Анастасия Соловьева – Дожить до весны (страница 2)
– Ты чего застыла? – удивилась Ася. – Дверь в аудиторию закрыта, стучимся?
Ксюша кивнула, мысленно приготовившись к убогому "Извините за опоздание” и нервному поиску свободных мест под любопытные взгляды студентов других групп.
Сами подруги изучали русскую филологию вот уже третий год подряд. Сначала Ксюша верила, что её ждёт насыщенная учёба: интереснейшие лекции, рьяные дискуссии на практических занятиях, сложнейшие подготовки к экзаменам и выстраданные “отлично” в зачётке. На деле же всё оказалось куда прозаичнее: преподы мало что требовали, разрешали спокойно списывать, оценки чаще всего ставили за посещение или просто так, от доброты душевной. Даже прочтение любимого Достоевского и Толстого не требовалось – достаточно было изучить критические статьи в интернете и пересказать их старенькому седому преподу, который со сладкой улыбочкой заглядывался на откровенные декольте студенток.
Ася громко постучала в дверь аудитории и сразу же заскочила внутрь. Ксюша бросила осторожный взгляд на кафедру – чисто, преподаватель задерживается! Наверно, понимает, что вовремя на первую пару приходят только заучки и жаворонки. Ну и она, Ксюша, что-то среднее между ними. Раньше была отличницей и усердно готовилась по каждому предмету, а сейчас – просто плыла по течению, разочаровавшись в образовании.
Между тем аудитория гудела: около сотни студентов перешептывались и активно жестикулировали. Нормальных свободных мест не осталось. Только неуютный первый ряд, который всегда пустовал на прошлых лекциях. Интересно, так много студентов интересуются социологией культуры или же они полны призрачных надежд: вдруг новый препод окажется нормальным? Ну, то есть не будет заваливать на экзамене да ещё и дополнительные баллы радушно отвалит каждому просящему. Ага, и шпоры не спалит, и спрашивать не будет, идеал, одним словом.
– Кажется, выбора у нас нет, – поджала губы Ксюша и уселась на место в первом ряду.
Она достала из сумки новую тетрадь, чёрную ручку и на секунду засомневалась, стоит ли класть электронную книжку на полку под столом. Хотя вряд ли новый препод оценит её преданность развлекательному чтиву.
Дверь противненько скрипнула, и в аудиторию наконец вошёл социолог. Преподаватель разительно выделялся среди своих коллег. Ксюша сразу отметила волосы насыщенного шоколадного оттенка, длинные чёрные ресницы, острые скулы и чувственные губы, растянувшиеся в искренней открытой улыбке. Но больше всего запоминались глаза: странная смесь голубого, золотистого и оливкового, глубина, окутанная беспокойным туманом. Ничего общего с зелёным, наверное, в лифте под тусклым освещением она не до конца разглядела цвет его глаз.
Ксюша подавила глупое желание снять очки и протереть их футболкой. Нет, не ошиблась – всего пять минут назад она видела препода в лифте. Приняла его за старшекурсника или аспиранта. Жаловалась на то, что социология – сплошная нудятина, а книга Аберкромби – лекарство от тоски. Ляпнула о первой паре и возможных прогулах. А ещё втайне жалела, что никогда в жизни не увидит красивого незнакомца, вышедшего на одиннадцатом этаже. Ну вот, легкомысленная дурында, твоё желание сбылось – теперь ты будешь лицезреть красавчика-социолога каждый понедельник.
ГЛАВА 2
Ксюша нырнула в пучину стыда: щёки порозовели, глаза уставились в пол, ей хотелось залезть под парту и писать конспект лекции там, надеясь, что препод не уронит карандаш и случайно не заглянет под стол. Ну и неловкая же ситуация. Какой чёрт её дёрнул обсуждать социологию культуры в лифте при незнакомых людях?
Но прятаться поздно: преподаватель явно заметил Ксюшу (да и как её не заметить – первая парта находится прямо у него перед носом), и его губы, сжатые после внезапной приветственной улыбки, слегка дрогнули. Чёрт, он что, сдерживает смех? Уже представляет, как не допустит их с Асей к экзамену и лишит стипендии? И ведь не первый раз она попала в столь дурацкую ситуацию.
Несколько лет назад Ксюша изучала философию, пока не возненавидела прописные истины, которые не казались ей великим откровением и никак не влияли на её мировоззрение. Тогда на первом курсе довольно странная женщина вела историю украинской культурологии. Она как будто находилась не на своём месте: часто блуждала одна по коридорам универа, рассматривала по сто раз картины, нарисованные старшекурсниками-искусствоведами, бормотала что-то себе под нос, когда ей задавали вопросы.
Однажды на лекции Маргарита Петровна достала из сумки огромные очки какой-то странной треугольной формы и небрежным движением руки надела их. В аудитории раздались сдержанные смешки: очки совсем не подходили преподавательнице, да ещё и постоянно соскальзывали. Ксюша сидела на второй парте с Катей, соседкой по комнате, и отчаянно пыталась скорчить серьёзное лицо. Маргарита Петровна так увлечённо бубнила текст, что не заметила ни хихиканья в аудитории, ни того, что её очки вечно сползали на нос из-за отсутствия правой дужки.
На перемене подруги выскочили в коридор и, хохоча от души, ворвались в туалет.
– Капец, почему Маргоше никто не сказал, что очки нужно ремонтировать? – забегая в свободную кабинку, пробормотала Ксюша. – Я уже не говорю про новые очки, возможно, преподы столько не зарабатывают. Или ей некогда сходить в оптику – украинская культура сама себя не выучит.
– Какая же она занудная и странная, – раздался рядом голос Кати. – Пока это самый скучный препод за весь курс. Ещё и экзамен сдавать скоро, а я не хочу эту мутотень учить.
– Я тоже. Но выхода нет. Слышала, что Марго очень требовательная. Да и чем ей ещё заниматься: ни семьи, ни детей, наверное, только и делает, что смотрит канал “Культура” одинокими ночами. Ужасная жизнь, обнять и плакать.
Ксюша вышла из кабинки, схватила сумочку, оставленную на подоконнике, и услышала звук открывающейся дверцы. Из одной кабины выпрыгнула подруга, из другой медленно шагнула вперёд Маргарита Петровна в злополучных треугольных очках. Подруги замерли. В глазах преподавательницы мелькнула растерянность: она перевела взгляд с Ксюши на Катю и обратно, как бы запоминая внешность девушек. Потом растерянность исчезла, Маргарита Петровна нахмурилась, вскинула голову и неспешно покинула туалет.
Щёки Ксюши обдало горячим жаром, сердце заныло и болезненно ёкнуло в груди. Тот последний взгляд преподавательницы будет преследовать её несколько месяцев: в нём она увидела смесь отчаянной грусти, недоумения и беззащитности. Так смотрят раненые животные на обидчика. Или наивные люди, чьи розовые очки жестоко разбили.
Понятное дело, экзамен подруги не сдали. Они сутками зубрили культурологию, без заминки отвечали на устные вопросы и выступали с рефератами. В итоге – две пересдачи, после которых Ксюша с Катей попали в список на отчисление. Они даже родителям сказали, что их выгоняют из универа. После тяжёлого разговора бродили по городу под грозовым ливнем, ступали босоножками в ледяные лужи и думали, на какую специальность поступать в следующем году.
Спасла их куратор: вызвала в универ, как только увидела списки на отчисление, выпытала подробности конфликта с Маргаритой Петровной и через заведующую кафедрой решила проблему. Ещё год Ксюша терпела философию, постепенно набираясь смелости для отчисления.
Слава несуществующим богам, Маргарита Петровна больше ничего не вела у её группы. Каждый раз, случайно сталкиваясь с педагогом в универе, Ксюша вспоминала прошлое. Да, она ходила на пересдачи, поссорилась с родителями, лишилась стипендии, но ей всё равно было стыдно и неловко. Возможно, им с Катей нужно было просто по-человечески извиниться перед Маргаритой Петровной, а не трусливо зубрить предмет и решать проблему через куратора. Жаль, что с тех пор прошло четыре года, поздно каяться.
– Добрый день. Меня зовут Даниил Владимирович. Как вы уже догадались, я буду преподавать социологию культуры. Достаточно спорный предмет, кто-то считает его нудным, ведь не каждый филолог интересуется, что такое культура и как она связана с другими науками. Наверное, вряд ли вам интересно узнать, что писали о социологии культуры Жан Бодрийяр и Карл Ясперс.
Ксюша закусила губу. Неужели он запомнил весь тот бред, который они с Аськой обсуждали в лифте?
– Но я, как правило, не мучаю студентов подобной скукой. Вы не поступали на факультет общественных наук и международных отношений, а мой предмет выбрали за неимением лучших вариантов.
Даниил широко улыбнулся и обвёл взглядом просторную аудиторию.
– Поступим так: я всем старостам скину на почту список рекомендуемой литературы. В интернете всё есть, но, увы, придётся проявить сообразительность и пойти дальше первых ссылок в гугле.
Ксюша старательно сдерживала усмешку. Уж что-что, а иронию, сарказм и едкие подколки она просто обожала. Не зря три раза с восторгом пересматривала "Доктора Хауса".
– Поэтому на лекциях я буду рассказывать о социологии искусства. Затронем и темы современного кинематографа, поговорим про музыку, книги, игры, обсудим, в чём разница между массовой и элитарной культурой. Любые дискуссии на занятиях приветствуются. Не люблю говорить сам с собой, поэтому не стесняйтесь задавать вопросы, спорить со мной или дополнять мои слова.