Анастасия Соболева – Война за трон 3: Опасный союз (страница 30)

— Нет, всё в порядке. Я лишь хотел спросить, — он серьёзно посмотрел на Енрия. — Зачем всё это было? Ваше поручение, и… вообще всё?

— Не кажется ли вам, что эти вопросы следовало задавать до того, как вы выполнили свою часть нашего уговора? — лениво ухмыльнулся высший священник.

— Пожалуй, — согласился Нестеров. — И всё же, прошу, ответьте, — настойчиво продолжил сын герцога. — Зачем именно вы попросили меня привести принцессу Викторию на тот фестиваль, предварительно напоив выданным вами снадобьем?

— Больше это уже не ваше дело, уважаемый наследник, — покачал головой Енрий. — Единственное, что скажу: вам не о чём волноваться. Наши дела останутся только между нами. Даю вам своё священное слово: никто никогда об этом не узнает.

— Да, но… — замялся Нестеров, что было для него абсолютно несвойственно. — Скажите честно, вы ведь не собираетесь навредить принцессе?

— Нет. Мы хотим ей помочь, — ответил Енрий с неимоверной проникновенностью во взгляде.

— Разве ей нужна помощь? — удивился Никита, и не услышав ответа, решил высказать предположение. — Это из-за того, что произошло в день пробуждения Виктории? Божественный свет, трагическая смерть одной из ваших трау, и так далее…?

— Отчасти дело действительно в этом, — не стал отрицать церковник. — Всё, что я могу сказать: без надлежащей помощи принцесса может навредить как себе, так и окружающим. И если вас мучает совесть, поверьте: это ни к чему. Оказав нам помощь, вы сделали действительно хорошее дело.

— И всё же…

— Большего я вам поведать не могу, как бы вы не настаивали, — перебил его Енрий. — На этом наши с вами общие дела закончились. Мой вам совет, наслаждайтесь своей свободой и забудьте о том, что сегодня произошло. Будете слишком много думать об этом, и поверьте, ни к чему хорошему это не приведёт, — несмотря на то, что слова Енрия прозвучали доброжелательно, в его глазах сверкнула лёгкая угроза.

— Как скажете, — сдался Никита, понимая, что священника лучше больше не раздражать. — В таком случае, мне пора, — произнёс он, вставая; отчего-то ему не хотелось задерживаться здесь и на пару лишних минут.

— Всего вам доброго, — кивнул Енрий, а когда Никита уже подошёл к двери, добавил. — Сохраните артефакт, по которому мы общались. Если однажды у меня возникнут к вам вопросы или дело, я свяжусь с вами по нему. Вы же, в свою очередь, также можете обращаться ко мне, если вам понадобится помощь, — на прощание священник миролюбиво улыбнулся.

— Буду иметь в виду, уважаемый Енрий. Всего доброго.

Путь назад прошёл для Никиты так же спокойно. Ну а если кучер про себя и удивился тому, как громко и зло пассажир хлопнул дверью, то понятное дело, ничего не сказал. В карете же сын герцога не переставал нервно стучать ногой в пол, и пальцами по стеклу в окне, пытаясь собраться с мыслями. Когда ему предложили сделку, Никита согласился почти моментально, однако здесь и сейчас уже сомневался: а не сделал ли он сегодня одну из самых больших ошибок в своей жизни?

Всё дело в Виктории. Раньше он думал, что она ничем не отличалась от остальных представительниц знати, в большинстве своём неспособных вызвать у Никиты никаких чувств. Взять, например, тех же Софию и Ларису. Ему нравилось наблюдать за тем, как эти двое грызлись между собой за него, и любоваться их стройными фигурами, более того, возможно, он даже закрутил бы с одной из них небольшую интрижку без лишних обязательств. Вот только в общем и целом судьба этих двоих его мало волновала. Как-никак, их, как и всех остальных девушек, интересовал исключительно его титул. Так с чего бы ему к ним что-либо испытывать? Всё честно: они пытались использовать его в своих интересах, а он их в своих.

Однако с Викторией всё оказалось по-другому. В отличие от своей сестры она была далека от его стандартов красоты, но как человек зацепила. Впервые за долгое время он смог по-настоящему повеселиться и расслабиться именно с ней. Слишком уж сильно эта принцесса отличалась от других дам высшего общества, больше напоминая Никите старого друга, с которым можно посмеяться и хорошо провести время, не беспокоясь о том, что о тебе подумают, чем потенциальную охотницу за его наследством.

И пусть Никита не знал, что именно задумали церковники, интуиция подсказывала ему, что ничего хорошего. Несмотря на слухи, их семья не была посвящена ни в какие «церковные тайны». По крайней мере, насколько ему это было известно. Всё что ему оставалось, это догадываться о планах Енрия и признать: его действительно мучила совесть. На самом деле, возвращаясь в общежитие, он уже думал, а не рассказать ли Виктории правду? Но… вдруг он увидел перед главным входом в свой корпус незваного гостя. Находясь не в лучшем настроении, Никита уже хотел было пройти мимо, когда тринадцатый принц Ярослав Шереметьев преградил ему дорогу.

— Я так понимаю, вы хотите со мной о чём-то поговорить, — произнёс Нестеров с явным раздражением.

— Да, — тут же согласился принц. — Я многое слышал о вас, Никита Алексеевич, и хочу предупредить. Если из-за вас с Викторией что-нибудь случится, у вас будут большие проблемы. Клянусь, что вызову вас на дуэль и заставлю пожалеть о содеянном! — с угрозой уставился на него Ярослав.

— Это всё? В таком случае, я пойду, — еле сдерживаясь, сказал Нестеров, увидев знакомого третьекурсника, бросавшего на них с принцем любопытные взгляды.

— Нет, не всё, — не отставал принц. — Чего вы добиваетесь? Разве вы не знаете о том, что случилось с Викторией? Она только недавно пришла в себя и очень уязвима. Использовать её в своих интригах — настоящая подлость!

— Если вас это так интересует, то только слепой и глухой не слышал о том, что произошло с принцессой, — размеренно, но с явными нотками недовольства произнёс Никита. — Вот только это не делает её изгоем. Она вполне способна самостоятельно отвечать за свои решения и действия. К вам её жизнь не имеет никакого отношения.

— Вы ничего не знаете о ней, и о том, через что Виктории пришлось пройти, — запротестовал Ярослав. — Хотя о чём это я? Всем известно, что для вас только вы сами и имеете значение.

— Вижу, ваша ревность бьёт ключом, — раздражённо отметил Нестеров. — Отлично, можете высказаться, я не против.

— Ну раз вы настаиваете…, — пожал плечами принц. — Хорошо. Вы — беспринципный, жалкий, самовлюблённый эгоист, который только и может, что удовлетворять своё ущемлённое эго за счёт женщин, играя с ними, как только хочет. Виктория же совсем другая. Такой аморальный человек, как вы, её просто не достоин, и лучше вам держаться от неё подальше!

— Отлично, — не стал спорить Нестеров, решив поберечь свои нервные клетки от столь бесполезного разговора. — В таком случае, будьте любезны, передайте Виктории, что я отзываю приглашение на приём для неё и Ларисы Викторовны. Как вы и просили, я больше не приближусь к принцессе. Довольны?

Резко развернувшись, Никита направился к своей комнате. Да, это определённо будет лучшим решением. Держаться от Виктории подальше, и навсегда забыть о происшедшем, как ему и советовал Енрий. Как-никак, церковь сама заинтересовалась принцессой, и в любом случае нашла бы кого-нибудь для осуществления своего плана. Главное — он получил желаемое, и теперь может наслаждаться жизнью на полную катушку.

Проводив сына герцога, Енрий, хотя это было не настоящее имя, а церковное, отправился докладывать новости вышестоящему начальству. Добытыми результатами он был более чем доволен. И не только потому, что у него появилась возможность выслужиться перед высшими чинами церкви — архиепископами. Его радовало, что он наконец раскрыл тайну смерти трау Ункиры и теперь мог спокойно о ней забыть.

Что такого увидела Ункира в принцессе, раз назвала её «демоном в обличии человека»? В конечном счете, он нашёл ответ. Великая духовная сила Ункиры, которая была на порядок выше, чем у самого Енрия, открыла ей нестабильность души принцессы и отторжение её телом. Похоже, для Ункиры это послужило причиной решить, что демон вселился в девушку, как и написано в Великом Писании.

Но что же произошло в тот день на самом деле? Это было нелегко, но Енрий узнал правду. Всё-таки, как он понял, лишь очень ограниченный круг церковников, а именно архиепископы и их помощники имели доступ к подобным знаниям. Учитывая, что все архиепископы церкви обитали в центральной обители за границами империи, поговорить с кем-нибудь из них на эту тему, как и на любую другую, у Енрия возможности не было. Несмотря на то, что после смерти трау Ункиры доклады высшим стали его обязанностью, всё его общение сводилось к краткому обмену информацией, а любые попытки узнать что-нибудь дополнительно вмиг пресекались на корню. Однако именно поэтому дела высших эшелонов церкви его всегда и интересовали. Почему они настолько скрытные, и с ними невозможно встретиться? Зачем забирали тела умерших церковников, как это было с Ункирой? О каких таких «изменившихся запросах богини» ему сболтнули во время доклада о смерти трау? Одни вопросы и никаких ответов.

Как бы странно это ни звучало, но слегка приоткрыла завесу тайны ему именно принцесса Виктория. С момента её пробуждения Енрий наблюдал за принцессой, и разумеется, последнее нападение на неё не прошло для него незаметно. Как он выяснил, она со служанкой ходила в город проведать отца прислуги, и по дороге назад на них напали. Пытаясь разобраться в этом деле, Енрий лично навестил вышеупомянутого мужчину. И каково же было его удивление, когда он обнаружил в этом человеке духовную силу! Учитывая, что покинуть церковь почти невозможно, это сразу вызвало у Енрия подозрения и вопросы, которые он и озвучил Геннадию. На удивление, Геннадий довольно быстро согласился рассказать ему правду о том, что раньше работал в специальном закрытом отряде, подконтрольном лично архиепископам, к которому высшие священники, вроде Енрия, не имели права даже приближаться.