Анастасия Смышляева – Помнить имя свое (страница 36)

Старик не чуял зияющей пустоты, подобной той, что накрывала тело Оци после его медленной кончины, а потом и вовсе не покидала душу покойника даже по ту сторону массивной двери. Шаман также не ощущал будоражащей силы, что перегоняла молодую кровь по венам, и не слышал зовущего его голоса. Словно заклинание, колдун повторял имя своего внука в надежде увидеть на огненном холсте его глаза.

— Зови — не зови, а толку никакого, — пронеслось у деда в голове.

— Не мешай.

— Это лучше ты не мешай. Он на краю небытия. Глядишь — и столкнешь его в пропасть.

На мгновение мыслями Ёгора овладела тишина. Но всего лишь на долю секунды.

— Аннушка бы точно не дала всему этому произойти, — снова продолжился безмолвный диалог.

— Перестань уже упоминать имя любимой всуе… Знаешь, почему ты до сих пор так слеп? Да потому что слишком много пут на сердце.

— Много ли ты понимаешь?

— Достаточно. Если не станешь разуму своему хозяином, то не сможешь исполнить свое предназначение. А Вселенная дезертиров не любит… Она все равно их настигает и уничтожает. Ей нужен ты целиком и полностью.

— Ревнивая, кажись, особа.

— Не то слово. Чувства — это огромная привилегия, которая нарушает всеобщее равновесие. Думаешь, почему Солнце скрывается за горизонтом столь долгое время зимой? Да потому, что тоскует по дочерям своим, которых оно с небес низвергнуло болотистые чащи топтать голыми ногами. Зло злом, а отцовские чувства — штука долговечная. Вы, люди, прозвали это полярной ночью. Вам нравится на темном экране наблюдать за душами умерших, путешествующими в другие миры разноцветными сполохами, а ведь за горизонтом скрываются угрюмые глаза тоскующего Солнца…

— А что тогда с полярным днем?

— А вот чтобы баланс восстановить, свою смену нужно отрабатывать…

— Прям бытовуха какая-то… Как у смертных.

— Так ведь по образу и подобию небесному мир людской создавался.

Шаман усмехнулся.

Очаг зашипел и заискрился. Ввысь устремилась черная копоть. Языки пламени явили своим преданным зрителям человеческие образы.

— Гляди, Васька живой! — воскликнул старик.

Однако через мгновение огонь обернулся огромной беззубой пастью, размыкающей свои края и устремившейся в сторону Ёгора. Раздался пронзительный женский крик. Дед чудом успел увернуться от настигающей его глотки, которая тотчас, не получив своего, исчезла.

— Это что сейчас было? — оторопел шаман.

— Матушка-смерть долг свой забрала. Она не любит, когда за ней подглядывают. Дело, так сказать, интимное.

— Эх, Васька… Старый дурак…

— Не пошел бы в тундру — подольше б воздух покоптил…

На «экране» возник Коля. Он глядел прямиком в глаза деду, будто и в самом деле мог видеть его через призрачную преграду. Рядом валялся окровавленный олений рог.

— Похоже, в этом году полярная ночь будет особенно долгой… Придется тебе немного потрудиться, дабы взбодрить небожителя, — мысленно обратился мохнатый помощник к хозяину.

— Сейчас бы побалакать с Васькой напоследок…

— Ему сейчас не до тебя, Ёгор. Пусть освоится.

— Можно ли ему как-то помочь?

— В чужой монастырь со своим уставом не лезь. Слыхал? Ты в тех краях не барин. Твоя задача — за народом смертным приглядывать, а не с призраками лясы точить. Пока что парнишка за тебя работу всю делает.

— Хорош бухтеть. Не я Кольку в лес выпер одного.

— Он сам напросился… Вон, гляди. Обратно уже топает. Пора двери отворять.

Пес уселся к шаману поближе и протяжно завыл. Ёгор вновь принялся напевать уже знакомый мотив.

— Бубен забыл! — напомнил ему сподручный.

Старик одним движением схватил небольшой овальный барабан и ударил по его кожаной поверхности тяжелой звериной костью. Вновь настроившись на показательное выступление, дед забасил в такт разносящимся по всей веже звукам шаманского инструмента. И вновь силы природы пустились в пляс под танцевальный ритм: тело пламени извивалось, словно змея под дудку факира, земля сотрясалась по ногами стражей, ветер дергался, обвитый крепкими хомутами, а вода срывалась с облаков, дабы присоединиться к общему веселью, разбиваясь каплями дождя о порог хижины.

Собака кинулась наружу, навстречу холодной Луне, которой уже изрядно поднадоело наблюдать за чужими перипетиями, протянула к светилу морду и затянула свою собственную песню.

И вот наконец звуки лесной вечеринки затихли, и перед Ёгором появился его внук, забежавший в вежу с обезумевшим взглядом.

Глава 27. «Я не прощаюсь»

Коля, словно не веря своим глазам, кинулся к деду и принялся ощупывать его за плечи. Убедившись, что перед ним не кто иной, как человек из плоти и крови, парень завертел головой из стороны в сторону, изучая окружающую обстановку. Его тело тряслось, как листья на тех замерших осинах, что добросовестно исполняли свой долг перед тундрой под надзором более авторитетных товарищей.

— Я не… Этот старый шаман… Я долго искал… — запыхавшись, тараторил Коля, не в состоянии связать ни единого предложения.

— Тшш… — принялся успокаивать его Ёгор. — Я знаю, я все знаю.

Парень долго переводил дыхание. Его глаза так и норовили закрыться, но страдалец боялся сомкнуть их, чтобы снова не потерять деда.

— Это ты ему позволил? А кстати, где Оця? — наконец успокоившись, произнес Коля.

— Все не так просто. Я тебе потом расскажу, а пока отдохни.

— Еще чего! Сматываться нужно отсюда!

— Ну куда мы на ночь глядя пойдем? Дождемся рассвета.

— Он никогда не наступит, как ты этого не понимаешь! — как умалишенный заорал парень. — Если уходить, то сейчас! Здесь есть прямой выход.

Пес равнодушно наблюдал за развернувшейся картиной, опустив морду на аккуратно сложенные лапы.

— Да скажи ты ему уже, — раздалось у шамана в голове.

— Хочешь, чтоб у него сердце окончательно разорвалось?

— Ничего с ним не станется!

В хижине воцарилась тишина. Глаза старика забегали в нерешительности.

— Тебе придется возвращаться одному…

Ёгор постепенно погружал внука в свою мутную историю. Тот, похоже, уже не удивлялся ничему. Дед с воодушевлением описывал произошедшие события, сопровождая свои слова шутейками и бурными восклицаниями. Он изредка поглядывал на своего мохнатого товарища и ждал от него хоть какой-нибудь поддержки. Но тому абсолютно не было никакого дела до эмоциональных всплесков своего хозяина и тяжелых придыханий молодого гостя.

Коля смотрел в глаза новоиспеченного шамана. В них не было ни толики обреченности или сожаления. Впервые за два года старик сидел, гордо расправив плечи, и не обвинял себя по поводу и без.

— Ты всегда сможешь найти меня здесь. Я позабочусь о том, чтобы ты в любое время дня и ночи мог найти затерявшуюся тропинку, ведущую к хижине, — завершил свою байку Ёгор.

— Не пожалеешь ли ты когда-нибудь о том, что забрался на Могильный остров?

— Я слишком долго о чем-то сожалел… А теперь у меня на это не будет времени! — и он разразился радостным смехом. — Я теперь снова кому-то нужен… Пускай народ даже и не догадывается об этом.

— Ты всегда был нужен нашей семье! Ты всегда был нужен мне…

— Пройдет неделя, и рутина вновь накроет вас с головой… Мать твоя до сих пор не может доехать до отчего дома. Кстати, не нужно ей знать о случившемся. А то глядишь — в дурку сдаст! И чего тогда?

Коля захихикал, вытирая с щек набежавшие слезы.

— Присмотри за моим домиком. Ты теперь в здешних краях надолго… И будь аккуратней с местными… Они, как оказалось, не те, за кого себя выдают. Не все, разумеется. Галка-то всегда нож за спиной прятала, я прямо-таки видел, как острое лезвие блестит на солнце. И это… Попрошаек уличных не обижай, а то они тоже зубы показывать умеют. Оця, вон, захворал, так они вообще страх потеряли!

Внук ничего не мог ответить деду из-за противного кома, застрявшего прямо в глотке.

— А я могу остаться с тобой? — выдавил он спустя минуту.

— Исключено! У тебя своя задача имеется! Зимой здесь совсем от холода околеть можно… Как маленький, ей-богу! Если чего по хозяйству подсказать надо — приходи, расскажу. Ты должен быть там, а я — здесь. У нас хорошая команда получится, это я тебе обещаю!

— Я совсем не представляю, что делать со стадом.