Анастасия Смышляева – Помнить имя свое (страница 25)
Пройдя так минут пять быстрым шагом, Коля начал немного нервничать.
— Да чего ты? Это всего лишь сон. Отделаешься легким испугом. По классике жанра сейчас появится дедушка и все разрулит, — бубнил замерзающий парень себе под нос.
Но в тот момент, когда Коля с разбегу споткнулся о низенький, почти незаметный пенек и со всей дури приложился коленом о поваленный на землю ссохшийся ствол березы, происходящее показалось ему реальным как никогда.
— Деееед! — заорал злой от боли парень.
— Деееед! Хи-хи-хи! — раздалось тихо в ответ.
— Георгий! — повторно прокричал Коля.
— Йигроег! Хи-хи-хи! — снова произнес писклявый голосочек.
Коля замотал головой, пытаясь сообразить, откуда доносятся непонятные звуки. Однако не мог разглядеть ни души.
— Кто здесь? — произнес он.
— Седз отк? Хи-хи-хи!
Из-под бурелома выглянула маленькая голова. При свете луны Коля мог разглядеть огромный нос, похожий на картофелину и усеянный крупными бородавками, и маленькие глаза-пуговки. Парень с опаской наблюдал за существом, которое выбиралось из укрытия. Теперь Коля мог видеть большие, торчащие в стороны уши и крохотные ручки, пухлые пальцы которых слегка касались коры березы. Карлик ловко вскочил на ствол дерева. На его округлое тельце был натянут кожаный балахон, а ноги-сардельки оказались совсем босыми. Ростом он был не больше полуметра.
Казалось, гном тоже весьма недоверчиво глядел на незнакомца. Он застенчиво скрестил руки на выпирающем круглом пузе и будто чего-то ждал.
Коля в недоумении уставился на существо. Что обычно делают в таких случаях и что говорят?
— Ты кто такой? — через некоторое время неуверенно спросил он.
— Йокат отк ыт? Хи-хи-хи!
«Что он бормочет?» — не мог сообразить Коля, продолжая таращиться на карлика.
Тот спрыгнул с березы и потопал к новому знакомому. Существо встало одной ножкой Коле на сапог и потянуло свои ручонки к его боковому карману. Парень решил, что сейчас ему лучше не двигаться. Откуда знать, чего можно было ожидать от этого уродца. К тому же он отчетливо мог теперь разглядеть длинные грязные ногти на гномьих пальцах.
Не сумев дотянуться до цели, карлик что-то недовольно пробурчал себе под нос, слез с сапога и уставился на Колю. Парень сунул ладонь в карман и брякнул мелочью. Гном широко раскрыл глазенки и в нетерпении закивал головой.
— Тебе это нужно?
На этот раз гном решил не отвечать, но продолжал трясти своей лысиной. Коля достал монеты и протянул карлику их на ладони. Тот сразу же схватил мелочь и запихнул ее всю себе в рот, потом достал из-под балахона засохший цветок клевера и протянул его Коле.
— Спасибо, — ответил он, забрав «товар», хотя это был весьма неравноценный обмен.
Однако существо продолжало стоять и выжидающе таращиться.
— У меня больше ничего нет.
Конечно же, Коля соврал. На шее у него висела толстая серебряная цепочка, очень давно подаренная ему бабушкой (царствие ей небесное!). И, кажется, гном ждал именно эту «валюту». Поняв, что его новый знакомый туго соображает, попрошайка вновь пошарил у себя под балахоном, вытащил оттуда ржавую гильзу и протянул ее, одновременно указывая пальцем на свою шею.
— Не, товарищ, этого я тебе не отдам, — замотал головой Коля.
Глаза карлика злобно сузились, и он резко швырнул ржавую гильзу на землю, а вскоре вовсе скрылся где-то под деревом.
Коля заглянул за ствол поваленной березы, где несколько минут назад пряталось лопоухое существо, и увидел там довольно широкую нору. Света от холодной луны было недостаточно для того, чтобы разглядеть дыру повнимательней. «Он сиганул именно туда», — подумал парень, приближая лицо к углублению. Он машинально потянулся в карман своей куртки за телефоном, дабы включить фонарик. Однако после нескольких безрезультатных нажатий на кнопку блокировки Коля опомнился.
Только он положил дохлый смартфон обратно в карман, как из норы возникли пухлые пальцы и вцепились в серебряную цепочку, выглядывающую у Коли из-под футболки. Парень схватил маленькую ручонку, пытаясь ослабить давление металлической «змейки» на шею и высвободить ее из гномьих когтей. Но это оказалось весьма непросто. Карлик настойчиво тянул украшение на себя с твердым намерением заполучить его, а потом и вовсе содрал желанную «прелесть» с шеи незнакомца.
— Ах ты зараза мелкорослая! — ругался Коля, схватив существо за тоненькую ручонку.
— Яалсороклем азараз ыт ха. Хи-хи-хи!
— Пусти, я сказал!
— Лазакс я итсуп. Хи-хи-хи!
И вот уже изрядно взбешенный Коля вытянул гнома из дыры, и тот повис на приличном расстоянии от земли. Носатое существо с опаской посмотрело вниз и запищало, болтая маленькими ножками. От страха карлик еще крепче впился пальцами в цепочку, а потом уставился на противника умоляющим взглядом.
— Либо ты отпускаешь ее, либо рухнешь вместе с ней вниз, — спокойно и отчетливо произнес Коля.
Гном разжал пальцы. На его лице боролись сразу две эмоции: испуг и обида. Парень, удерживая крохотное запястье лесного жителя, осторожно опустил его на землю и надел на шею блестящий подарок бабули.
— Таки испортил! — вздохнул Коля, разглядывая поврежденную застежку.
Щеки карлика раздулись от негодования, он напоследок фыркнул в сторону долговязого встречного, что-то пробубнил под нос на своем и скрылся в темной норе.
Глава 17. «Будет так, как должно»
Георгий проснулся от собачьего лая. Огромный мохнатый пес стоял перед его лежанкой, наблюдая за пробуждением гостя. Огонь посреди вежи почти погас, отчего внутри стало довольно прохладно. Старик окинул взглядом хижину.
— Где Колька? — произнес он.
Дед кинулся к входной двери и отворил ее. Снаружи царила лунная ночь и абсолютная тишина. Даже сосны перестали перешептываться между собой о происходящем в округе. Георгий с тревогой всматривался вдаль и мотал головой из стороны в сторону.
— Не ходи за ним… — простонал не спавший все это время шаман.
— Куда он делся?
В ответ — молчание. Георгий подошел к лежащему на шкурах Оце, опустился перед ним на колени и настойчиво повторил:
— Где мой внук?
— Здесь он, на острове. Мальчишка сам должен пройти через это. В конце концов он найдет то, что так долго ищет. Ведь именно за этим он сюда пришел, ведь именно об этом просила его утопающая в сомнениях душа.
— Я не могу оставить его в лесу, посреди озера.
— Будет так, как должно. Он обретет себя и успокоится. А у тебя, Ёгор, своя дорога.
— О чем ты говоришь? Я тебя совсем не понимаю.
— За мной скоро придут братья и проводят к нашему общему пристанищу, откуда весь здешний мир виден как на ладони. Поприветствуй их и пригласи присесть у моего очага, пока тот совсем не погас. Они вознесут протяжную песнь к Небу и откроют врата в Вечность. Ты внимай их возгласам и ожидай своей очереди. Как только настанет твоя пора, мои братья обратятся к тебе. Ты все поймешь и сможешь даже указать своему внуку верный путь, — прохрипел шаман, после чего медленно закрыл глаза.
Сердце Георгия бешено колотилось. Слова нойда казались ему совершенно непонятными, однако он чувствовал, что не должен им противиться. Пламя в центре вежи слабело с каждой минутой, как и дыхание мучившегося Оци. Мохнатый пес не отходил от своего хозяина, смиренно положив морду на подергивающиеся ноги. Изредка поглядывая на дверь, он тяжело вздыхал и шмыгал своим мокрым носом. А когда пальцы шамана взмывали в воздух, изображая непонятные простому смертному жесты, собака приподнималась и облизывала его руки.
Георгий изредка подкармливал огненные языки мелкими поленьями. Пламя жадно сжирало их, фыркая от попадающей в его пасть влаги, и отчаянно тянулось вверх. Старик заметил, что с каждой кинутой в огонь деревяшкой вдохи колдуна становились глубже, а выдохи сопровождались меньшими хрипами.
«Аннушка, прости меня, дурака. Тебя не сберег и Кольку вглубь лесной чащи завел, — сокрушался про себя дед. — Да помогут ему ангелы».
Он подполз к лежащему нойду и попытался напоить его холодной водой. Тот отказывался глотать. Как только влага коснулась его потрескавшихся губ, языки пламени резко пригнулись к земле и теперь уже облизывали обрамляющие их камни.
— Оставь меня, — простонал шаман.
Георгий тихонько отполз назад. Внутри хижины становилось совсем темно. И чем больше тьма окутывала вежу, тем сильнее старческое сердце терзала вина. Слезы подкатывали комом к горлу и уже стремились хлынуть из потускневших глаз, а из глотки рвался жалобный крик.
— Зря ты мучаешь себя, Ёгор, — раздалось в тишине. — Ведь это не твоя работа. У тебя лишь одна задача — разжечь для других огромный очаг, согревающий холодные руки.
Нойд потянулся костлявыми пальцами к огню и плавным жестом затушил его. После в дверь хижины настойчиво постучали. Георгий с замиранием сердца уставился на выход и не спешил открывать. Тогда чей-то кулак принялся колотить куда сильнее. Старик медленно поднялся и с опаской направился отворять гостям.
На пороге дед увидел пятерых старцев, держащих в руках продолговатые бубны. Совсем такие же, как тот, что недавно с большим интересом изучал Коля. Закутанные в оленьи шкуры мехом внутрь незнакомцы молча глядели на встречавшего их Георгия, который попятился назад, опустив глаза в пол.
Все пятеро вошли в хижину и встали полукругом около замершего Оци. Веки нойда тихонько дрожали, а грудь лишь слегка подергивалась. Старцы вознесли свои руки с бубнами вверх к потолку, и один из них громко заголосил. Его пение напоминало низкие звуки варгана. Как только первые три ноты вырвались из глотки нойда, его спутники одновременно ударили в свои ритуальные инструменты специальными колотушками, в роли которых выступали массивные звериные кости. Вибрации бубнов прошли внутрь груди Георгия, встряхнув в ней и без того ошалелое сердце, а после выбрались обратно наружу с очередным выдохом.