Анастасия Шолохова – Молк (страница 44)
В одной папке находились портреты Александра Евгеньевича. И еще молодого, видимо, Петр рисовал по фотографиям, и уже пожилого.
«Сколько он ему позировал?».
Женя ощутила подобие ревности — ее портреты Петр никогда не писал.
Во второй папке лежали разнообразные наброски.
Женя обратила внимание на изображение красивого мужчины. Шею мужчины украшал галстук-бабочка.
«Писатель, наверное, какой-то».
Девушке стало неприятно, что и эту, вполне невинную, часть своей жизни жених от нее скрыл.
В третьей папке также лежали портреты. Пальцы Жени задрожали. С белоснежных листов на нее смотрело лицо идола из рощи.
— Но зачем?!
Женя бросила листы, будто они обожгли ей руки.
«Лучше бы он просто изменил».
Девушка села за стол и открыла страницу соцсети на ноутбуке. Загрузился аккаунт: «Анатолий Петров».
23
От дыма слезились глаза, а рубашка, из которой Фарид попытался сделать подобие повязки, дышать не помогала.
Вытирая ладонью текущие слезы, молодой человек написал эсэмэс и отправил его на номер 112: «Пожар в здании музея ул Тухачевского 10 человек заблокирован»
Сообщение начало отправляться.
— Ну давай же, — взмолился Фарид.
Сообщение отправилось.
Фарид задумался, писать ли жене, что он любит ее.
Нет, сначала Михаилу Ивановичу. И Женьке. Левый глаз слезится меньше, закрыв правый, Фарид напечатал:
«У Алекс Евген шизофрения с ним Петя они подожгли музей и убили Сережку они те сектанты еще хотят убить кого-то меня заперли в каб директора чулане».
Сообщение отправилось. Фарид мгновение медлил, а потом переслал сообщение Вадиму.
«Они что-то про него говорили, пусть знает».
Пришло эсэмэс с номера 112: «Ваш вызов экстренный. Доезд до 20 мин».
Фарид терял сознание с чувством выполненного долга.
24
Михаил Иванович, задыхаясь, бежал к музею. Он уже почти уверил себя, что Александр Евгеньевич не может быть ни в чем виноват, что Рома обознался.
Поэтому Михаил Иванович и готовился к простой житейской болтовне с Фаридом и директором. А тут пришло эсэмэс от Фарида.
«Был бы это розыгрыш какой!»
Но мужчина знал, что на такие розыгрыши Фарид не способен.
«Но Петя-то?! Как он мог?! Тоже с ума сошел?!»
Возле музея столпились зеваки: из окон валил черный вонючий дым. Откуда-то пока еще издалека слышалась пожарная сирена.
Растолкав зевак и на ходу снимая рубашку, Михаил Иванович подбежал к двери.
— Мужик, не лезь туда! — кричали сердобольные граждане.
«Они ведь могли запереть ее».
Дверь была не заперта. Ручка еще не раскалилась. Обвязав рубашку вокруг крупной шеи так, чтобы она прикрыла рот и ноздри, мужчина вступил в музей.
От дыма мгновенно потекли слезы. Михаил Иванович закашлялся. Впрочем, в залах огня еще не было: полыхал только кабинет директора.
Мысли о том, что он фактически послал Фарида на смерть, придали Михаилу Ивановичу решимости.
«Нельзя так! Он не заслужил такого…»
В углу коридора висел огнетушитель. Мужчина схватил его и устремился в кабинет.
Одна из витрин была разбита.
«Кажется, там лежало какое-то украшение… Не важно. Как же учили? Снять пломбу и выдернуть чеку. Да! Приблизиться к очагу на два-три метра… Направить раструб на огонь».
В кабинете пламя уже пошло по стенам. Михаил Иванович на мгновение остановится.
«И нельзя держаться за раструб, а то на хрен отморозишь руки».
Облако углекислоты начало сбивать пламя. Несмотря на волнение, мужчина действовал собранно. Ему даже показалось, что в кабинете стало легче дышать.
«Но это все только кажется. Где Фарид?»
Дверь в чулан горела сильнее стен. Михаил Иванович направил на нее раструб огнетушителя.
— Чтоб тебя!
Пламя на двери дергалось, но сдаваться не хотело. Маршал Тухачевский с портрета будто усмехался стараниям Михаила Ивановича. Зал же вокруг маршала уже вовсю полыхал.
Наконец, мужчине удалось сбить пламя. Едва не валясь от усталости и обливаясь потом, Михаил Иванович ударил в дверь плечом. Вскрикнул от боли.
«Нет! Здесь нужен молоток или топор… Или ключ».
Мужчина подбежал к столу. Ключа не было, но рядом с блюдцем на почерневшем от копоти вафельном полотенце лежал столовый нож.
Схватив нож и полотенце, мужчина вернулся к двери.
«Так, главное, спокойно».
Лезвие ножа осторожно проникло в зазор между обуглившейся дверью и косяком и надавило на язычок замка. Полотенцем Михаил Иванович обхватил дверную ручку. Одновременно надавил ножом на язычок и потянул дверную ручку на себя. Дверь не поддалась.
— Сволочь!
В отчаянии мужчина повторил попытку. Дверь открылась.
Михаил Иванович устремился внутрь чулана. Фарид лежал на животе, прикрыв голову руками.
Мужчина подхватил молодого человека под руку и поволок его из здания.
Когда выносил Фарида из музея, навстречу ему спешили пожарные. Рядом с золоченым Ильичом стояла «скорая».
— Спасите его, — тяжело дыша проговорил Михаил Иванович, устало положив Фарида прямо к ногам врача и фельдшера.
Бригада «скорой» засуетилась над молодым человеком. Михаил Иванович сел у подножия памятника.
Спустя несколько минут к мужчине подбежал совсем еще юный фельдшер.
— Ваш друг, — улыбнулся парень, потрепав Михаила Ивановича по плечу. — Будет жи…
Михаил Иванович как-то неловко привалился к подножию золоченого Ильича. Мужчина не дышал.