Анастасия Шолохова – Молк (страница 51)
— Не понял, — честно ответил Вадим.
«Пусть он скажет, что просто шутит. Просто похожий на друга Шуры, этого маньяка, человек. Пусть даже сын этого маньяка. Который уводит мальчиков в лес?!»
Вадим устало потер переносицу. Анатолий снова остановился.
— Отдохнем немного. — Мужчина указал Вадиму на поваленное дерево.
— А Дима?
«Может, мне побить его? Чтоб рассказал».
Вадим сел, сжимая рукоятку ножа похолодевшими пальцами. Раскаты грома приближались к чаще.
— Успеем. — Мужчина устроился поодаль от молодого человека. Вадим обратил внимание на его не слишком подходящие для леса безупречно начищенные черные ботинки. — Видите ли, Вадим, когда-то очень давно мне стало страшно умирать. Этот страх банален, но я ничего не мог с собой поделать. Я тщательно изучил вопрос продления своей жизни: читал многие тексты, спрашивал знающих людей. И, наконец, нашел подходящий способ…
— Этот способ — убивать детей?
— Питаться молодыми жизнями, — поправил Анатолий. — Количество не имеет значения. Чем больше, тем лучше…
«Сколько же ему лет?»
— Несколько тысяч, — как будто угадав мысли молодого человека, охотно ответил мужчина. — Я путешествую по миру очень давно: видел много великих цивилизаций. Но эту землю я люблю больше всего. С ней связаны яркие переживания…
— Когда вас расстреляли?
— И это тоже, — улыбнулся Анатолий. — Но несколько тысяч лет назад, когда я только еще стал тем, кем являюсь сейчас…
— Чудовищем, — подсказал Вадим.
— Я прибыл сюда, — мужчина пропустил замечание молодого человека мимо ушей. — И сумел убедить местных, довольно приятных, но доверчивых людей, поклонявшихся Солнцу, что являюсь воплощением восточного бога. В память об этом, кстати говоря, я и ношу сейчас имя Анатолий… На территории этого леса располагался огромный храмовый комплекс. Очень прогрессивный для своего времени. Я придумал учение о Солнце как диске и его обратной стороне — некоторым людям оно очень понравилось. Люди любят таинственные и эзотерические учения, так они ощущают себя умнее других… Руководя этими людьми, я добился определенных успехов. Я вообще, говоря современным языком, хороший управленец.
— Туристическим отрядом вы тоже хорошо управляли. Заслуженный учитель… — Вадим произнес звание, словно ругательство.
— Цивилизация процветала. Но за свои благодеяния я потребовал жертв.
— Детей…
— Мальчиков, — подтвердил Анатолий. — Тогда я еще не открыл для себя красоту повешения, поэтому их опаивали медом из рододендронов и закалывали передо мной подобием кинжала. Завораживающее зрелище. Иногда я сам это делал.
— И вы кровь их пили? — Вадим почувствовал тошноту. — Как по телику показывали, ложкой с поддона?
— В то время еще не было поддонов, — наставительно произнес Анатолий. — Да и ложек, по-моему, тоже не было. Я пил кровь прямо из вен на их шеях, она текла, как вино — из бутылок…
«Если ударить его ножом, он сдохнет? Но тогда я не узнаю, где Димка».
— Я многое делал с этими мальчиками, — продолжал мужчина, очевидно, ему приятно было вспомнить введенные им самим обычаи. — И общество не противилось мне. Людям ведь хочется благополучия. И ради этого своего благополучия они часто готовы пожертвовать другими людьми. Пусть даже детьми… Но я делал и много хорошего. Через некоторое время, к сожалению, на нас стали нападать соседние племена. Выстроенная мной цивилизация приближалась к упадку, и я покинул ее. Культ был уничтожен… А я продолжил мое путешествие.
— И везде вы создавали культы с жертвами?
— Нет. Я действую разными методами. И иногда люди не хотят кровавых жертв. К примеру, Эхнатон, хоть и поверил в Солнечный диск, человеческие жертвы решительно отверг. Поэтому я там не задержался… Иногда мне помогают, иногда делаю все сам.
— Но вы ведь попались? Тоже здесь, да?
— Да, — охотно признал Анатолий. — Меня чуть не сгубили веяния времени. Все эти камеры, фотоаппараты. Знаете, Вадим, когда я просматривал пленки с моими… экспериментами, я как будто снова набирался сил. Ну и увлекся. Нужно было уезжать, я всегда так делал. А мне казалось, что репутация моя безупречна, а мальчиков никто не ищет. Справедливости ради, их действительно мало кто искал…
— Но разве окружающие не замечали чего-то странного в вас? — Вадиму показалось, что он слышит доносившийся с поляны шум, но он не придал этому значения. Против воли, молодой человек заинтересовался рассказом. — Ну хотя бы, что вы не стареете?
— Не приукрашивайте внимательность людей, пожалуйста. Их детям нравилось ходить со мной в походы. Остальное никого не интересовало.
— И вас расстреляли?
— Думали, что расстреляли. Все же убить пулей существо, лично видевшее фараона Аменхотепа Четвертого, — задача не из легких.
«Значит, удар ножом не поможет».
— Но заметьте, Вадим. — Анатолий поднялся с места, глядя куда-то позади молодого человека. — Я многое сделал для развития Красногвардейска. И турклуб у меня был одним из лучших в Союзе… И даже в тюрьме я пытался приносить пользу.
— Какую же?
— Консультировал следствие, когда ловили этого вашего самого знаменитого убийцу…
— Чикатило?
— Да. Но, к сожалению, у меня не получилось разгадать его. Я подумал, что действуют два человека: один убивает женщин, второй — детей. Идемте.
— Вы приняли его за своего?
Вадим обернулся и обмер: лес со стороны поляны полыхал. Ветер уносил дым в сторону озера, поэтому Вадим и слышал только отдаленный шум.
«Это я не потушил! Они жгли костры, да. Но мне надо было уничтожить пламя. А я все бросил! Но я поторопился за Димой».
Вадим посмотрел на Анатолия.
— Мои дубы горят, — меланхолично улыбнулся мужчина. — Ну и пусть горят. Эту историю давно нужно было заканчивать. Я люблю огонь…
— Угу, и обувь поджигать, — вспомнил Вадим одну из передач про маньяка. — На ногах детей… А ваши… извращения с ботиночками — это?
— Просто шалость. Они такие… влекущие. Нам надо поторапливаться, огонь в сухом лесу распространяется быстро. И да, я действительно подозревал некоторое время, что Чикатило — такой, как я. Но ошибся, он — банальный душегуб.
«А ты-то не банальный, да».
Пламя охватывало все больше деревьев, жадно пожирая их. Ветер сменил направление, и дым плыл теперь в сторону Вадима и Анатолия.
— А все ваши дневники, признания?
Земля с хилой травой под ногами сменилась еловым лапником. Вадим поежился.
«Я как-то в детстве видел: на похоронах в соседнем дворе еловые ветки на дорогу клали».
— Мне нравится выдумывать. Когда-то я выдумывал обряды, в тот раз выдумал себе трагическую биографию. Люди ведь не изменились, они по-прежнему доверчивы, только теперь их трогает печальная история про сбитого пьяным мотоциклистом пионера и борьбу несчастного одинокого человека со своим пороком. И слезы этого человека. Но надо сказать, на суде мне действительно стало страшно в какой-то момент…
— Что наконец умрете?
— Да. Но правда, образ я себе создал эффектный? — Анатолий свернул за разлапистую ель. Вадим последовал за ним. — Мне недавно даже показывали видео с разбором моего дела. Там девушка-ведущая с двумя гостями обсуждала и мою «биографию», и мои эксперименты. Талантливо, мне очень понравилось. Представляете, Вадим, это видео уже набрало несколько миллионов просмотров! Надо мне себе, пожалуй, телефон такой достать и зарегистрироваться везде… Ваш Дима тоже так считает.
Вадим сжал кулаки.
«Держаться».
— Вы свели с ума Александра Евгеньевича и Петра?
— Нет, у Шуры просто была предрасположенность к таким болезням. И не очень легкая жизнь. Он любил историю и слишком впечатлялся ею… Хотя, пожалуй, я ввел его в некоторое заблуждение. Маршал Тухачевский ведь не поклонялся восточному богу, он и не знал его. И язычником, насколько мне известно, Тухачевский не являлся — все то якобы поклонение было шуткой, не более… Но вот Шуре история про маршала-язычника очень понравилась… Не скажу, что мы с Шурой близко дружили, но мой арест, видимо, шокировал его. А Петр… — Анатолий пожал плечами. — Амбиции, разочарование, желание принадлежать чему-то большему…
— Вы не ощущаете своей вины за это все?
— Я бы ощущал вину, — Анатолий, кажется, удивился вопросу Вадима, — если бы был единственным человеком, причиняющим страдания другим. Но все человечество занимается ровно тем же уже тысячи лет. Мои «преступления» — незначительная доля. При этом я всегда старался делать мир вокруг лучше…
«Вот настоящее чудовище! Не с щупальцами, кожистыми крыльями и ужасной мордой. Нет. Аккуратное, чистоплотное, с приятной внешностью. Чудовище, уверенное, что оно тоже делает добро. Только берет за него небольшую комиссию. Потому что ведь и люди убивают друг друга. Так за что же этому… существу винить себя?! Отвратительно!»
— А… почему мальчики? — Вадим стал осторожно подходить к Анатолию.
— Нравятся. Видите ли, еще до того, как я испугался умирать, я осознал свое равнодушие к женскому полу. Да и к взрослым мужчинам. А к мальчикам меня влекло…
— А к Диме вас тоже влечет? — Кровь стучала в висках, Вадиму казалось, что он сможет разорвать Анатолия голыми руками.
— Очень, — кивнул Анатолий. — Он такой умный, красивый, ласковый… Ему было одиноко, пока мы не встретились. Я полюбил его.
— Вы не можете его любить! — Вадим подошел еще ближе. Анатолий не отступил. — Вы поганый садист и педофил!