Анастасия Сонина – Портрет (страница 2)

Каждый раз оказывалось, что ни я, ни мой партнер не готовы были дарить любовь, мы лишь хотели позволить другому человеку любить себя, а не получая желаемого – расходились. Я больше не готова была растрачивать себя на неискренние и неглубокие привязанности. Я хочу любви, которая своей силой сможет сбивать с ног; хочу полного единения душ; хочу, чтобы эта связь сочетала в себе и сумасшедшую страсть и невероятную нежность. Я лучше проведу всю жизнь одна в ожидании такой любви, чем снова заведу отношения с кем-то, лишь бы избежать одиночества.

Погруженная в свои размышления, я даже не замечаю, как привычные городские пейзажи за окном сменяются на завораживающие лоскутные поля, соединенные линией горизонта с лазурным небом. Моя командировка продлится два месяца, но несмотря на то, что Руан находится всего в полуторах часах езды от Парижа, заказчик настоял, чтобы оценщик проживал на территории поместья. В субботу и воскресенье я могу брать выходные, так или иначе отдых для французов – святое дело, но в будни необходимо посвящать свое время изучению поместья и всех тех ценностей, которые его наполняют. По словам господина Жеванни, владелец данного шато Клод Ришар успел за свою жизнь собрать завидную коллекцию картин, книг, старинной мебели и декора. К сожалению, это всё, что мне удалось узнать о моём нанимателе. Он всегда оставался в тени, а в последние двадцать лет и вовсе перестал появляться на публике. Многие считают, что он стал затворником, а некоторые даже пишут, что он давно умер.

Телефон вибрирует, и на экране высвечивается сообщение от секретарши господина Жеванни, в котором она пишет, что на станции меня встретит помощник Клода Ришара по имени Дэвид. Он отвезет меня в поместье и, насколько я поняла, всегда будет на связи, если мне что-нибудь понадобится. Я убираю телефон в сумку и улыбаюсь. Эта поездка для меня – настоящее приключение. Пожить в старинном французском шато и оказаться так близко к историческим ценностям, многим из которых уже почти двести лет, – просто предел моих мечтаний. А прекрасные пейзажи северной Франции, местная еда и атмосфера спокойствия просто обязаны наполнить мое пребывание здесь тем особенным смыслом и опытом, который можно получить только в путешествиях. Поэтому как только поезд прибывает на станцию, я с присущим мне энтузиазмом беру чемодан и одной из первых направляюсь к выходу. Сойдя с поезда, я сразу замечаю в нескольких шагах от себя молодого человека.

– Мадемуазель Прайс? – уточняет он, и после короткого кивка с моей стороны, протягивает руку и обворожительно улыбается. – Меня зовут Дэвид – я личный ассистент господина Ришара.

– Приятно познакомиться, Дэвид! – Я отвечаю на рукопожатие и невольно морщу нос от такого формального обращения. – Может просто Стейси? Без… ну вы понимаете!

На лице мужчины расцветает широкая улыбка.

– Конечно, Стейси. Давайте я помогу вам с багажом. – Он ловко перехватывает мой чемодан. – Следуйте, пожалуйста, за мной! Вы первый раз в Нормандии?

– К своему стыду – да! Мы с моими родителями объездили всю Европу, но так и не побывали в двухстах километрах от дома. Звучит даже нелепо, – я качаю головой. – А вы местный?

– Боюсь, что мой акцент всё-таки должен меня выдавать. Я родился в Штатах, изучал французский язык в университете, а живу и работаю в Руане уже более трех лет.

Голос молодого человека звучит немного грустно. Мне кажется, что за его переездом кроется какая-то личная история, но я решаю не заострять на этом внимание.

– О, у вас прекрасный французский! Я и сама наполовину американка. И, да, я плохо различаю акценты. Тем более большинство местных, насколько я знаю, говорят на специфическом диалекте.

– Так и есть, местные жители отличаются от другой части французов. Не такие снобы. – Дэвид говорит искренне, не пытаясь кого-то обидеть, но затем смотрит на меня и спохватившись добавляет. – Конечно, не все французы снобы. Я не имел в виду вас.

Я не могу сдержать улыбку.

– Как и сказала, во мне живет лишь половина Франции, но надеюсь, что лучшая!

Мы подходим к черному мерседесу. Дэвид аккуратно укладывает мои вещи в багажник, в то время как я собираюсь открыть дверь переднего сиденья. Однако молодой человек опережает меня. Он ждет пока я устраиваюсь, а затем сам садится за руль. Мотор заводится с легким урчанием, и через минуту автомобиль плавно выезжает на дорогу, которая ведёт меня в новую жизнь.

В начале нашего пути в салоне стоит звенящая тишина, даже радио остается выключенным. Мы проезжаем мимо небольших причудливых домиков, неспешно прогуливающихся туристов и местных торговцев, размещающих на прилавках товары. Когда поток машин уменьшается, а виды за окном сменяются бескрайними полями, я ловлю себя на мысли, что мне не терпится побольше узнать о господине Ришаре. Поэтому преодолев легкое стеснение, я обращаюсь к Дэвиду с просьбой рассказать о моем работодателе.

– Господин Ришар, он… очень замкнутый человек, – с трудом подбирает слова мой спутник. – У него нет родных – ни жены, ни детей, лишь работа и богатство, которое в итоге не принесло ему счастья.

– Чем занимается господин Ришар?

– Он всю жизнь развивал предприятия в сфере культурного просвещения – музеи, театры, библиотеки. Но в последние годы он не выезжает за пределы поместья и почти не выходит из своего кабинета, погрузившись в какие-то исторические исследования. Всем его взаимодействием с внешним миром занимаюсь я.

Дэвид смотрит на меня своими ясными голубыми глазами и в очередной раз улыбается. Про себя отмечаю, что его улыбка добрая и немного смущенная. Она затрагивает и глаза, в уголках которых собираются мелкие морщинки. Когда он вновь сосредотачивается на дороге, я украдкой продолжаю рассматривать его. Помимо очевидного обаяния, молодому человеку присущ тот тип красоты, который люди бы сочли откровенным. Густые каштановые волосы слегка растрепаны. Прорисованные черты лица, прямой нос, голубые глаза, подбородок с ямочкой – в нём нет ни одного видимого изъяна. К лицу приливает жар от того, что я так явно оцениваю его внешность, и потому решаю скорее отвлечь себя следующим вопросом.

– Значит, его коллекция антикварных вещей напрямую связана с родом его деятельности?

– И да, и нет. Большинство предметов роскоши досталось ему вместе с поместьем. Самые старые из них датируются серединой XIX века. Все они находились во Франции.

– А с чем был связан его переезд в поместье?

– В его семье произошло несчастье. Он никогда не вдавался в подробности, но мне кажется, что погиб дорогой его сердцу человек. Женщина, которую он очень любил.

Я хочу продолжить допрос, но вовремя усмиряю свое любопытство и переключаю внимание на пейзажи за окном. Остаток пути мы едем молча.

Когда мы подъезжаем к шато, по моим венам начинает струиться знакомый адреналин. Передо мной открывается вид на старинное трехэтажное здание, по всему периметру окруженное живой изгородью из туй. На первый взгляд дом не кажется мне приветливым, от него веет холодом. Внешний фасад здания выполнен из прочного, но уже обветренного камня, который со временем приобрел серый оттенок. Высокие окна украшены железными решетками, придающими дому еще более отталкивающий вид. Но несмотря на это я стараюсь впитать в себя каждый миллиметр, открывшейся передо мной картины, поражающей своей величественностью. Дэвид отстегивает ремень безопасности и спрашивает:

– Ну как, вы готовы?

Я бросаю еще один взгляд на поместье, прежде чем шепчу "Да" и, вдохнув полной грудью, выхожу машины.

Дверь в шато открывает полноватая женщина с добрым лицом, при этом громко приветствуя нас и буквально загоняя в дом.

– Мадам Лонд, познакомьтесь, это Стейси Прайс, ваша постоялица на ближайшие восемь недель. – Дэвид заносит багаж в прихожую, а затем помогает мне снять пальто и вешает его в старинный платяной шкаф.

Я быстро осматриваю коридор, украшенный с обеих сторон картинами в позолоченных оправах, но затем перевожу взгляд на мадам Лонд, судя по всему, работающую здесь экономкой.

– Стейси, добро пожаловать! Мы так рады вашему приезду! Стены этого дома давно не принимали гостей… – в голосе женщины звучат грустные нотки, но она умело прячет их за добродушной улыбкой. – Меня зовут Матильда, и я буду ухаживать за вами во время вашего пребывания здесь. Можете обращаться ко мне с любыми просьбами.

– Благодарю, мадам Лонд…

– Матильда! – мягко поправляет она.

Я улыбаюсь и киваю ей, а затем оборачиваюсь к Дэвиду, который стоит в дверях. Он выглядит неуверенным, будто не решается произнести вслух задуманное.

– Что ж… Стейси… эммм… у меня сегодня есть несколько поручений в городе, но я хотел узнать, может вы присоединитесь ко мне завтра за ужином? – его слова звучат скороговоркой, но затем он берет себя в руки и продолжает более ровно. – Мы с друзьями встречаемся в пабе на набережной, я был бы рад вас всем представить!

– О… Да, эм, конечно, спасибо! Я с радостью приму ваше приглашение! Тогда до встречи?

– Отлично! Я зайду за вами в восемь. Мадам Лонд. – Он кланяется, а затем поспешно выходит из дома.

Я беру свой чемодан и следую за Матильдой, которая сразу предлагает проводить меня в гостевую комнату. Мы поднимаемся на второй этаж, разделенный на две половины широким коридором. Мадам Лонд открывает передо мной первую дверь справа от лестницы.