Анастасия Шолохова – Молк (страница 52)
Вадим бросился на Анатолия. И полетел куда-то вниз. Еловые ветки ушли из-под ног. Молодой человек провалился в глубокую яму, больно ударившись о ее дно боком и разбив нос.
— Сука! — Вадим от злости вонзил нож в темную влажную землю.
— Товарищ Тимофеев, вы слышите меня? — Анатолий встал на край ямы. Его лицо освещало пламя приближающегося пожара. — Эти ваши слова про садиста и педофила… — Мужчина усмехнулся. — Пожалуй, вы правы.
42
Храм поразил Диму своим величием: мраморные колонны и их мраморные же основания в виде черепов с красными камнями в глазницах.
Анатолий понес мальчика на руках через темный холодный коридор.
— Цветами пахнет… — Диму охватило какое-то робкое, радостное предвкушение.
— Это бешеный хворост — желтый рододендрон. Очень люблю его.
В зале горели многочисленные свечи. А на полу действительно лежало множество желтых цветов, источающих сильный, почти удушающий аромат.
Откуда-то сверху донеслась музыка. Анатолий начал плавно кружиться. Дима положил голову на его плечо, с обожанием глядя на друга.
«Я что-то забыл. Но что? Папу я простил, да. Не хочу больше злиться. Надоело. У меня и так все хорошо. И так много интересного вокруг. Но что я забыл? Здесь так красиво, совсем не хочется…»
— Толик, я совсем забыл — мне ведь нужно уезжать. С Ксюшей и Вадимом.
— Завтра?
— Вроде даже сегодня… — задумался Дима.
— А ты этого хочешь?
— Нет, — вздохнул мальчик. — Я хочу остаться с вами.
— Здесь? — Анатолий вдруг поставил мальчика на ноги.
Дима оглядел зал: воск со свечей капал на желтые цветы. Среди цветов белел какой-то предмет. Мальчик пригляделся: загадочным предметом оказался маленький человеческий череп.
43
Запах дыма смешивался с запахом сырой земли и еще каким-то сладковато-тошнотворным… Вадим включил фонарь на телефоне (сеть отсутствовала) и вскрикнул: в яме лежало несколько трупов. Некоторые из них уже почти разложились, но верхний, очевидно, был захоронен здесь совсем недавно.
«Я его видел, этого пацана. На фото в участке! Шесть тел — результат поклонения восточному богу его служителей с улицы Тухачевского из славного города Красногвардейска».
Вадим едва не засмеялся. А потом чуть не зарыдал. Яма была вырыта на совесть: выбраться из нее оказалось невозможно.
«Интересно, я задохнусь от дыма или от запахов покойников?»
Но тут же Вадим подумал про Диму: «Может, он еще жив?!»
Ощущение, что от него, Вадима, зависит чья-то жизнь, придало молодому человеку сил. Вадим стал карабкаться по стенке братской могилы.
«Димка не виноват! Как десятилетний пацан может понять желания тысячелетнего чудовища? Или сколько там лет этой твари?!»
Земля осыпалась на Вадима, вонь становилась нестерпимой. Кровь из носа, вроде бы остановившаяся, снова потекла. Плечи, ноги и ушибленный бок болели все сильнее.
«Но я не могу, не могу!»
— Я не могу бросить Диму! — едва не плача, взмолился Вадим.
«Не потому, что он — брат моей жены, нет! Потому, что никто не имеет права мучить другого! Ни одна сволочь! Сколько б там хорошего она ни сделала!»
Вадим упал на колени. Кровь из ноздрей текла по губам.
«Шум приближается? Дождь?»
С неба на Вадима лился поток холодной, бодрящей воды. Дым рассеялся.
Но не это обрадовало молодого человека: вода смыла часть стенки ямы, обнажив запутанные толстые корни дуба.
«Вот что крест животворящий делает!»
Подтягиваясь на руках и ступая по корням, как по ступенькам, Вадим вылез из могилы. Нож он взял с собой.
44
— Толик. — Дима наклонился, разглядывая находку. — Тут кости. Много костей…
— Неудивительно, — отозвался Анатолий. — Здесь похоронены сотни людей. Отнесись к этому, как к музею, Дима. Ведь и в Эрмитаже лежит покойник — мумия…
— И в Мавзолее…
— Да, все это память.
— Но кто здесь захоронен?
— Те, кого я любил.
— А они давно умерли? — Дима обернулся к Анатолию. В руках мужчина держал золотой сосуд.
— По-разному… — Анатолий задумчиво смотрел на мальчика. — Подойди ко мне, пожалуйста.
«А как можно любить музейные экспонаты? Или Толик знал всех этих людей? Но сколько им лет? И сколько лет Толику?»
Окончательно сбитый с толку Дима поспешил подойти. Анатолий смотрел на него с нежностью.
— Угощайся. — Мужчина поднес ко рту мальчика кусочек меда с сотами.
— Спасибо. — Дима послушно открыл рот, пальцы Анатолия задели свежую ранку на его губе.
— Ой! — Мальчик непроизвольно отпрянул от обжигающей боли.
На кончиках пальцев Анатолия остались капли меда. И капля Диминой крови.
— Извините. — Дима смутился. Мед показался ему горьким, хотя в этой горечи было что-то приятное.
— Все отлично. — Анатолий смотрел на руку немигающим взглядом. Затем поднес пальцы к губам и со вздохом лизнул кончиком языка подушечки.
45
Вода продолжала литься. Промокший до нитки Вадим шел, сам не зная куда. Ветки больно хлестали по голым рукам, прихватывая одежду. Где-то позади захлебывался пожар.
«Может, он водил меня кругами? Как понять?»
Темнота обступила Вадима, но включать фонарь на телефоне он боялся.
«Намокнет же мигом. Куда же мне?!»
Красный огонек вдали вспыхнул, словно кто-то зажег свечку. И почти сразу пропал. Вадим поспешил вслед за видением.
Дима лежал на заботливо разложенном цветастом полотенце. От ливня мальчика прикрывали ветки могучего дуба. Рядом лежала аккуратно сложенная веревка с петлей.
А чуть подальше среди мясистых вай папоротника расцветала красная звездочка.
46
— Толик?! — Дима растерянно смотрел на мужчину. Голова снова начала кружиться.
— Ты вкусный, — серьезно сказал Анатолий.
— Вы шути… — договорить мальчик не успел.