Анастасия Смышляева – Помнить имя свое (страница 12)

— Пешком, что ли, попрешься?

— Там три дня пути всего. Все, что нужно, у меня имеется. И палатку поставлю, и озеро переплыву, и брод пройду. Не впервой. Через Ловозеро переправлюсь, а там через заказник до Могильного острова11 доберусь.

— Зачем тебе до Шаманьего острова идти? Сдурел, что ли? Не вздумай! — закричала женщина. — Не пущу никуда тебя! Ты и на метр к нему не подплывешь!

Елена разрыдалась и упала на стул. Отпустить мужа по намеченному им пути — значило похоронить пустой гроб на местном кладбище. С каждым последующим всхлипом ее сердце все сильнее и сильнее рвалось от предчувствия утраты.

— Да как же я одна останусь? — рыдала она. — Тебе что, какие-то олени дороже меня?

Василий с минуту глядел на жену растерянным взглядом. Никогда еще он не заставлял свою женщину так убиваться в слезах. Старик понимал, что должен попытаться вернуть своих оленей, но самое главное — узнать, как предотвратить надвигающуюся беду. Он чувствовал, что так просто не попадется в лапы какой-нибудь ведьмы или лешего и может рассчитывать на помощь шамана Оци, который там обитал. Василий опустился на колени перед Еленой и сказал:

— Только Оця поможет нам все сохранить, ибо человек тут уже ничего не поделает. Я уже бывал с отцом на этом острове. Помнишь, Игореныш наш больным родился? Говорили, и до двух годков не протянет. Плюнули на нас все. Мы тогда с папашей-то и направились к Оце за помощью. Прости меня, Ленка.

— Васька! Да что ты такое говоришь! Неужели ты за жизнь ребенка кому-то кроме Господа обязан? — глаза женщины расширились от ужаса.

— Он жив зато остался и здоров! Иначе было никак, Ленушка! Но я знал, что ты не позволишь, вот и слова тебе не сказал.

— Что ты, Васька, наделал… Получается, пришел черед расплачиваться! — громче зарыдала Елена.

— Ленушка, Оця поможет, не переживай!

— Дурак ты, Васька! До сих пор ничего не смыслишь! Да им душа твоя нужна, а не олени!

— Мое время еще не пришло! Меня никто не тронет. И оленей я верну. А там потолкуем.

Больше она не сказала мужу ровным счетом ничего. Весь оставшийся вечер она молча бродила по дому да около, посматривая на друга сердца своего. Да вот друг ли он теперь? Ни теплого прощания, ни напутственных слов, ни иконки за пазухой. Васька лишь молча поцеловал супругу в лоб напоследок.

Муся тем временем громко мяукала и терлась о ноги любимого хозяина. Она впивалась в его штанину острыми когтями в надежде обратить на себя внимание. Когда тот садился на стул, кошечка нагло запрыгивала старику на колени и заглядывала ему прямо в глаза. Порой ее голос переходил на вой. Будто она пыталась остановить Василия.

Супруга все это время оставалась непреклонна. Матушка говаривала Елене, что вмешиваться в промысел Божий нельзя. Так всегда она и делала. И посчитала жизнь единственного сына наградой за свое смирение. Как же она ошибалась. Но и теперь посчитала верным не вмешиваться.

Глава 8. Один посреди промозглой тундры

Василий шел по земле, которая была холодна к чувствам отчаянного путника. Она бросала к его тяжелым от веса болотных сапог ногам камни, которые делали тропу еще более трудной для прохождения. Ветер, дувший с озерных далей, усердно пытался повернуть старика в другом направлении, однако увесистый рюкзак на плечах ни под каким предлогом не позволял этого сделать. Да как вообще можно было столько с собой набрать? Как его одряхлевшие мышцы согласились на такое? Пролетающий над головой старика ворон издал звук, похожий на смех.

Он дошел до Ловозера12 и остановился. Огляделся по сторонам. То тут, то там копошились местные рыбаки, мелькая между стройными карликовыми деревцами. Вода тихонько поглаживала край суши, будто жалея этот уставший от тяжести навалившихся на него валунов берег, а лес накрыл его мягким одеялом бледного лишайника. Отсюда озеро казалось таким огромным, что старый оленевод на секунду усомнился в своих намерениях направляться дальше. Простор, пустой и необъятный, прятал за собой желанную цель, нашептывая: «Останься здесь».

Василий приметил неподалеку пару любителей порыбачить, подготавливающих свою моторную лодку к старту.

— Мужики, подкиньте до Собачьей Губы. Сам не догребу руками даже до вечера.

— А чего не подготовился-то? — посмеялись те. — Ты нас за дураков не держи, на халяву не повезем.

Старик протянул говорившему синюю купюру.

— Вот это уже разговор. А ты, поди, на Сейдозеро собрался? Не браконьерить ли?

— Если бы я туда браконьерить пошел, то неужто я перед вами сейчас бы здесь стоял?

— То-то и оно. Через минут десять отчалим.

Рыбаки аккуратно подготовили свои снасти и погрузили их на свое скромное судно. Довольные, что сумели урвать уже некую добычу на берегу, они бодро готовились к выходу. И вот Василий уже снял с плеч непривычную ношу, положил рюкзак в лодку и прибавил тем, наверное, не один десяток килограмм к общему грузу.

— На туриста ты не особо похож… Порыбачить-то и здесь можно! А там и на воду не сойдешь. Заказник же как-никак, — один из товарищей явно любил поболтать.

— Места там живописней! Душа на старости лет зрелища просит, — без промедления ответил оленевод так убедительно, что Станиславский бы точно отказался от своих легендарных слов «Не верю!».

— Смотри, не помри от такой красоты! — с недоверием произнес владелец транспорта.

Весь дальнейший путь шли молча: рев мотора спасал Василия от лишних вопросов. Нос довольно цивильной лодки прорезал холодную воду, расщепляя ее непокорность на тысячи брызг, летящих подальше от нарушителей озерного покоя. Яркое, но уже скупое на тепло солнце слепило глаза и пыталось из последних сил согреть путников. Каменистые возвышенности следили за ними, пытаясь разгадать истинную цель их визита.

Прошло достаточно времени, возможно, около полутора часов, прежде чем путники достигли точки назначения. Старик шагнул прямо в воду, немного не дотянувшись до берега. Лодка под ним качнулась, и, чтобы не потерять равновесие, он уперся в ее мокрый борт. Что-то противно щелкнуло в пояснице. Закинув на плечи ставший ненавистным рюкзак (как было хорошо без него!), Василий поглядел на рыбаков, наблюдавших все это время за неторопливыми движениями любителя прекрасного, и проорал сквозь рычание лодки:

— Спасибо, мужики! Ни хвоста, ни чешуи!

Те лишь молча махнули ему в ответ.

Старику предстояло перейти мыс Кесьнерк до реки Сейдъяврйок. Уже на этом этапе неведомая сила пытается запутать неопытного туриста, пользующегося навигатором: электронный дурила прямиком наведет его любопытный нос на тропу вдоль линии электропередач (крайне непредсказуемое и не оставляющее шансов препятствие). Василий и знать не знал про все эти «плоды прогресса», поэтому направился вдоль правого берега журчащего водоема, куда нога современного туриста ступала крайне неохотно.

Почему он вообще не пошел до левого берега Сейдъяврйока по комфортабельным деревянным мосткам, специально сооруженным в пределах заповедника для его немолодых ног? Простота и легкость!

Старик помнил те времена, когда такого понятия, как «Заказник Сейдъявврь», не существовало и в помине. Никаких настилов, табличек. Только икона Божьей Матери и котелок энтузиазма. Сейчас же тебя чуть ли не на руках готовы донести до самого «священного» озера. Эх, всю романтику уничтожили.

Наш путник выбрал путь наибольшего сопротивления. Погода ему благоволила, и он с особой готовностью преодолевал родимые болота, чавкая пудовыми сапогами. Старик скрипел своими тугими суставами до тех пор, пока не почувствовал, что пора бы и остановиться. Василий приземлился прямо в заросли черники. Он поймал взглядом несколько довольно крупных ягод, что было весьма странно в такое время. «Небось, зима шибко морозной будет», — промелькнуло у старика в голове.

Он достал из своего рюкзака — будь он неладен — краюху черного хлеба и кусок оленины. Ну и куда же без термосочка с крепким чайком. Одним святым духом сыт не будешь. Старик старался есть понемногу, чтобы его совсем не разморило от резкого повышения сахара в крови. Дойти хотя бы до ближнего берега Сейдозера необходимо было до темноты. Однако его сердце не прекращало судорожно колотиться. И дело, скорее, даже не в препятствиях на маршруте, а в ощущении полной непредсказуемости того, что могло произойти. Одинокая душа посреди северного леса совершенно не знала, чего ожидать от него. Василию бы обвеситься чем-нибудь или куртку наизнанку надеть, что ли… Но пока ничего не предвещало бурных событий. В любом случае старик был уверен, что бояться ничего нельзя, ибо это «нечто» тебя быстро найдет.

Он поцеживал уже поостывший напиток и вспоминал Елену. На минуту ему стало стыдно за проявленное бесчувствие. Как говорится, изменись сам, и изменится мир вокруг. Но огрубевший оленевод хотел сначала изменить весь мир. Вмешаться в меняющиеся реалии. Он уже вмешался в них десятки лет назад.

В глубине души Василий хотел затеряться в этой тундре, чтобы о нем вспомнили. Вспомнили родные и близкие, поплакали о нем. А ему недостаточно слез слабеющей супруги?

Путник сам не заметил того, как заснул прямо на холодной земле, увлеченный мыслями о родном доме. А ведь по выбранному им утомительному маршруту ему предстояло идти еще как минимум шесть часов. Ближе к восьми вечера начнут опускаться сумерки, а там как Бог даст…