Анастасия Шолохова – Молк (страница 26)
— Круто. — Дима погладил пальцами холодный серебристый металл. Мальчик окончательно расслабился, даже собственный, мягко говоря, экзотический вид перестал пугать его.
Свет погас, сеанс начался. На экране появилась уже знакомая Диме поляна. И на нее откуда-то из чащи вышел Анатолий с каким-то мальчиком.
— Вы играете в этом фильме? — шепотом спросил Дима.
— Я и снял его. — В голосе Анатолия появились горделивые нотки. — Помнишь, рассказывал тебе.
«Я тоже хочу сняться в фильме Толика, как он…»
Дима посмотрел на экран, сравнивая: тот мальчик был также темноволос, но значительно выше и, как показалось Диме, красивее его. Одет мальчик был в светлый костюм-тройку, на ногах его красовались такие же, как у Димы, до блеска начищенные черные ботинки.
«Но я постараюсь хорошо сыграть. Лучше, чем он…».
На экране появился табурет, посреди поляны он смотрелся несколько неуместно, но поразило Диму другое — над табуретом висела веревка, петля которой была аккурат по росту мальчика.
Мальчик с легкостью залез на табуретку и накинул петлю на свою шею.
— Он повесится?! — Дима испуганно поднял глаза на Анатолия.
— Не торопи события. — Мужчина мечтательно смотрел на экран.
«Но это же все не взаправду?! Да, точно! Чего это я? Это ведь кино, ясно же, что все здесь — постановка».
Анатолий на экране энергично помогал мальчику затянуть петлю. Потом улыбнулся и резко выбил из-под его ног табуретку. Мальчик инстинктивно вцепился руками в петлю, но мужчина помешал ему, схватив его ладони. Висящие теперь ноги мальчика задрожали.
Вопреки сомнениям в реальности происходящего, Дима прикрыл глаза ладонями. Он и сам не мог понять, почему все существо его охватил страх. На спине проступили капли пота, обнаженная кожа ног, наоборот, покрылась мурашками. Диме захотелось спрыгнуть с коленей Анатолия и бежать из зала.
«Как от той мумии!»
Дима вспомнил свой сон: и кинозал, и украшение на истлевшей шее. Спиралевидный узор с украшения мумии был точно таким, как на запонках Анатолия.
— Что ж ты не смотришь? — Голос Анатолия звучал нежно-насмешливо. — Я же старался.
— Я смотрю, — соврал Дима, с опаской бросив взгляд на экран.
На экране Анатолий топориком отрубал уже лежащему задушенному мальчику ногу. Кровь лилась на цветастое полотенце. Нога чуть ниже колена отделилась от худого тела легко, ботиночек на ней все так же поражал своей чистотой.
Со стоном ужаса Дима уткнулся лицом в плечо мужчины, пальцами сжав ткань рубашки на его боках.
«Это не может быть по-настоящему! Не может!»
И тут же где-то в голове мальчика раздался появившийся вчера внутренний голос:
«Почему же не может? Очень даже может! Ты не знаешь его. Может, он сделал такое со многими детьми? Может, это — его любимое занятие!»
Ладонь Анатолия легла на Димин затылок, с грубоватой лаской заскользила по его волосам. Дима замер, вдыхая запах свежевыстиранной ткани вперемешку с тонким, умиротворяющим ароматом одеколона.
— Дим, ну что ж ты так испугался? — Анатолий упоенно гладил Диму по голове, иногда опускаясь пальцами к его шее. — Это ж кино.
«Да, всего лишь кино».
— Я не испугался. — Дима повернулся лицом к Анатолию, стараясь все же не смотреть на экран. — Просто…
Дима посмотрел на экран: там Анатолий старательно отпиливал своей жертве голову.
— Просто непривычно? — добродушно подсказал Анатолий, крепче прижимая к себе Диму. — Тебе ведь раньше не показывали таких фильмов?
— Да. — Дима снова уткнулся лицом в плечо мужчины. — Непривычно.
«Нет, он не убил его по-настоящему. Точно!»
— Но тебе нравится? — Анатолий провел пальцами по Диминым ногам, коснувшись блестящей поверхности ботинок.
Дима посмотрел на экран: с поляны в зал лились потоки крови.
«Это эффект 3D такой?!»
Анатолий легко прихватил Диму за подбородок, развернув мальчика лицом к экрану. А кровь все лилась, ее потоки приближались к первому ряду.
— Толик, — взмолился Дима, снова зажмурив глаза. — Я не хочу смотреть это кино! Мне не нравится! Уйдем отсюда! Пожалуйста!
— Хорошо, не хочешь кино, тогда поиграем. — Ладонь Анатолия легла на Димин хвост, с силой сжав его.
Мальчик вскрикнул, полетев куда-то во тьму.
В этот раз приземление оказалось неболезненным. Дима открыл глаза, с удивлением глядя на окружавшие его каменные стены. Зал освещался факелами.
Из темноты вышел Анатолий.
— Ну что, играем? — улыбнулся он Диме.
— А какие правила? — Играть мальчику не хотелось, но отказаться он стеснялся.
«Я уже от кино отказался. Толик старается для меня, а я…»
— От тебя требуется как можно натуральнее сыграть страх. — Анатолий встал над по-прежнему лежавшим Димой, с нежностью глядя на него. — Сможешь?
— Конечно. — Диме и так было не по себе. Мысли путались: снова хотелось бежать, но чувство вины по отношению к Анатолию давило.
«Да и что я, как маленький, боюсь?! Толик хороший: и кино снимает, и играет со мной».
— Отлично. — Анатолий наклонился и, подняв Димин хвост, замахнулся им. Хвост, словно хлыст, просвистел в воздухе.
Дима инстинктивно сжался.
«Толик не сделает мне больно! Это игра!»
Хвост со свистом ударился о каменный пол рядом с головой Димы. Мальчик вскрикнул.
«Не больно… Как же? Это же мой хвост…»
Боли Дима действительно не чувствовал, хотя Анатолий сжимал хвост крепко. Последовал новый удар: хвост обрушился рядом с Диминым ухом, кисточка хвоста издевательски пощекотала щеку.
Дима попытался отползти, но Анатолий сделал шаг вперед, продолжив наносить удары. Хвост со свистом стучал по полу то слева, то справа.
«Толик все контролирует. Толик все…»
Дима сжал губы, стараясь понять, куда Анатолий ударит в следующий раз.
Но, как будто угадав мысли мальчика, он нанес удар под углом — хвост пронесся рядом с ногой, задев икру. Горячая боль ослепила.
— Толик! Хватит! — Дима закрыл лицо руками, из его глаз брызнули слезы. — Пожалуйста!.. За что вы меня?!
— Что ты, Дим? Все же хорошо. — Голос Анатолия поразил Диму своим спокойствием. В нем было ни злобы, ни хоть какого-то напряжения. — И ты такой хороший. И очень красивый…
Изумленный Дима отнял ладони от заплаканного лица и посмотрел на мужчину. В глазах Анатолия не было ненависти. Наоборот, мальчик почти физически ощутил такую любовь, понять и осмыслить которую был явно не в силах.
15
— …Да, откровенно говоря, я Евгеньевичу завидую, — добродушно заметил Михаил Иванович, провожая Вадима к автомобилю. Оксана шла позади, изучая карту в телефоне. — Не растерять задор за столько лет! И экскурсии по местам раскопок организует, и в школах занятия проводит. И, я в газете нашей читал, коллекцию музея пополняет…
«Он, кажется, готов говорить о чем угодно. Странно, почему ему так не интересны пропажи детей?»
— …И статьи научные пишет, — все же поддержал разговор Вадим, вспомнив ночной разговор с директором музея.
— Да, достойно уважения и восхищения, — сказал Михаил Иванович. — А я вот, хоть и много моложе его, как-то потерял кураж в последнее время…
— И поэтому… Все это происходит? — Вадим порадовался, что жена не услышала этого признания. Оксана бы точно не оценила откровенности Михаила Ивановича.