Анастасия Шолохова – Молк (страница 28)
— Конечно, она напугана. Я не оправдываю. — Вадим покосился на жену. — Но она могла бы хотя бы матери о своих страхах рассказать. Кстати, надо было их подвезти, вдруг еще что-нибудь узнали бы.
— Да пошла эта… — возмутилась Оксана. — Может, она вообще все врет? Про какую-то группу идиотскую. Хотя…
Девушка вдруг взяла свой телефон, ища что-то в приложениях.
— Что?
— Как я забыла?! — Оксана кусала губы. — Я вчера читала комментарии в городской группе, и там какой-то чудик писал как раз про «восточного бога» и эту муть.
— А про жертвоприношения не писал?
— Вроде нет. — Оксана вздохнула. — Вот: какой-то «Анатолий Петров». Но у него закрытый профиль.
— Попробуй кинуть ссылку на профиль в чат ребятам, с кем вчера Митю искали, — предложил Вадим. — Вдруг они его знают? Все-таки город не очень большой.
— Кинула. — Оксана задумчиво поправила волосы. — Вот Женя — девочка, с которой мы вчера ходили, обещает поискать его. Написать ей, чтобы тоже к озеру подъехала?
— Напиши…
— Она отвечает, что сегодня без машины. Но постарается. Остальные, кто отписался, пока заняты…
— Пойдем пока вдвоем, — сказал Вадим. — Вдруг Митя на наши крики отзовется.
18
Привязанная к толстой нависающей ветке густо разросшейся ивы самодельная тарзанка напомнила Диме петлю из его видения. Мальчик поежился.
— Здесь не высоко. — Анатолий, видимо, приписал Димину реакцию боязни высоты.
— Да мне не страшно, — заверил Дима. Он постарался отогнать неуместную, по его мнению, ассоциацию.
В принципе, тарзанка была сделана на славу: хорошо скрученная веревка крепко держала отполированную, наверное, сотнями ног палку. Проблема была в другом: веревку привязали так, что тарзанка практически висела над водой, и дотянуться до нее Дима из-за своего роста мог только вытянутыми руками.
«Ну почему я так медленно расту?!»
— Мне залезать неудобно, — как бы извиняясь, сказал мальчик.
Анатолий с легкостью приподнял Диму, тот схватился за веревку и встал ступнями на нагретое солнцем гладкое дерево.
От открывшегося вида снова захватило дух: конечно, здешний берег трудно было сравнить с обрывом, на котором Дима побывал утром, но все же он оказался высоким. К тому же мальчик заметил несколько серых валунов около самой водной кромки.
«А если я об них… долбанусь? Нет! Толик все контролирует. А если нет? Как он мне поможет?! Я не смогу!»
Анатолий принялся осторожно раскачивать тарзанку.
— Когда она взлетит достаточно высоко, — спокойно объяснял мужчина. — Прыгай.
Веревка напряглась и, словно маятник, полетела. Дима увидел перед собой и кроны деревьев, между листьями которых скользили солнечные лучи, и горы облаков, и яркое голубое небо.
«Пора прыгать? Пора?! Да?»
Мальчик бросил взгляд вниз: спокойная вода озера казалась сейчас такой пугающе далекой.
«Да еще эти камни!»
Дима не успел прыгнуть. Веревка пошла вниз.
— Понравилось летать? — услышал Дима довольный голос Анатолия и почувствовал толчок под ногами. Тарзанка снова взмыла вверх.
— Да! — Полет и правда был приятен. Дима, прищурившись, смотрел на вечернее солнце.
«Как хорошо! Если б всегда так: лето, солнце и… Толик! Но надо прыгнуть, а то он решит, что я — трус».
Мальчик понимал, что сейчас от него требуется: нырять без раздумий. Но снова посмотрел вниз: валуны по-прежнему пугали. Ноги и руки Димы словно онемели.
— Я не могу! — Дима до боли в пальцах вцепился в веревку. Онемевшие ноги скользили по гладкому дереву.
— Все ты можешь. — Анатолий толкнул тарзанку сильнее. — Не бойся.
— Я не боюсь! — соврал мальчик, в панике закрыв глаза. Левая нога почти соскользнула с доски. — Но, Толик, пожалуйста… Я не хочу! Хватит!
— Ну, хватит, так хватит. — Тарзанка вдруг остановилась.
Дима открыл глаза и обернулся. Анатолий пристально смотрел на мальчика снизу вверх, удерживая доску.
— Толик, простите, — прошептал Дима. — Но мне… не хочется.
Он ждал логичного вопроса: «А зачем тогда полез?», но Анатолий молча помог ему спуститься.
Встав ногами на землю, Дима почувствовал, что все его тело пробирает озноб. Губы дрожали. Анатолий продолжал вопросительно смотреть на него, только теперь уже сверху вниз.
— Толик, простите меня, — повторил Дима, глядя в глаза мужчины. — Я не могу.
В носу защипало. Диме хотелось провалиться под землю.
— Все-таки страшно? — спросил Анатолий.
— Да, очень, — кивнул мальчик: он крайне редко и неохотно признавался в страхе. Случай с Мишей был исключением.
«Но то элеватор с охраной, а тут всего лишь…»
Дима осознал всю глубину своего падения: испугаться простой тарзанки, с которой до него ныряли, наверное, уже сотни детей.
«Толик считал меня смелым, а я…»
Слезы потекли из глаз. Худые загорелые плечи мальчика затряслись.
— Чего ты, Дим? — Анатолий привычным ловким движением подхватил Диму на руки. — Ну, страшно и страшно. Что тут такого? Мне тоже многое поначалу казалось страшным. Страх — естественный ответ организма на что-то еще не испытанное. Потом испытаешь и перестанешь бояться.
— Перестану? — с надеждой спросил Дима, вытирая глаза.
— Вне всяких сомнений, — улыбнулся мужчина. — Я верю, что ты смелый. А хочешь сам в это поверить?
— Хочу!
— Отлично. Завтра на празднике встретимся, я тебе там все объясню. — Взгляд Анатолия стал каким-то цепким. — И проведем небольшой эксперимент.
— Хорошо. — Диме очень захотелось проверить себя.
«Чтобы Толик увидел, что я смелый… И чтоб я сам это увидел».
— Хотя я и без экспериментов вижу, — продолжал Анатолий. — Что ты очень смелый и хороший мальчик.
Дима смутился:
— Я плохой…
— Ты про ту драку с Мишей? — Анатолий помог Диме встать на тарзанку.
Дима удобнее поставил ноги, крепко обхватив ладонями веревку.
Страх исчез. Теперь все внимание Димы было поглощено болезненным воспоминаниям. Анатолий подтолкнул доску.
— Толик. — Дима облизал губы. — А вы не будете меня ругать?
— А есть за что? — Анатолий вдруг повис на доске, как на турнике, и с силой оттолкнулся ногами от края берега. Тарзанка взлетела, Дима закричал.
— Ну, так что стряслось?! — смеясь, прокричал свой вопрос Анатолий.