Анастасия Смогунова – Нити марионеток (страница 6)

– Это решение, которое вы предлагаете, – продолжал Мельников, – оно может накрыть нас обоих. Если выйдет наружу, мы оба окажемся под ударом. Ваши схемы – это тень на мою репутацию.

Лавров обжег взглядом Мельникова, как будто его слова были личным оскорблением.

– Я рискую не меньше вас, Олег Александрович, – сказал он холодно, – но вы понимаете, что если сделка не состоится, последствия могут быть для нас обоих не менее страшными. Мы договорились о том, что нужно сделать. Мы обеим сторонам обещали выгоду. Неужели вы хотите, чтобы кто-то подставил нас?

Мельников тяжело вздохнул. Он понимал, что и его шансы на успех зависят от этого. Разговор пошел по старой схеме: все было договорено, и никто не мог отойти от взятых на себя обязательств.

– Хорошо, – наконец согласился Мельников. – Сделаем. Поставки с физраствором, но мы двигаемся очень осторожно. И если что-то пойдет не так – вы не забудьте, кто ответит за это. Вы все равно будете держать все под контролем.

Лавров чуть улыбнулся, но в его глазах не было радости. Он знал, что это только начало и игра с огнем продолжится. Сделка заключена.

– Понимаю, Олег Александрович, – сказал он, глядя на мужчину с холодной уверенностью. – Все будет сделано, как мы и договорились.

Мельников кивнул и медленно отпил из бокала. Лавров подождал, пока тот не прервет напряженное молчание.

– Я сделаю все, чтобы эта сделка не повредила нам, – добавил он, и его голос стал тверже. – Но вы должны помнить, что если эта история всплывет, мы с вами окажемся в одной лодке.

Мельников посмотрел на него, снова задумался. Лавров внимательно следил за его реакцией и, когда тот не ответил, понял: их сделка уже состоялась. Но за этим стояли другие люди и другие жизни.

Скоро они покинули ресторан, но Лавров в тот момент уже знал, что ступил на опасный путь. Это было не просто бизнесом. Это было нечто большее.

Маргарита сидела в машине, ее взгляд был устремлен на дорогу, но мысли блуждали далеко. Порой она не могла избавиться от воспоминаний о своем детстве, о том, как ее родители погибли в одну зиму. Вся жизнь, как и картина событий в ее доме в ту минуту, когда она пряталась ребенком в шкафу, была словно скрыта в тумане, где остались лишь яркие, болезненные образы, которые она никак не могла стереть из памяти. А теперь ее мысли снова возвращались к делу Матвея. Почему все так вышло? Как они с ним, такие молодые, оказались здесь, в центре этой грязной игры, где царят тени, где правда не имеет значения, а борьба идет за жизни и судьбы?

Илья сидел рядом, молчаливый и сосредоточенный. Он знал, что сейчас не стоит заводить разговоров, особенно с ней. Но тем не менее он заметил, как она все больше углубляется в свои мысли.

Вдруг звонок прервал молчание. Телефон Маргариты. Сигнал был неприятным и настойчивым. Она взглянула на экран и на секунду задержала дыхание, заметив, что это был ее начальник.

– Да, слушаю, – ответила она, пытаясь сохранять спокойствие.

– Марго! Срочно ко мне в кабинет! – послышался в трубке напряженный и почти взрывной голос начальника следственного комитета. – Немедленно! Не тормозите! Я жду вас!

Маргарита мгновенно поняла, что это не обычный звонок. В голосе начальника ощущалась тревога, скрытая угроза. Она быстро бросила взгляд на Илью, который не успел ничего сказать, как машина уже замедлила ход, приближаясь к зданию следственного комитета. Он молча подал ей знак, чтобы она шла первой.

Раевский Игорь Борисович сидел за своим столом, лицо его было мрачным, как всегда, когда приходили новости о делах, которые не укладывались в рамки обычного расследования. Но сейчас выражение его лица стало особенно тревожным. Он поднял взгляд, когда дверь кабинета открылась и Маргарита вошла. За ее плечом стоял Илья – молчаливый и собранный, как всегда в кабинете начальника. А так он был главным шутником.

– Ты что творишь, Маргарита? – В голосе Раевского слышалась неприкрытая тревога. – Ты совсем с ума сошла?! Почему ты опять полезла в это грязное дело?

Маргарита шагнула в кабинет не колеблясь, и в ее глазах был огонек решимости, который он так хорошо знал. Она уже привыкла к его беспокойству. Он всегда был ей как отец, всегда тревожился о ее безопасности. И в этот раз его тревога была особенно оправданной.

– Игорь Борисович, я не хотела… – начала она, но ее голос звучал твердо.

– Я не специально влезла в дело Матвея. Это как-то получилось само собой. Но когда мы начали расследовать убийство этой женщины в костюме красной шапочки, в котором фигурирует присланная мне кукла, все стало указывать на забытые нераскрытые дела. Я… чувствую, что это связано с коррупцией в фармацевтической отрасли и с тем, что расследовал Матвей.

Раевский вскочил из-за стола, и его лицо покраснело. Он прошел к окну, вглядываясь в дождливую Москву. Его переживания были понятны – он знал, что это не простое дело. Его беспокойство было оправданным.

– Маргарита, ты не понимаешь, что ты делаешь! – Он снова повернулся к ней, и в его голосе звучала не просто злость, а настоящая боль. – Ты же рискуешь всем! Мы с тобой уже не раз проходили через этот ад. Ты хочешь в это снова влезть?! Ты же сама видишь, что здесь не просто убийства. Я тебе говорю – там люди, которые не стесняются ничего. Ты ведь помнишь, что произошло с Матвеем.

Маргарита сделала шаг вперед. Ее глаза были спокойными, но в их глубине скрывалась решимость.

– Я помню. Это не просто случайность, Игорь Борисович. Я не думаю, что смерть Матвея была случайной. Но сейчас, когда я связала убийство Татьяны Левашовой с этой куклой, что мне прислали, и с расследованием Матвея, мне кажется, что все это как-то переплетается. И я просто не могу остановиться.

Раевский замолчал, его взгляд на мгновение стал мягким. Он не мог ее осудить, потому что понимал: она пережила такую боль, что теперь мало что могло помешать ей идти до конца. Но также он знал, к чему это может привести.

– Ты не понимаешь, что лезешь в опасную игру? Ты еще молода, ты не знаешь, на что способны эти люди. – Он снова подошел к ней. – Ты думаешь, что они просто так убили Матвея? Ты была с ним… Ты понимаешь, что они могли знать о вас обоих? И если бы ты продолжила, то это могло бы быть и твоим концом. А если ты не справишься, Маргарита…

Маргарита стояла молча, ее сердце сжалось, но она продолжала смотреть ему в глаза.

– Я знаю, что это опасно, Игорь Борисович, – сказала она тихо. – Но я не могу оставить это. Я должна узнать правду. Я не могу позволить, чтобы Матвей погиб зря. Я обязана это сделать.

Раевский перевел взгляд на Илью, который стоял рядом, неподвижный. Он тоже ощущал весь этот тяжелый воздух, но что-то в его выражении лица говорило, что он тоже не отступится.

– И ты, Илья, – Раевский взглянул на него с беспокойством. – Ты тоже в это влез? Ты должен понимать, что мы все под прицелом.

Илья молча кивнул, его взгляд был серьезным. Он понимал, с чем связана эта игра. Маргарита была решена довести дело до конца, а он был ее другом и коллегой и в этом деле не мог оставить ее одну.

Раевский вновь тяжело вздохнул, сжал кулаки, но не стал возражать. Его решение было принято – он больше не станет удерживать ее.

– Ладно, – сказал он, его голос стал тише, почти усталым. – Я тебя предупреждал. Иди, делай что хочешь, но помни: последствия могут быть фатальными. И не говори мне, что я не предупреждал. Ты как дочь для меня, Маргарита.

Маргарита улыбнулась едва заметно. Все, что оставалось, – это надеяться, что она вернется из этой игры живой.

– Я все понимаю, – сказала она тихо. – Спасибо.

Она развернулась и не оглядываясь пошла к двери. Илья молча последовал за ней.

Когда дверь закрылась, Раевский остался стоять у окна. Он знал, что это будет большой риск, но события больше не поддавались его контролю.

Маргарита и Илья молча вышли из кабинета Раевского. Оба были в раздумьях, и ни один не решился нарушить тишину. Игорь Борисович всегда был строгим, но это было на руку: когда начальник кричит, остается мало сил на обдумывание. Теперь же, выйдя из кабинета, они снова оказались в реальном мире, где каждое решение могло привести к непредсказуемым последствиям.

В коридоре, вдали от офисов, Илья первым нарушил молчание.

– Ну что, Марго, – его голос был легким, даже немного ироничным, – как ты думаешь, чем мы дальше займемся? Пора бы хотя бы чайку выпить. Я так и не поел сегодня. Ты тоже, небось?

Маргарита кивнула. Она не могла вспомнить, когда в последний раз нормально ела, но сейчас, в этот момент, мысль о чае и бутербродах вдруг показалась ей единственным хорошим планом на фоне всего происходящего.

– Пойдем, – сказала она. – Чая точно не хватает. А по делу… не знаю. Нам надо собраться с мыслями. Я вообще не уверена, что мы имеем достаточно улик. Но что-то мне подсказывает, что связи с фармой тут есть. Так или иначе, это все как-то переплетается.

Они прошли в соседний кабинет. Илья зашел первым, тут же направился к маленькому холодильнику, который был в углу комнаты, и достал несколько бутербродов, запивая их кипятком из термоса. Он всегда был практичным, да и с едой в работе следователей часто возникали проблемы.

– Да, ты права, – продолжил он, насмешливо поднимая чашку. – Пока у нас ни следа, ни улик, ни вообще хоть какой-то зацепки. Убийца очень продуманно убрал все, включая следы своей ДНК. Это не первый раз, когда нам не удается найти ничего. Но из-за этого все становится как-то… не слишком похоже на сумасшедшего маньяка. Что лишь подтверждает подозрение, что за этим стоят не простые люди.