Анастасия Соловьева – Любовь по контракту (страница 10)

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Да. Через месяц после нашего разговора к сестре вернулся Гриша, отец Полинки. Умолял его простить, говорил, что раскаялся, даже замуж позвал. В общем, они поженились, но их брак был несчастливым. Гриша вечно устраивал скандалы, обвинял Алёну в том, что она растолстела после родов и слишком много времени проводит с дочкой. Они развелись, когда я была на шестом курсе. Мама звонила каждый день, жаловалась, что Алёна осталась совсем одна, да и Вадик не будет вечно меня ждать, найдёт девушку посговорчивее. Вот я и приняла решение вернуться в Святополье.

— А если бы сестра была счастлива в браке, ты бы осталась здесь?

— Возможно, — пожимаю плечами. — Мне нравится этот город.

— Дин, ты не должна отказываться от своих желаний. Уверен, твоя сестра только обрадуется, если ты уедешь из Святополья.

— Я не хочу никуда уезжать! — забираю у Марка бутылку и пью вино. Закашливаюсь, когда жидкость попадает не в то горло. — Меня устраивает моя жизнь. А с твоими деньгами она станет ещё лучше!

— Сомневаюсь, — скептически хмыкает Марк.

— А сам-то ты счастлив? Всем доволен? — решаю закидать его неудобными вопросами.

— Вполне. У меня есть любимая работа, вечера я провожу в компании друзей или красивых девушек. Живу в своё удовольствие и очень этому рад.

— Ага, но почему-то врёшь собственным родителям и спишь с фальшивками, не испытывая к ним никаких чувств!

— Не вижу ничего плохого в сексе с одноразовыми красотками. А для родителей уже огромное счастье, что их сын решил остепениться. Теперь они знают, что я готов к так называемым серьёзным отношениям.

— Марк, а почему так? Что плохого в браке? Тебе ведь сколько — двадцать девять, тридцать? В этом возрасте пора семью заводить, а ты всё размениваешься на тупых инстаграмных куриц.

Теперь уже Марк забирает у меня вино и пьёт алкоголь большими глотками. Меня знобит, я сильнее укутываюсь в плед. Горькая догадка пронзает захмелевший мозг. Неужели он из-за меня так? Да нет, не может быть! Он ведь говорил, что между нами не было ничего особенного.

— Однажды я познакомился с девушкой, которая с первого же взгляда приковала моё внимание. Она была весёлой, общительной, интересной, не похожей на всех остальных. Мы находили общие темы для разговоров, шутили и смеялись, а однажды уединились на целую ночь. Она рассказала мне о своей семье, о родителях, которые никогда её толком не понимали, о сестре, поверившей недостойному человеку. Я слушал эту девушку и с каждой минутой наполнялся уверенностью, что она — та самая, единственная и неповторимая. Но оказалось, что у неё есть парень, и я с достоинством признал своё поражение. Ошибся, бывает. Переболело и прошло. Однако похожей на неё я так и не встретил. Да и не хотел, чтобы снова так кровоточило изнутри. Поэтому тупые инстаграмные курицы — лучший вариант, от них хотя бы знаешь, чего ожидать.

Я слушаю его с открытым ртом. Губы дрожат, руки и ноги покрываются колючими мурашками, меня словно бьют в солнечное сплетение и наблюдают за тем, как я корчусь от боли и нехватки кислорода. Я не ожидала, я понятия не имела, что так сильно его зацепила!

— Марк, я не знаю, что сказать. Мне очень жаль…

— Как вино? Хорошее? — севшим голосом спрашивает он.

Проглатываю слова, которые чуть было не сорвались с моих губ. Марк хочет сменить тему. Что ж, я его понимаю.

— Да, очень. Сухое, терпкое — всё, как мне нравится. Спасибо!

— На здоровье, — ухмыляется он. — Могу ещё одну бутылку принести.

— Не надо, я и так уже готовенькая, — смеюсь чуть наигранно. — Классный праздник, мне всё понравилось. Особенно фейерверки.

Марк с улыбкой рассказывает о том, как родители обычно отмечают годовщину свадьбы. Я внимательно его слушаю, задаю наводящие вопросы. С ним интересно и легко, бутылка давно опустевает, но мы продолжаем болтать обо всём на свете.

Первые лучи солнца показываются на горизонте, и мы наконец возвращаемся в комнату. Я зашториваю окна, чтобы яркий свет не мешал нам спать, падаю на кровать и натягиваю одеяло до самого подбородка. Марк ложится рядом.

Напрягаюсь, ожидая, что вот сейчас он начнёт ко мне приставать. Обнимет сзади, может, поцелует в шею или плечо, прошепчет что-нибудь на ушко. Кусаю в нетерпении губы, но секунды превращаются в минуты, а Марк так и не делает первый шаг. А спустя какое-то время я слышу его размеренное дыхание.

Неужели заснул? После всего, что между нами было, он тупо вырубился? Оборачиваюсь и смотрю на Марка. Так и есть: он спокойненько дрыхнет, пока меня снедают противоречивые мысли и желания.

12

Я просыпаюсь совершенно разбитой: во всём теле чувствуется противная слабость, а лоб и щёки пылают, скорее всего, из-за высокой температуры. Хотела наказать себя за беспечность и доступность — на, получай, радуйся теперь, шмыгая покрасневшим носом, пока нормальные люди будут веселиться и юбилей отмечать.

Марка рядом нет, поэтому я с головой ныряю под одеяло и обнимаю колени руками, стараясь не поддаваться унынию. Простудилась, со всеми бывает. Хряпну чая с лимоном и мёдом, выпью парацетамол — и вновь стану жизнерадостным фальшивым огурчиком. Буду старательно убеждать милейших родителей Марка в том, что я — его возлюбленная и с нетерпением жду день нашего бракосочетания.

А мне свадьба пока не светит. От Вадика я давно не жду предложения руки и сердца. Однажды мы разговорились на эту тему, и он сказал, что ещё не готов к созданию полноценной семьи. Для него штамп — это очень серьёзно, один раз и на всю жизнь, поэтому он никуда не спешит. Я согласилась с его аргументами, хотя сама мечтаю о замужестве и детях.

Мне становится жарко. Отбрасываю одеяло и тупо смотрю в потолок. Ненавижу болеть! В такие моменты я хочу свернуться в клубочек и ныть. При высокой температуре я вообще размазнёй становлюсь: смотрю глупые мелодрамы, умиляюсь выдуманным историям любви и ем шоколад. Очень много тёмного шоколада.

Тихонько отворяется дверь — и в комнату заходит Марк. Он побрился, выглядит бодрым и отдохнувшим, улыбается, заметив, что я не сплю.

— Привет, — силюсь изобразить радость, но из моего горла вырывается болезненный хрип. Откашливаюсь, со второй попытки голос звучит лучше. — Добрый день.

— Простудилась? — Марк тут же мрачнеет, садится на кровать и прижимает ладонь к моему лбу. Такой простой жест, но сколько в нём заботы и тревоги! Я быстро моргаю, проклиная свою чувствительность. Я не специально, просто болезнь странно на меня влияет.

— Ничего смертельного. Скоро поправлюсь, — неловко бормочу под нос.

— Оставайся здесь. Я принесу градусник. Если температура высокая — выпьешь жаропонижающее и через час тебе полегчает.

— Не нужно обо мне беспокоиться. Я в порядке.

Пытаюсь встать с постели, но Марк окатывает меня красноречивым недовольным взглядом. И я вдруг перестаю хорохориться, строить из себя всемогущую женщину. Обессиленно падаю на кровать, жмурюсь, когда знакомые пальцы касаются моей щеки, дарят секундную ласку, а потом исчезают. И дверь захлопывается.

Неужели Марк чувствует ко мне что-то большее, чем банальное физическое влечение? Внимание, забота, сопереживание, нежность, страсть — столько всего намешано в его синем взгляде, в прикосновениях и поцелуях, в хриплом вибрирующем голосе. Я не знаю, ради чего он затеял весь этот спектакль с притворной невестой, но начинаю подозревать, что Даша была права — Марк либо хочет со мной переспать, либо он до сих пор в меня влюблён. Вариант с местью не рассматриваю. Марк никогда не будет мстить девушке, тем более я ничего криминального не сделала.

Почему-то от мысли, что у него всё ещё остались ко мне чувства, начинает сладко щемить сердце. Этот красивый сильный мужчина, у которого были сотни идеальных фигуристых девиц, выбрал именно меня, Динку из Святополья. Смешно же. Невероятно. И радостно.

Только я ведь занята. И снова причиняю Марку боль. Эйфория сменяется жгучей тоской. Зачем он всё это затеял, если знал о Вадике? Надеялся, что я брошу любимого ради призрачных перспектив? Нет, я стараюсь принимать обдуманные взвешенные решения. И мой разум отчётливо говорит — будущее есть только с Вадиком.

— Держи, — Марк протягивает градусник, заботливо поправляет одеяло. — Я сейчас чай с имбирём и лимоном принесу. Мама уверена, что он моментально поставит тебя на ноги.

— Зачем ты всё рассказал Тамаре Степановне?

— Она заметила, как я градусник искал. А что такого? Все люди иногда болеют.

— Но не я! — вскрикиваю возмущённо. — Не люблю быть слабой, и чтобы все знали о моей слабости.

— Дин, ну какая слабость, о чём ты? — удивлённо вопрошает Марк. — Обычная простуда, я тоже раз в год валяюсь с высокой температурой и хочу уничтожить весь мир. Но слабым себя при этом не чувствую.

— Неси уже чай, — бурчу недовольно.

Он усмехается и снова уходит.

Так получилось, что в нашей семье слабым ребёнком была Алёна. Она легко простужалась, вечно кашляла и температурила, тяжело переносила грипп, даже в больнице лежала с бактериальной пневмонией. Мама постоянно боялась за Алёну: подогревала ей мороженое в микроволновке, не отпускала гулять по морозу, не разрешала делать некоторые прививки, потому что сестрёнка могла плохо их перенести. Я старалась быть сильной рядом с Алёной, никогда не жаловалась на плохое самочувствие, чтобы не беспокоить вечно перепуганную маму.