Анастасия Смирнова – Искры в пепле: скрытое пламя. (страница 8)
Мрачный кабинет за бархатной шторой напоминал жуткую помесь средневековой пыточной камеры и тайной лаборатории сумасшедшего алхимика. Здесь удушливо пахло едким йодом, сушеными внутренностями и чем-то неуловимо сладковато-гнилостным.
Элиана, стараясь не смотреть на заспиртованные органы в банках, послушно легла на жесткую кожаную кушетку, застеленную чистой, хоть и многократно застиранной льняной простыней. Гаррет несокрушимой скалой встал у самого изголовья, скрестив мощные руки на груди. Он не сводил тяжелого, внимательного взгляда со старика, словно верный сторожевой пес, готовый разорвать любого за одно неверное движение.
Игнациус деловито закатал рукава заляпанного реактивами фартука до локтей, закрыл глаза, сосредотачиваясь, и занес сухие, покрытые пигментными пятнами ладони над животом Элианы. С его скрюченных пальцев с тихим гулом сорвалось мягкое, пульсирующее голубоватое свечение поисковой медицинской магии.
Но как только холодная магия лекаря коснулась ее живота, внутри Элианы мгновенно вспыхнул мощный ответный жар. Обжигающее золотое сияние драконьей крови агрессивно столкнулось с чужеродным заклинанием, выдав яркий сноп крошечных искр, которые болезненно, как осы, кольнули старика прямо по пальцам.
— Ай, черт подери! — Игнациус с руганью отдернул руки, но его глаза за толстыми линзами вспыхнули настоящим маниакальным восторгом ученого. — Поразительно... Невероятно! Какая агрессивная, доминирующая, чистая сила! Вашему сроку около шести полных месяцев, я прав?
— Пять с половиной, — тихо, затаив дыхание, ответила Элиана.
— Плод развивается гораздо быстрее обычного стандарта. Драконья кровь полностью подавляет эльфийские гены. Он... или она... — лекарь глубоко нахмурился, вглядываясь в сложные магические сплетения ауры над животом. — Это мальчик. И, Свет Праматери милосердный, у него уже сейчас вовсю формируется собственный очаг внутреннего пламени!
Элиана судорожно, со всхлипом выдохнула, инстинктивно, защитным жестом накрывая живот обеими ладонями. Мальчик. У нее будет сын.
— Это опасно? — хрипло, подавшись всем корпусом вперед, спросил Гаррет.
— Для самого ребенка? Нисколько. Он абсолютно, пугающе здоров и силен. А вот для матери... — Игнациус перевел строгий, профессиональный взгляд поверх очков на Элиану. — Девочка моя, ты вынашиваешь миниатюрный, действующий вулкан. Формирующемуся драконьему плоду нужно колоссальное, нечеловеческое количество тепловой энергии и минералов. Если ты не будешь кормить его правильно и в избытке, он просто, следуя инстинкту выживания, начнет вытягивать жизненные силы прямо из твоих костей и органов. Отсюда, держу пари на свой диплом, у вас дикая утренняя усталость, ломкость волос, крошащиеся зубы и... весьма специфические, странные вкусовые пристрастия? Тянет, признавайтесь, погрызть строительный мел, древесный уголь или, может, сырое кровавое мясо?
Гаррет издал короткий, насмешливый смешок, но тут же подавил его под возмущенным, испепеляющим взглядом эльфийки.
— Она вчера от голода чуть кусок антрацита из печи не сжевала, — хладнокровно сдал ее наемник со всеми потрохами.
— Типичная картина патологии, — глубокомысленно кивнул лекарь. — Ваш нежный эльфийский организм физически не справляется. Эльфийская физиология слишком утонченна и хрупка для вынашивания такой звериной мощи. Вам жизненно необходимо есть красное мясо килограммами, добавлять в пищу костную муку и сильные препараты железа. Иначе к моменту начала схваток вы просто рассыплетесь в прах прямо на родильном столе.
Элиане стало по-настоящему страшно. Могильный холод липкими, мерзкими щупальцами пополз по позвоночнику. Она не боялась героической смерти в открытом бою, но умереть вот так, истощенной, так и не подержав долгожданного сына на руках...
— А сами роды? — она заставила себя сглотнуть ком в горле и задать самый главный, самый страшный вопрос.
Игнациус медленно снял очки и бесконечно устало потер пальцами переносицу.
— Буду с вами предельно честен, ваше высочество. Это будет кромешный ад. Истинные драконы рождаются в огне. Не метафорически, а
В тесном кабинете повисла тяжелая, гудящая тишина, прерываемая лишь бульканьем колб. Элиана закрыла глаза, чувствуя, как по бледной щеке катится одна-единственная, обжигающая слеза полного отчаяния. Все ее планы, вся ее упорная борьба, все унижения — все это было бессмысленно. Она физически не сможет родить его в своей деревянной, забитой сухими травами лавочке на Нижнем рынке. Они оба неминуемо погибнут в огне.
Внезапно на ее напряженное плечо легла большая, невероятно теплая и грубая мужская ладонь. Жесткие пальцы Гаррета слегка, ободряюще сжались, безмолвно передавая ей через прикосновение свою стальную уверенность.
— Что конкретно нужно для приготовления этого хладагента? — абсолютно спокойно, без единой тени паники в голосе спросил наемник.
— Свежая чешуя ледяного змея, кристаллизованные слезы горной гарпии и чистый экстракт синей лилии, — буркнул Игнациус, водружая очки обратно на нос. — Это редчайшие, баснословно дорогие ингредиенты. В Межгороде их можно достать только на подпольном черном аукционе, и стоить это будет столько золота, что...
— Я достану, — ровно перебил его Гаррет.
Элиана резко распахнула влажные глаза и в шоке посмотрела на него.
— Гаррет, нет! Ты не можешь... Это безумные, огромные деньги. Ты и так уже...
— Я сказал, я достану, — он посмотрел на нее сверху вниз своим колючим, непроницаемым взглядом, от которого у нее мгновенно перехватило дыхание. В этом темном взгляде не было ни капли жалости, ни тени сомнений. Только твердая, непоколебимая, монолитная решимость человека, который принял окончательное решение и никогда не отступит. — Твое дело — выносить пацана живым и не жрать печные угли. Мое дело — решить эту проблему.
Он плавно повернулся к ошарашенному лекарю.
— Подготовь полный список всего, что нужно. Инструменты, обезболивающие зелья, специальные простыни из огнеупорного асбеста — пиши абсолютно всё. Я принесу эти чертовы ингредиенты ровно через месяц. А когда придет время, ты спустишься к нам в грязь на Нижний рынок и лично примешь эти гребаные огнеопасные роды.
Игнациус лишь обреченно, понимая, что спорить с танком бесполезно, махнул рукой, тихо бормоча себе под нос проклятия о сумасшедших наемниках, самоубийцах и своей безвозвратно загубленной старости. Он молча потянулся к чернильнице за гусиным пером и куском пергамента.
Искры во тьме
Когда они, закончив дела, вышли из душной, пропахшей химикатами лаборатории обратно на морозную улицу Верхнего яруса, на город уже опустилась глухая ночь. Метель значительно усилилась, злобно завывая в подворотнях и безжалостно бросая в лица горсти колючего, ледяного снега.
Гаррет снова молча набросил на вздрагивающую Элиану тяжелый тулуп, привычным, почти собственническим жестом поправляя высокий меховой воротник, чтобы ей не дуло в открытую шею.
— Зачем ты все это делаешь? — тихо, с надрывом спросила она, не отрывая взгляда от того, как белые снежинки медленно тают на его темной щетине. — Зачем ты добровольно берешь на себя мои смертельные проблемы? Это совершенно не твоя война, Гаррет. Истинные драконы найдут и жестоко убьют тебя, если хоть что-то узнают.
Наемник замер на мгновение посреди заснеженной улицы. Он долго смотрел в ее огромные, полные искренней тревоги и непонимания эльфийские глаза. Затем тяжело вздохнул, выпустив облачко пара, и уголок его губ дрогнул в кривой, горькой усмешке.
— Знаешь, ушастая гордячка... Всю свою сознательную жизнь я убивал людей только за тех, кто платил мне звонким золотом. Я охранял конченых ублюдков, защищал воров и служил тиранам, просто потому что мне было глубоко плевать на всё, кроме выживания. — Он сделал медленный шаг ближе, сокращая дистанцию, и его низкий голос почти потонул в диком завывании ветра. — Но когда я подыхал, истекая кровью на грязном полу твоей лавки, а ты, рискуя собственной свободой и жизнью своего ребенка, упрямо промывала мои раны... Я впервые за тридцать лет подумал, что в этом паршивом, прогнившем мире всё-таки есть вещи, за которые стоит драться абсолютно бесплатно.
Он поднял руку без перчатки и аккуратно, едва касаясь, бережно провел шершавыми костяшками пальцев по ее покрасневшей от мороза, холодной щеке.
— Пошли домой, Элиана. Твоему вулкану нужен покой и отдых.
И Элиана, чувствуя, как под кожей мгновенно загораются щеки от его мимолетного, легкого прикосновения, поняла, что впервые в жизни назвала эту грязную, промерзшую насквозь деревянную лавку в трущобах тем же самым, забытым словом.
Единственное место во всем огромном мире, где её действительно ждали.
Глава 4. Анатомия ожидания и костный бульон.
Обратный путь сквозь бешеную метель Нижнего рынка казался теперь не таким изматывающим, как бесконечное восхождение. Тяжелый, провонявший табаком тулуп давил на плечи, словно броня, а обледенелые, неровные ступени все так же норовили уйти из-под ног, угрожая падением в темноту. Но рука Гаррета, вцепившаяся в ее талию железной хваткой, превращала этот враждебный, замерзающий мир в простую полосу препятствий, которую они проходили сообща.