Анастасия Сова – Невеста для Громова. (Не) буду твоей (страница 17)
– Я больше не буду отрабатывать… за Володю…
Не уверена, что Захар слушает. Он следит за каждым движением моих едва размыкающихся губ, но совершенно с другой целью.
Воздух пропитывается похотью. Жар на моем бедном теле становится еще более невыносимым.
Громов касается моих губ большим пальцем и проводит по всей их длине, сминая жестким движением.
Мои ноги подкашиваются, но я силой воли заставляю себя не реагировать на это.
– У тебя больше нет… на меня… прав… – смею произнести, довершив свою не очень уверенную речь.
– Ошибаешься, Катя. Прав больше нет у тебя.
– Обещайте, что ваша дочь не узнает!
– О чем?
– О том, что между нами было.
Он подходит ко мне, берет за подбородок, и я перестаю дышать.
– Конечно, не узнает. Ведь я не позволю ей общаться с моими подстилками.
– Что? – от шока у меня вот-вот выпрыгнет сердце.
– Ты все правильно поняла, Мила, так что раздевайся. У меня сегодня мало времени.
Глава 21
21
От жутких слов у меня уходит из-под ног земля.
Но я убеждаю себя, что должна была попробовать! Иначе… никогда бы себе не простила.
Громов подается вперед окончательно придавливая меня к деревянной стене Юлиного дома. Кажется, даже вагонка скрипит под его напором.
Теперь я чувствую каждую дощечку, что больно упирается в спину, но даже эти ощущения ничто в сравнении с тем, как ко мне прижимается горячее и твердое тело Захара. Оно напряженное. Полное ярости и желания.
В горле застревает комок, а низ живота больно схватывает.
Громов нашел меня… И теперь вряд ли удастся спастись.
– Ты правда думала, что сможешь спрятаться от меня? – зло цедит будущий муж мне в лицо, хотя вижу, что он со всей силы старается удержать в узде эту злость.
Одна его рука упирается в стену в районе моей головы, а вторая жадно впивается пальцами в мое бедро.
Громову не составило труда задрать подол легкой ночнушки, добравшись до обнаженной кожи, на которой он, кажется, хочет оставить болезненные следы.
– Или ты забыла, кому принадлежишь?
Судорожно выдыхаю.
Горячая волна проносится по телу, заставляя его стать еще более слабым, а пульсацию в моем животе ощутимее и болезненнее.
Громов набрасывается на мой рот жестким властным поцелуем. Лишает возможности сопротивляться. Вынуждает отвечать, несмотря на то, что понимаю – не должна такого делать.
А когда все заканчивается, и мужчина заглядывает мне в глаза, я пытаюсь увернуться, но он лишь сильнее придавливает меня к стене. Хватает мои толкающие его руки и заводит над головой, с легкостью удерживая сразу два запястья одной своей ладонью.
Ночнушка позорно задирается вслед за руками, открывая трусики, оставшиеся единственной преградой.
Его горячее дыхание обжигает мою шею, заставляя непроизвольно содрогнуться.
Громов усмехается.
– Дрожишь… – заключает он. Но в его голосе есть что-то темное, пугающее. – Но не от страха, верно?!
Его пальцы скользят под резинку трусиков, и я зажмуриваюсь, чувствуя, как они находят мою киску – уже влажную, предательски откликающуюся на неприличные прикосновения.
– Вот видишь… – Громов проводит пальцем по всей длине складочек, собирая сок, а затем неожиданно подносит их к моим губам, размазывая по ним влагу. – Твое тело знает правду. Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя…
В нос ударяет запах моего возбуждения. На губах ощущается его солоноватый привкус. Но это порочно и грязно. Совсем не для меня.
Потому я отворачиваюсь, но Захар грубо хватает меня за подбородок и возвращает голову в исходное положение, заставляет встретиться с его темным взглядом.
И теперь я окончательно понимаю, что пощады не будет. Глаза мужчины горят, но в них нет ни капли жалости ко мне. Только голод. Голод, который он собирается утолить прямо сейчас.
– Я устал ждать… – подтверждает мои догадки Захар.
Резкий звук рвущейся ткани – и мои трусики становятся бесполезной тряпкой.
Холодный воздух касается обнаженной влажной кожи, но лишь на секунду, потому что ладонь Громова тут же прижимается к моей киске, а пальцы втискиваются внутрь без предупреждения и, не встречая преград.
Вскрикиваю, но мой рот тут же запечатывается поцелуем.
Пальцы внутри начинают двигаться, и я впервые испытываю нечто подобное.
Чувствую, как там зарождается ощутимая пульсация.
– Ты вся сжимаешься… – с усмешкой произносит мой жених. – Боишься? Или ждешь?
И я не понимаю, что происходит со мной в этот момент, но тело отвечает за меня. Оно непроизвольно подается вперед, будто глубже насаживаясь на чужие пальцы.
Но Громов вдруг вытаскивает их, и я ощущаю какое-то разочарование. Слышу, как мужчина расстегивает ремень, и сердце начинает бешено колотиться.
Неужели, все случится сейчас?
Сознание затуманилось. Появился ощутимый звон в ушах.
Мне кажется, сейчас я вся состою из возбуждения и страха.
Громов отступает на шаг, и мне тут же становится холодно. Он приспускает брюки с боксерами, обнажая свой член. Огромный с напряженными выступающими венами. Проводит им по моим бедрам, оставляя чуть влажный след.
А потом разворачивает меня спиной и прижимает головку к входу.
Плохо соображаю.
Мне просто горячо и хочется, чтобы все поскорее закончилось.
Громов прижимает головку ко входу, и я чувствую, как она раздвигает губки.
– Будет больно, – предупреждает Захар.
Широкая влажная головка упирается сильнее в девственную дырочку. И мое тело начинает крупно дрожать.
Я хочу этого…
Боже…
Как я хочу, чтобы он вошел…
– Расслабься, – слышу хриплый приказ сзади, но не успеваю на него никак отреагировать.