Анастасия Смышляева – Помнить имя свое (страница 29)
Неловкое молчание прервала протяжная песня, затянутая одним из хозяев хижины. А после и остальные, включая мохнатого товарища, подхватили ее. Гармоничные звуки заполняли окружавшее пространство и мягкой вибрацией отражались в груди. Ёгор впервые слышал эти непонятные слова, однако неожиданно для себя открыл рот и запел вместе со всеми.
Одни мотивы сменялись другими, голоса переплетались воедино, заставляя костер разгораться сильнее. Когда пение смолкло, Оця произнес:
— Ты теряешь время, Ёгор. Освободи пламя сердца своего, отпусти надоедливые мысли и пропой нашу песню перед очагом жизни своей. А коли нужно будет, ты всегда сможешь найти нас здесь. Только не запирай наглухо двери. Ибо будем мы глухи к мольбам твоим.
После этих слов Оця поднял веки, под которыми вместо глаз открылись две темные пропасти, затягивавшие внутрь каждого смотрящего в них. Дыхание Ёгора остановилось, и он нырнул в зияющую пустоту. В мгновение он вновь очутился в собственной веже, а его смиренный пес по-прежнему лежал напротив.
— Где Колька, знаешь? — обратился старик к собаке.
Та встала и начала что-то вынюхивать вокруг. После подошла к хозяину и запихнула нос ему в карман. Оттуда собака вытащила зубами оберег из оленьего рога и положила его у старческих ног.
— Что ж я раньше ему кулон этот не отдал…
Ёгор повернулся лицом к горящему огню и устремил свой взгляд в самое сердце очага. Тревога комом застряла в горле, а руки крепко сжимали амулет. Дед уловил правым ухом едва различимое: «хи-хи-хи». Языки пламени взмыли вверх, став гладким холстом, на котором, словно написанная кистью художника, возникла картина. На ней старик мог увидеть своего внука, стоявшего на коленях перед сидящим на золотом троне сморщенным карликом, и толпу других подобных существ, таращившихся на Колю в ожидании действа.
— Не вмешивайся, лишь кинь оберег в очаг, — раздался шепот в левом ухе.
Старик так и поступил. Пламя сожрало гладкий кулон и вновь успокоилось, скрыв видение, будто того и не было.
Ёгор быстро обернулся влево, дабы уличить своего пса в очередной трансформации, однако тот спокойно дрых, слегка подергивая лапами.
— Опять шифруешься, — с усмешкой произнес дед и принялся за готовку.
Глава 21. Неприкаянная душа
Коля кое-как выполз из узкого подземного тоннеля, жадно хватая ртом воздух долгожданной свободы. Беглец вымазался так, что при случае вполне бы сошел за своего среди лесных дикарей. А безумные, мечущиеся из стороны в сторону глаза делали этот образ еще более убедительным. Словно на автопилоте парень поднялся на ноги и ринулся прочь от злосчастной норы. Но куда он надеялся убежать? Весь остров напоминал какой-то испорченный дуршлаг, из любого отверстия которого могла выскочить целая орда босоногих карликов, жаждущих наваристого человечьего бульона к очередному застолью, и заполонить собой весь лес.
«Ну где же эта проклятая вежа?» — стонал в душе Коля, пытавшийся скрыться от собственного страха среди сырых буреломов. Нескончаемая ночь набрасывала на него свое покрывало в надежде задушить. А сосны пристально наблюдали за этой худой «подопытной крысой», семенящей тоненькими лапками по предательски скользким булыжникам.
В конце концов Коля достиг самого берега и чуть не свалился прямо в слегка раскачивающуюся на поверхности воды надувную лодку, весьма опрометчиво брошенную на произвол судьбы посреди таинственного озера. Уставившись на тихую зеркальную гладь, он замер. Может, ему стоило просто уплыть отсюда? И бросить своего старика среди всяких дармоедов? Ну нет же. Наверняка дед уже обыскался внука по ту сторону Сейда. Но… Его лодка же здесь. А может, сейчас за спиной раздастся ворчливый призыв Георгия проснуться?
— Коля… — послышалось поблизости.
Тот сразу же пришел в себя, узнав знакомый женский голос. А буквально через секунду он увидел вальяжно лежащую в лодке красавицу. Она распластала свой длинный рыбий хвост и облокотилась на бортики надувного судна, кокетливо подперев подбородок ладонью и перебирая по впалой щеке костлявыми пальцами, на одном из которых красовалось золотое колечко. Парень совершенно не обратил внимания на ее весьма необычный облик, ведь он смотрел не на какую-то там русалку. Он смотрел на Настю и тотчас же провалился в ее темные, словно глубокий омут, глаза.
— Я устала тебя звать, родной мой… Почему ты не идешь со мной? — продолжала она.
Коля молчал. Его мысли превратились в скользкую бесформенную тину, а язык оказался запертым за решеткой стиснутых зубов.
— Плыви за мной… По ту сторону озера тебя уже дожидаются… Дай мне руку…
Парень не замечал ее пожелтевших ногтей и сморщенной от влаги бледно-серой кожи. Он вновь хотел прикоснуться к той, что провожала его взглядом на перроне Ладожского вокзала, игриво махая вслед изящной ручкой и с неловким сожалением улыбаясь уходящему вдаль поезду «Санкт-Петербург — Мурманск». Коля тянул ладонь навстречу сладостной иллюзии, пропитанной запахом удушающей сырости, и уже не мог сопротивляться бездумным порывам.
Парень подступил ближе к воде по мшистому берегу, усеянному несуразными мелкими валунами, а потом решительно устремился к девушке. Кончики их пальцев соприкоснулись. Что-то будто кольнуло Колю в самое сердце, а по венам побежал щиплющий холодок. И в тот момент, когда водяная богиня уже хотела ухватить его запястье, он резко отпрянул назад и, поскользнувшись, свалился на спину.
— А ты все такой же нерешительный и бесхребетный! — зашипела она и замолчала, будто сразу пожалев о сказанном.
— А ты все такая же эгоистичная и нетерпеливая! — будто очнувшись, воскликнул парень.
— Ну, не серчай… Подымайся… Поплывем отсюда… Только ты и я… Ведь ты за этим сюда пришел…
Голос длинноволосой русалки снова лился протяжной мелодией под аккомпанемент виртуозного ветра. Только теперь в ней проскальзывали фальшивые ноты, которые так и резали слух. Коля закрыл глаза, и из груди вырвалось:
— Хватит! Эта чушь лишь сбивает меня с толку! Я не за этим здесь! Да я вообще не должен быть здесь!
— Я же помогу тебе… Отсюда лишь один выход, милый…
Может, действительно, стоило шагнуть в воду вслед за бледной красавицей? Она ведь точно вытянула бы его из этой несуществующей реальности. Быстро и безболезненно. Неясно, сколько времени Коля уже метался в границах иллюзии и сколько всего ему еще предстоит увидеть, если он не сделает решительный шаг. В противном случае парень больше никогда не сможет любоваться восходящим над горизонтом солнцем. Все же предельно просто, не правда ли?
Нет. Неправда. Георгий даже во сне никогда не бросал внука, а тот собрался улизнуть при первой же возможности. Ан нет! Тем более, если это сон, то неужто с ним что-то произойдет?
— Неужели ты хочешь остаться здесь? Я же могу подарить тебе еще один шанс все исправить… Проснувшись, твоя душа вернется… Ко мне… Она наполнится вновь согревающей и такой наивной влюбленностью…
Коля окончательно запутался в собственных мыслях. А вскоре эти «романсы» напрочь затуманили его голову. Вот она, его Настя. Подумаешь, немного осунувшаяся, исхудалая… Но все такая же прекрасная. Даже с этим неподходящим ей цветом волос. Сон это или нет… Она зовет его. И Коля наконец возьмет ее за руку и увидит наполненные любовью глаза. Если время и расстояние не смогли справиться со своей задачей, так пусть же этот взгляд завладеет им бесповоротно и утянет в пучину сладкой дремы… Или страдалец наконец-то спасется от назойливых воспоминаний, оставляющих на душе зудящие пятна.
— Я разочарована вашим вкусом, молодой человек! — прозвучало за спиной.
До боли знакомый и родной голос в секунду вырвал Колю из состояния приятного транса. Он медленно обернулся и не поверил своим глазам.
— Ты только посмотри на эти мокрые патлы и гнилые зубы! Да от нее тухлой рыбой воняет! — возмущалась Анна, указывая внуку на шипящую от возмущения русалку.
Парень в изумлении уставился на бабушку и напрочь забыл о девице, барахтающейся в надувной лодке в попытках поскорее смыться, ведь теперь ее добыча окончательно сорвалась с крючка.
— Опять ты стоишь как истукан! Пойдем отсюда скорее, а то наверняка станешь жертвой своего неразумного выбора!
Коля беспрекословно, совсем как в детстве, последовал за бабулей. Он шагал рядом и краем глаза рассматривал ее. Все такая же осанистая женщина с уверенной походкой. От следов погубившей ее болезни не осталось ни единого напоминания. Коля лишь отметил сильно уставшие глаза и слегка дрожащие руки. Анна вела своего внука подальше от злосчастного берега, вглубь леса.
— Почему ты здесь? — наконец-таки произнес Коля.
— А где мне еще быть, если вы с дедом в трех соснах сориентироваться не в состоянии? И открою тебе небольшую тайну, дорогой мой: ты находишься в самой что ни на есть реальности. Так что прекращай дурить!
— Разве ты не должна быть где-то… — парень немного замялся.
— На небесах, хотел сказать?
— Почти…
— Если бы Георгий так не сокрушался каждую ночь по моей кончине, я бы давно уже прохлаждалась где-нибудь под золотыми яблонями! — сетовала Анна. — Каждый день он со мной разговаривает. Думаешь, каково это — мотаться сверху вниз? Подыми голову к небу!
Коля задрал нос и увидел небывалой красоты сполохи, переливающиеся из зеленого в иссиня-фиолетовый. Когда он в последний раз видел северное сияние? Весьма опрометчиво упускать из виду такое сокровище. Цветные волнистые тропы проходили вдоль по черному полотну, указывая путь, казалось, в совершенно другие миры.