Анастасия Шолохова – Молк (страница 49)
— Внизу нужно написать фамилию, имя, отчество и поставить подпись. — Анатолий подставил папку, чтобы мальчику было удобнее расписаться.
«Ого, серьезно!»
Диму восхитило то, что требуется его согласие. Не согласие родителей, а именно его, Димы. Потому что он уже сам способен принимать решения! Мальчик старательно вывел «Дмитрий Николаевич Фортинский» и поставил подпись.
— Отлично! — Анатолий взглянул на листы и убрал их в папку. — Идем.
Раскаты грома становились все ближе. Но напугали Диму не они. К ветке дуба была привязана веревка с петлей, под ней стояло бревнышко.
«Это как… Стоп! То был сон. Или видение. А здесь реальность».
Но все же Диме стало страшно.
«Но я обещал. И я расписался».
— Главное, не волнуйся. — Анатолий помог Диме залезть на бревнышко. — Я полностью контролирую ситуацию.
— Хорошо. — Дима смотрел в будто потемневшие глаза мужчины сверху вниз.
«Толик не сделает ничего плохого. Толик — мой друг».
Анатолий накинул на шею мальчика петлю и затянул ее.
— Готов? — весело спросил мужчина.
— Готов…
Анатолий подхватил Диму под бедра, приподняв его, откинул ногой бревнышко.
«Я не боюсь. Я не боюсь. Я…»
Анатолий мягко отпустил Диму.
Ветка почти не прогнулась под весом мальчика, его ноги в черных, заботливо начищенных Петром ботинках задергались, ища опоры и не находя ее. Дима непроизвольно потянулся руками к обхватившей его шею веревке, но Анатолий почти грубо схватил его запястья.
— Без паники. — Мужчина смотрел то на лицо мальчика, то на его ноги.
Липкий ужас охватил все существо Димы. Рвано дыша и уже почти не соображая, он боролся за жизнь.
— Все хорошо. — Мужчина держал трепыхающегося мальчика. — Умница…
Ужас сменился бессилием. Дима почувствовал, что теряет сознание. Последнее, что он увидел, — исходившее из глаз Анатолия свечение.
39
Тропинка свернула к обрыву. Вадим посмотрел на замерший в темноте перед грозой Красногвардейск. Лодка пересекала озеро: Женя с Оксаной спешили на помощь Тамаре.
«Интересно, Женя сильно ударила его?»
Если бы Петр умер или, по крайней мере, был ослаблен, с Александром Евгеньевичем Вадим справился бы легко.
«Если, конечно, они не пригласили на шабаш коллег по секте».
Молодой человек сжал пальцами ручку ножа. Вадим ощущал в себе силы убить человек десять, так силен сейчас был его гнев.
На поляне горели костры и было тихо.
«Хотя нет, писк какой-то…»
Вадим огляделся. То, что он принял за писк, оказалось всхлипом: будто разом постаревший лет на десять Александр Евгеньевич сидел на траве, продолжая обнимать теперь уже бездыханного Петра. Седые волосы старика спутались, лицо и шея раскраснелись. На его шее Вадим заметил поблескивающий медальон из музея. Перепачканными в крови ладонями Александр Евгеньевич гладил бледное, казавшееся сейчас красиво-одухотворенным лицо своего сподвижника.
— Где Дима? — Вадим встал напротив старика.
Александр Евгеньевич как-то тупо посмотрел на пришедшего.
— Где мальчик? — повторил свой вопрос Вадим.
— Ничего не важно. И ничего не будет. — Старик заулыбался. — Когда-то я был атеистом. Но я старательно изучал прошлое. Я изучал жизнь Тухачевского — одного из величайших людей! Я узнал, что, презрев авраамические религии, маршал восславил Перуна. Меня поразила эта свобода! Но потом я узнал про великого восточного бога и семь жертв ему… У меня был друг. Он был необыкновенный человек. Это от него я узнал, что Тухачевский пошел дальше поклонения славянским богам. Тухачевский поклонился восточному богу и оказал ему почести!.. Мой друг был великий человек. Его расстреляли, в тот день я увидел обратную сторону солнечного диска. В тот день я понял, что древние мифы — истина. Я видел великого восточного бога много раз. Мой друг был этим богом! Я поклялся начать цикл!
Вопль старика оборвался. Вадим осматривал поляну, ежась от холода. Костры не давали никакого тепла. Возле спортивной сумки лежала детская одежда.
«Это Димы?!»
Вадим заметил также несколько комплектов новой одежды и ворох пионерских галстуков. И достал кусочек красной ткани из-под чехла своего телефона.
— Вот что вы жгли у идола в роще…
— Петя сразу все понял. — Александр Евгеньевич положил голову Петра на свое бедро. — Понял истину. Он захотел служить ей вместе со мной. Он прославлял восточного бога: оставлял ему здесь подношения, рассказывал избранным о нем, делал изображения…
— И убивал детей. — Жалость к больному старику не могла загасить гнев. — Он — долбаный моральный урод. Такой же, как вы…
— Он оказывал почести восточному богу. — Александр Евгеньевич Вадима не слышал. — Мы вместе выбирали жертв. Мы были почти готовы… Но к чему теперь это все?!
Старик начал раскачиваться, снова плача. Тело Петра распласталось рядом с ним на траве.
«Пусть здесь сидит. Нечего время тратить на него. Только куда идти-то?»
— К чему все, если мы все равно не успели. Этот сбежал… А Петя… Пети больше нет?! — сквозь плач спрашивал у кого-то старик. — Эта тварь! Они все твари! Всегда ненавидел их… Петя, какой ты был… Самый умный, самый красивый… Мы встретимся. Я не хочу без тебя…
Тон Александра Евгеньевича стал деловитым:
— Да, не хочу. Пусть другие продолжают служение. Я не могу, не достоин… Не хочу. Тьма, мириады миров. Я хочу к тебе… Мне… нечего тут делать.
Старик вскочил с земли и подбежал к бутылкам. Схватив одну из них, он стал поливать себя ее содержимым.
«Что он?!»
Вадим кинулся к Александру Евгеньевичу, но тот ловко увернулся от него и заскочил в один из костров. Пламя взметнулось в темное небо.
Александр Евгеньевич не кричал. Мгновенно охваченный огнем, он неловко побежал по поляне.
Вадим замер, растерянно глядя на живой факел.
Старик задел ногой сумку с одеждой и растянулся на земле.
Вадим схватил разложенное прямо на земле полотенце и, подбежав к нему, принялся сбивать пламя.
«У него уже волосы горят!»
— Бросьте его!
Вадим обернулся.
Анатолий стоял на краю поляны. Его белоснежная рубашка казалась оранжевой от света костров.
— Ему не помочь. Вадим, вы сделали все, что могли.
Вадим накрыл останки Александра Евгеньевича полотенцем и поднял с земли нож.
— Где Дима?!
— Пойдемте. — Анатолий махнул Вадиму рукой.
40
— Толик, я так испугался. — Дима с обожанием смотрел на друга.
Вокруг них с Анатолием раскинулся фантастически-прекрасный парк с тропическими деревьями и цветами.