практически не выходил из комнаты. Думал. В какой-то мере я дал слабину. Но я и был слаб. Жил на готовом, абсолютно не вникая в дела отца, интересуясь лишь низменными развлечениями и кутежом, желая как можно чаще пускать их по венам. Мелочные проблемы, а они были именно такими, казались чем-то невозможно важным, берущим за душу, мешающим жить. Как и отец, делавший попытки контролировать меня, заставляющий ходить на пары.

Займись он моим воспитанием плотнее, я бы не оказался сейчас на перепутье. Железные тиски родительского контроля были мне необходимы. И теперь я это понял. Мне так легче. Винить отца проще, чем принять собственную глупость.

Я быстро понял чего хочу. Все изменить. Исправить. Начать заново. Я не могу вернуть родителей, но могу исполнить волю бати. Сейчас это и моя воля. Звериная жажда убийства, рождённая в переломленном сознании в тот день, когда я склонился на колени перед бездыханными телами отца и матери, никуда не делась. Она рвет меня в клочья, превращая внутренний мир в кровавое месиво. Пытает. Заставляет выть и рвать волосы на голове. Уничтожает все хорошее, что было во мне.