Анастасия Сиалана – Дама в беде, Эльф на страже (страница 7)
– Ну мы и пожалели животное. Ведь такой красивый жеребец! – Палан аж оступился, заслышав мою похвалу. Рано радовался. – Жалко, что совсем отупел. Старость, видать. Такая потеря!
Эльфы сочувствующе закивали, а зверолошадь пеной зашлась от возмущения.
– Бедняга, как пеной исходит. Прирезали бы, чтоб не мучился. – Я не выдержала и прыснула от смеха, выслушав совет одного из сопровождающих нас первородных.
Так унизить даже я не смогла бы. А самое главное, в точку! Палан понял, что ему не оправдаться и, гордо подняв голову, шел рядом с Кайей. Пенные вечеринки он благоразумно больше не устраивал. Наверное, переживал, что не в меру сострадающий эльф таки прирежет его где-нибудь в уголке.
– Дана…
– Да, Малыш?
Ох, что-то не нравится мне его затравленный вид. Ван сидел, подогнув под себя ногу, и как будто смотрел внутрь себя. Если взглянуть со стороны, то он просто любовался природой, но я видела его глаза. Смотрели на меня, но не видели.
– Малыш…
– Я ничего не помню… Совершенно ничего. Почему так? – растерянно произнес он. Мое сердце невольно кольнуло.
– Милый, просто… – Как объяснить ребенку, что жизнь его предала, и разум его болен? Как успокоить, не дав обещаний, или как пообещать и исполнить обещанное? Я была в тупике.
Он заглянул мне в глаза, выворачивая душу наизнанку. Глубокий малахит не давал и шанса вырваться из его плена. Мне не соврать…
– Я не вспомню, да? – Вот и вопрос, на который не одна клеточка моего тела не хотела бы отвечать.
– Я не знаю… Правда, не знаю.
Он отвернулся, и взгляд его снова стал отрешенным. О Всечувствующие! Я хотела подбодрить его, а вместо этого подтвердила наихудшие опасения. Смотря в глубину его глаз, я не смогла соврать, не имела на это права.
Я потянулась к его голове и легонько, еле касаясь пальцами волос, провела ладонью от макушки до кончиков пепельного водопада. Ван обернулся. Я вздрогнула.
– Дана! – неожиданно вскрикнул Малыш и я пала под натиском щенячьих чувств.
Благо, Салван решил прогуляться с эльфами пешком, а то еще и его придавило бы центнером щенячьего счастья. Повозка-то маленькая, развернуться было негде.
– Малыш, – вышел писк прихлопнутой сапогом мыши, – дышать…
– Дана, а я поймал кузнечика, хочешь посмотреть? – Он слез с меня и посмотрел в глаза, с детским восторгом ожидая моего ответа.
– Конечно, дорогой.
Боль схватила своими цепкими лапами сердце и медленно рвала его, втыкая острые лезвия когтей в самую середину. Мой Малыш снова потерял себя. Только что я думала, что мне больно. Нет, эта боль даже рядом не стояла с той, которая ворвалась ко мне в душу в тот момент, когда я увидела беззаботное лицо человека, что потерял себя, так и не обретя. Это было жутко. Он попытался вспомнить, бороться, но его собственный разум – его враг. Как должно быть страшно не верить своему разуму и быть им преданным.
На глаза наворачивались слезы. Я ничего не могла с ними поделать. Вот он, беспомощный мальчишка с блеском предвкушения в глазах, протягивающий мне кулак с зажатым в ней кузнечиком и ожидающий моего восторга. Он не ведал, что терзало его душу еще вар назад. Возможно это и к лучшему. Жить беззаботной жизнью, веря в чудеса, не ранит его так, как осознание беспомощности и безвыходного положения, в котором он оказался. Пусть радуется жизни, а я прослежу, чтоб она была, наконец, счастливой.
– Ух ты! Какой красивый! Ты сам его поймал? – изобразила дикий восторг я.
– Да! Он запрыгнул в повозку, а я его схватил за лапку. Боялся, оторвется. Не оторвалась!
Ванюша счастливо улыбался и уже десятый раз показывал через щелку между больших пальцев кузнечика, запертого в его ладонях, как в неприступной тюрьме. В такой же тюрьме был сам Ван.
Он никогда не выберется из своей камеры, она была прочнее времени. И только маленькая щелка позволяет увидеть хоть малейший просвет в кромешной темноте. Смогу ли я когда-нибудь, как сейчас смотрела на кузнечика, заглянуть в трещину тюремной стены и увидеть настоящего Малыша. Сильного, смелого и стойкого. Я так хотела его увидеть!
– Дана, тебе больно? Ты ударилась? Не плачь!
– Все хорошо. Я не буду плакать. – Я спохватилась и быстро стерла непрошенные слезы.
– Честно?
– Честно-честно!
Я обняла взволнованного мужчину.
– Все будет хорошо, Малыш.
Не важно, кто сейчас Ванюша. Я стану для него тем самым просветом, через который он видит мир.
– А ты заплетешь меня? – он просительно уставился на меня. Я невольно улыбнулась.
– Лохматый?
– Это не я, это ветер! – возмущался Малыш, перекладывая ответственность на стихию.
– Конечно ветер, кто ж еще! – Я рассмеялась. – Поворачивайся, давай.
И вана не прошло, как мой детенок уже сидел в привычной позе спиной ко мне. Пальцы немного подрагивали, но я заставила себя успокоиться. Не стоило пугать Ванюшу. Лишь расчесав кашемир его волос, я расслабилась и отрешилась от всего мира, начиная придумывать наиболее интересные комбинации причесок и выплетая их.
Я стояла в центре зала Совета и бегло осматривала присутствующих. Полный состав во главе с Владыкой Алибаскаэлем рэн Сиу, главой Правящего дома Кране. Интересно, что за повод? Явно серьезный. По прибытии мы встретили Баска в коридоре дворца, когда нас вели в отведенные гостям покои. Он очень спешил.
– Горгулья! – Выскочил из-за угла Владыка и наткнулся, естественно, на меня.
– Спасибо за комплимент, – буркнула знатно потрепанная я.
– Дана?
– Нет, горгулья, – издевательски пропела.
– О, Всевышние! – Баск внезапно побледнел.
Боги, неужели я на самом деле так ужасно выглядела? Мы, конечно, давно не виделись, но не думаю, что я так сильно изменилась в худшую сторону.
– И снова, спасибо за комплемент, – еще мрачнее выдохнула я.
– Девочка моя, прости, – почти лепетал владыка, куда-то торопясь. Даже начал обходить меня по дуге. – Мне на совет надо. Я жутко рад тебя видеть…
– Вижу, что жутко, – не удержалась от реплики я.
– Но все потом. Располагайтесь.
Владыка скоро покинул нас, что-то шепнув Широ на ухо, от чего у вислоухого случился аналогичный приступ. Взгляд на меня, побледнение и мысленные ругательства. Чувствую, там одной горгульей не обошлось.
И что за корявая встреча! Они же эскорт послали, а потом что, забыли обо мне? Демон ногу сломит в этой неразберихе. Нет уж, я так просто это не оставлю! Ненавижу, когда что-то происходит за моей спиной. Итог: я стояла в зале Совета, как и хотела, а передо мной сидел Владыка.
– Найти свет во тьме, Владыка Алибаскаэль рэн Сиу, – поприветствовала я, склонила голову и только по лицам советников поняла, что произнесла. Я светлому Владыке из тьмы выбраться пожелала! Светлому! Да он и понятия не имеет, что это такое. Так, слово, обозначающее что-то зловещее. Как же я отвыкла от этого чопорного этикета эльфов.
Немая сцена. Совет в полном составе глазами меня четвертует и закапывает под дворцом. Они и так меня недолюбливали, а теперь еще и открыто презирали. В опустившейся тишине раздался какой-то звук. Странно, вроде всхлип откуда-то донесся, или хрип. Я внимательно осмотрела зал, потом подняла взгляд на Баска, а Владыка и его трое элитных охранников слезами истекали и рты в страшных гримасах корчили, стараясь скрыть улыбку и удержать смех. Кто-то от усердия аж захрюкал, кто-то заикаться стал, а Владыка кулаком рот зажал и безуспешно пытался открыто не заржать, натужно сдерживая при этом всхлипы. Нет, я ошиблась, он не зажал свою гримасу боли кулаком, он от безысходности его отчаянно грыз, но держался. И это притом, что его подчиненные давно перешли на хрюк и стоны с агонизирующими судорогами. Картина была мягко говоря непривычная для светлого совета. Я же достаточно хорошо знала Баска, чтобы не верить в его напускную чопорность при подчиненных.
– А мне света кто-нибудь пожелает? – елейным голоском осведомилась я.
Все, платину прорвало. Хохот стоял знатный. Уже не пытаясь сдерживаться, вся охрана открыто смеялась. Даже несколько советников не выдержали и присоединились к Владыке.
Зачем я сюда пришла? Ну не ожидал меня увидеть Баск, отсюда такое холодное приветствие. Чего взъелась, спрашивается? Только еще больше и без того еле терпящий меня совет разозлила.
– Суардана, может, отдохнешь, девочка моя? Ты устала с дороги, – отсмеявшись, спокойным голосом приказали мне. Именно приказали. Я, конечно, могла проигнорировать, но…
– Обещаю поставить тебя в известность обо всем, что заинтересует тебя, – добавил эльф, видя мое замешательство.
А это уже хорошо. Баск мне никогда не врал. Можно было спокойно покинуть террариум и расслабиться. Нет смысла насиловать себя и выслушивать кучу политических проблем. Самые важные я все равно узнаю.
– Прошу Совет простить меня, я покину вас.
– Будь так добра, – небрежно кинул глава совета – та еще сволочь!
– Буду, – оставила последнее слово за собой, и направилась на выход. Потом резко остановилась и добавила, – слышала, вы зал Совета перестраиваете. – Глава совета посинел. – Удачи, – пожелала я, кровожадно оскалившись напоследок.
Уже в почти закрывшуюся дверь услышала нестройный смех, в том числе и Баска.
До своих покоев я добралась быстро. Маршрут въелся в голову так, что даже вусмерть пьяная найду дорогу. Я уверенно вошла в спальню и бросила взгляд на незваного гостя – на моей кровати сидел Кайя в человеческой ипостаси. Я молча прошла в ванную, захватив легкую тунику синего цвета и белые штаны в обтяжку с собой. Нечего развращать мальчишку своей наготой. Через пол вата я полностью привела себя в порядок.