Анастасия Сова – Невеста для Громова. (Не) буду твоей (страница 19)
«У тебя пять минут!».
Он так посмотрел на меня, будто ничего не произошло. Как будто это не он разорвал меня только что на миллион маленьких частей. А вместо этого оставил внутри что-то темное и чужое.
Понимаю, что время нещадно убегает от меня.
Минута за минутой, и мне просто необходимо подняться.
Сначала встаю на четвереньки, лишь потом получается выпрямиться во весь рост. Ноги слабые, а тело слишком тяжелое, чтобы им было легко нести его.
И я хотела бы убежать снова, но теперь понимаю, насколько это бессмысленно.
Получается, единственное, что я могу сделать – не кончать в следующий раз. Не доставлять ублюдку Громову такого удовольствия.
Но что-то подсказывает, что я вру сама себе. Потому что у меня не получится. Не выйдет держать это в себе снова.
«Я беременна от вас!».
Нет.
«Поздравляю, вы скоро станете папой!».
Черт! Тоже не подходит.
Босс вышвырнет меня из кабинета быстрее, чем я закончу фразу. Потому что это там, за дверями дорого клуба, он срывается с цепи при виде меня. А здесь… Я всего лишь временная секретарша, дико раздражающая своей нерасторопностью, о двойной жизни которой Абрамов ничего не знает.
Глава 23
23
Бумажными салфетками я стираю кровь и выделения. Там все перемешалось. Что-то уже успело засохнуть, но на это вообще плевать!
Нет никакой разницы, как я сейчас выгляжу и, уж тем более, что там у меня между ног. Там все равно уже не будет как прежде.
Улица встречает меня вечерней прохладой. Становится так холодно, что я непроизвольно ежусь, а вся кожа покрывается колючими мурашками.
Захар ждет меня возле машины, переговариваясь с кем-то по телефону. Выглядит так, словно после секса он решил поделиться победой с друзьями.
Хотя так себе достижение – изнасиловать девушку. А, может, я просто не понимаю ничего, и у богатых это особенный вид наслаждения? Деяние, которым точно стоит похвастаться?
Завидев меня, Громов обходит тачку и открывает мне пассажирскую дверь. Без особого энтузиазма, но все же не сопротивляясь, усаживаюсь внутрь.
Мое тело все еще тяжелое и будто чужое. Я настолько ослаблена сейчас, что сопротивляться нет ни сил ни желания.
Громов заводит мотор и уверенно трогается с места, поднимая позади себя приличный клуб пыли.
Понимаю, что прощаться с деревней во второй раз мне гораздо сложнее, чем в первый.
Тогда я думала, что совершаю благое дело, и это предавало сил.
Теперь же меня увозят силой, а я прекрасно понимаю, что может ждать меня в столице. Ответ простой – ничего хорошего.
Особенно тяжело, когда проезжаем мимо моего родного дома. Дорога по иронии судьбы проходит как раз по нашей улице. Света в окнах уже нет, но родители всегда ложатся спать рано. Зато мама с шести утра уже на огороде и успевает припахать к огородным делам папу, пока он не сбежал на работу в администрацию.
Сейчас мне очень грустно, хотя еще утром я была так ужасно зла на родителей. А теперь захотелось прижаться к маме и расплакаться. Ведь раньше родители всегда помогали мне разбираться с проблемами. Поддерживали. А потом что-то случилось.
Я, честное слово, не понимаю, как они могли вот так отдать меня? Как вообще такой влиятельный и богатый человек, как Захар Громов вышел на них и поставил свои условия?
Хотя какая разница?
У Захара вдруг начинает дребезжать телефон.
Кажется, я случайно успеваю уловить на экране имя «Диана».
– Захар, ну, ты чего? Нашел Катюшу? – с волнением в голосе интересуется его мачеха. Хотя назвать ее мачехой у меня язык не повернется.
– Да, мы едем домой.
– Слава Богу! – выдыхает голос на том конце провода. – Я так волновалась! Надеюсь, ты там не перегнул, и вы нормально поговорили?
– Диан, уже поздно, я очень устал. А мне еще несколько часов по трассе пилить!
– Ладно, не буду отвлекать! Держи себя в руках! Завтра жду Катюшу на шопинг, мы договаривались.
– Все, пока. Отцу и Еве привет.
– Передам. Целую.
Мне становится приятно, что Диана переживала за меня. Она правда была ко мне добра, но, к сожалению, замуж мне предстоит выходить не за нее. А за ужасного и циничного Громова!
А он будто чувствует все мое отношение и собирается еще раз подтвердить свою позицию неисправимого ублюдка:
– Ты ведь понимаешь, что теперь никаких посиделок с Дианой и прогулок по дому? – он произносит это так жестко, что у меня не остается абсолютно никаких сомнений.
Ничего не отвечаю. Пусть хоть на цепь сажает. У меня больше все равно нет моей жизни, а чужая мне не по нраву, под каким соусом ее не подай.
– Пока я просто закрою тебя в комнате, а если у нас снова возникнут проблемы, на цепь посажу!
– Можешь сразу меня убить, – бубню себе под нос. Но Захар все равно слышит.
– Ты мне нужна живой.
Вы слышали это? Он даже не отрицает! Значит, мог бы и убить?
– Мне все равно такая жизнь не нужна! – я понимаю, что все мои слова звучат ужасно по-детски. Я просто обиженный ребенок, который не способен нормально выразить свои эмоции, кроме как в бесполезной обиде.
– Все могло быть по-другому, – слышу в ответ. – Но ты сама выбрала этот путь. Решила, что можешь играть со мной! Решила, что я брошу все дела и стану за тобой гоняться! – раздраженно выплевывает мужчина.
И тут до меня доходит! Громов ведь правда проделал этот длинный путь за мной сам! Хотя, было бы логично послать кого-то из своей прислуги. Например, тех мордоворотов, что следили за мной, пока я осталась в селе после первой нашей встречи.
На душе почему-то становится теплее от этого факта. Но это никак не перекрывает того ужаса, что мне пришлось пережить. Не отменяет грубости и боли, которые мне достались.
Остальную часть пути мы проделываем молча. Я смотрю в окно, не отрываясь, чтобы не видеть Громова, а ближе к концу пути и вовсе засыпаю.
Захар сам будит меня, когда мы оказываемся на месте.
Прислушиваюсь к себе. Тело все еще тяжелое и чужое. Несколько часов пути никак на это не повлияли. А еще между ножек я все еще испытываю дискомфорт, словно мне там вывернули все, забыв завернуть обратно.
Ненавистный особняк вызывает у меня лишь отрицательные эмоции. Но я радуюсь, что еще каких-то пара минут, и я смогу остаться наедине с собой.
Вот только Громов не позволят:
– А ты куда собралась? – уточняет он, когда я тянусь к ручке двери своей комнаты.
Непонимающе смотрю на него.
– Держать тебя отдельно больше нет необходимости. Теперь ты будешь жить в моей спальне.
Глава 24
24