Анастасия Соловьева – Няня для дочки миллионера (страница 18)

Кровь горячо пульсирует в венах, не до конца остывшая злость и ненависть преобразуются в другое чувство, первобытное, яркое, отчаянное. Я преодолеваю жалкий метр, разделяющий нас, и целую Викторию. Она не сопротивляется. Лишь жалобно всхлипывает, когда я крепко, слишком крепко её обнимаю. В голове туман, адреналин бьёт по мозгам, на целое мгновение мне становится легче.

После изнурительной битвы необходима передышка. Хоть что-нибудь приятное, лишь бы не свихнуться перед следующей атакой. И тёплая, вкусно пахнущая и податливая женщина в моих руках — именно то, что мне сейчас нужно.

Виктория

С каждым днём мне всё больше нравилась работа няни. В четверг мы с Ксюшей выбрали платье на её день рождения, а потом сходили в театр на детский спектакль. Малышке пришлась по душе сказка с задорными танцами и музыкой. Я тоже получила удовольствие от постановки, триста лет не была на культурных мероприятиях.

Ночью я долго не могла заснуть, гипнотизируя телефон. Собиралась позвонить Паше, но смелости не хватило. Потом разберусь. Позже.

В пятницу Ксюшей занимался Владимир, а я полдня провела с организаторами. Мы обсуждали каждую мелочь, чтобы всё было идеально. Отказались от скучных уроков зельеварения, поменяли несколько конкурсов местами, а в остальном я осталась довольна развлекательной программой. Даже с родителями Ксюшиных одноклассников договорилась. Придут абсолютно все.

В субботу я с самого утра места себе не нахожу. Волнуюсь так, будто сегодня мой день рождения. Владимир даже посмеивается надо мной, у него хорошее настроение. И выглядит он шикарно, отсутствие надменного взгляда делает его очень привлекательным.

Ксюша в восторге, её одноклассники тоже. Я немного удивляюсь тому, как быстро дети находят общий язык. Сначала они держатся настороженно, а когда видят, в какой тематике будет проходить день рождения, сразу начинают обсуждать Гарри Поттера. Трогают всё, на телефон снимают, хвастаются, и Ксюша не сторонится коллектива, а разделяет общий восторг.

Когда я захожу к Владимиру и сообщаю о торте, он окидывает меня внимательным взглядом. Дольше положенного задерживается на груди, цвет его глаз меняется, темнеет. Я не наивная девочка, прекрасно понимаю, что Громову нравится мой образ. Специально для праздника купила новое платье, мне показалось, что оно отлично подойдёт под стилистику дня рождения.

Дыхание сбивается, по спине пробегает сладкая дрожь. Я спешу побыстрее уйти, но спотыкаюсь на лестнице, а Владимир не даёт мне упасть. Его прикосновение подобно ожогу, сердце заходится в бешеном ритме. Это неправильно! Я дёргаюсь, делаю вид, словно ничего не произошло и моё тело никак не отреагировало на близость Громова.

Торт, веселье, детские восторженные крики.

И Ксюша, срывающаяся с места. Она бежит к красивой темноволосой женщине и обнимает её. Я чувствую, как земля из-под ног уходит. Это Каролина, жена Владимира. Я помню её, встречались однажды. Бросаю взгляд на Громова. А на нём лица нет! Черты заострены, челюсти плотно сжаты, кажется, даже губы побелели.

Он был уверен, что Каролина не придёт на праздник дочери.

А малышка безумно рада видеть маму! Ксюша вытирает слёзы, ладошки складывает в умоляющем жесте, обращаясь к Владимиру. Он же скала. Прячет руки в карманах, отворачивается. Но по его лицу судорога проходит, спина напряжена. Я спешу на выручку, хотя меня никто не подзывал. Действую интуитивно.

— А я верила, что мама вернется, — твердит Ксюша, умываясь в ванной. — Она не могла пропустить мой день рождения.

— Конечно, не могла, — тупо повторяю я. 

Что теперь будет? Меня уволят? Каролина возьмёт на себя обязанности матери? Хотя вряд ли Владимир доверит ей дочь после всего, что узнал про няню Риту и вообще…

— Это лучший день рождения в мире! — продолжает радоваться Ксюша. Мы возвращаемся в гостиную, я протягиваю малышке тарелку с кусочком торта, сама же всё время смотрю на лестницу. Душа не на месте.

Лишь бы Владимир не натворил глупостей. Только не сегодня!

Наконец я вижу Каролину. Она подходит к дочке, обнимает её, от торта, скривившись, отказывается. Ксюша говорит ей что-то на ухо и указывает пальчиком на меня. Только разборок с женой Владимира мне не хватало! Я ведь помню, как пренебрежительно Каролина вела себя в нашу первую встречу. Хмыкала, говорила, что я ничего не смыслю в воспитании детей. Назвала меня некомпетентной учительницей, высмеяла мой университет.

Отвернувшись, я спасаюсь бегством. Нужно предупредить Владимира о скором запуске салютов. И заодно узнать, как он.

Перед дверью я застываю, не решаясь сделать последний шаг. В голову приходит запоздавшая трезвая мысль: а стоит ли тревожить Громова? Я ему не близкий друг и даже не хорошая знакомая, с которой можно личными бедами поделиться. Но и оставить его одного как-то неправильно. Я видела лицо Громова, он был шокирован появлением Каролины.

Мотнув головой, я поднимаю руку и стучусь. Отступать поздно. Я просто выполняю свои обязанности. Ничего более. Ксюше необходимо присутствие отца.

— Всё хорошо? — задаю я идиотский вопрос. По глазам Владимира вижу, что ему сейчас вообще не хорошо. Опомнившись, бормочу: — Ксюша ждёт вас. Скоро будут фейерверки.

Тёмный взгляд Владимира гипнотизирует меня. Я должна отступить, сделать шаг назад, но застываю на месте. Громову невозможно противостоять. Его голос, его запах, его энергетика — всё вместе действует на меня разрушительно. Я теряюсь. И совсем не ожидаю того, что следует дальше.

Громов дёргает меня к себе, стискивает в грубых объятиях и прижимается к моим губам в бескомпромиссном поцелуе. От возмущения и шока я сначала ничего не могу сделать. В каменное изваяние превращаюсь. Мне… дико и непонятно. Владимир действует жёстко, в своей привычной подавляющей манере.

И до меня резко доходит — он ведь не хочет меня целовать, ему просто нужно кого-то подчинить. Сломать чью-то волю, почувствовать себя на коне. Ни один мужчина не будет так целовать женщину, которую ценит или хотя бы уважает. Я для Громова сейчас — средство успокоения. Антистресс.

Вскидываю руки и толкаю Владимира. Раз, второй, на третий он отступает. Перестаёт пожирать мой рот, смотрит замутнённым взглядом. Моргает снова и снова, пока в его глазах не появляется осознанность. Его тяжёлое дыхание опаляет щёку, а руки по-прежнему сжимают мою талию.

Я с сожалением думаю, что в другой ситуации, наверное, получила бы удовольствие от поцелуя с таким обаятельным мужчиной, как Владимир. Но он всё испортил.

— Отпустите меня, — говорю негромко, но твёрдо.

Громов кивает. Делает шаг назад. Я поправляю волосы, платье, невольно касаюсь губ кончиками пальцев. Горят.

— Никогда больше так не делайте. Я на вас работаю, и это совершенно неуместно. И неправильно, — мой голос срывается, ничего не могу с собой поделать. Слишком много эмоций. — Что бы ни произошло у вас с женой, это не даёт вам право на меня набрасываться. Я прежде всего человек, и заслуживаю нормального к себе отношения. Становиться вашей антистрессовой игрушкой я не намерена.

— Что за чушь ты городишь? — хмурится Владимир.

— Я не дура. И прекрасно понимаю, что не интересую вас, как девушка. Но после разговора с женой вам захотелось… выпустить пар. Так вот, я для этой цели не подхожу.

За окном взрывается первый салют. Он рассыпается в небе яркими разноцветными искрами. Я подбегаю к окну, смотрю вниз. Все уже во дворе, фейерверки начались без нас. Но я ведь чётко сказала организаторам, чтобы дождались меня.

— Виктория!..

— Не сейчас, — машу я рукой, затыкая Владимира. — Идёмте во двор, пока все салюты без нас не пустили.

Громов почему-то остаётся в кабинете, а я выбегаю из дома. Ксюша стоит рядом с Каролиной, за вспышками салютов наблюдает. Подхожу к малышке, она улыбается мне и крепко сжимает мою ладонь.

Я устремляю взгляд в небо. Несмотря на красоту фейерверков и счастливые возгласы детей, на душе тоскливо. Появление Каролины не сулит ничего хорошего. И то подобие поцелуя тоже не к добру. Владимиру не понравился мой категоричный тон, он явно не ожидал, что я его оттолкну. И что будет дальше? Снова возвращаться к репетиторству? А как же Ксюша?

Смотрю на малышку, тяжело вздыхаю. В груди давит. Не хочу её оставлять. Мне нравится быть няней.

Когда заканчиваются салюты, я иду к организаторам и спрашиваю, почему они меня не дождались.

— Хозяйка дома приказала начинать без вас, — пожимает плечами Светлана.

— Ясно, — беру себя в руки. — Спасибо за праздник. Дети просто в восторге. Да и я тоже. Всё очень круто сделано.

Обменявшись любезностями, мы расходимся. Уже пора разбирать декорации, а за детьми вот-вот приедут родители.

Ксюша прощается с одноклассниками, а ко мне медленным шагом подходит Каролина. Улыбается высокомерно, кривится, рассматривая моё платье. Да, оно недорогое, но очень мне идёт.

— Кажется, мы встречались, — протягивает Каролина.

— Да. Я волновалась за Ксюшу, а вы проигнорировали мои советы.

— И правильно сделала. Странно, что муж выбрал тебя в качестве няни. Учительница ты посредственная. Лезла туда, куда не просят.

— Кто-то же должен интересоваться душевным состоянием Ксюши. Если этим не занимается родная мать, то могу я. Мне не сложно, — заявляю с милой улыбочкой на лице.