Анастасия Шерр – Халиль. Не жена (страница 5)

Он усмехнулся.

Взял в руку свой уже эрегированный член и провёл головкой мне по губам.

– Открой рот.

Я замотала головой, а он усмехнулся.

– Что ж, как хочешь.

Вмиг он опрокинул меня на спину, схватив за колени, развёл ноги в стороны. Я всхлипнула и засопротивлялась. Но, конечно, всё зря.

– Отпусти! – зашипела, царапая его жилистые, покрытые толстыми венами руки.

– Если не будешь сопротивляться – больно не будет, – он уже не злился на меня, но безумно хотел сделать это…

– Я буду! Буду сопротивляться! Я тебя не хочу! – закричала на него, и Халиль зажал мне рот своей большой рукой.

– Захочешь, – усмехнулся он и опустил руку мне между ног. Я сжала коленями его бёдра, пытаясь не подпустить к себе. Но всё, конечно же, опять же зря.

Его пальцы быстро нашли мою промежность, вошли внутрь. Я застонала от дискомфорта.

– Сухая… Это не надолго, – проговорил он сам себе и два пальца проникли глубже. Он принялся трахать меня пальцами, как делал это своим членом у меня во рту, и я застонала от дискомфорта.

– Халиль… Не надо, – попросила со слезами в глазах, на что он лишь оскалился в волчьей ухмылке.

Я не заметила, как он вытащил из меня пальцы и вставил член.

– Ну вот, уже влажная, – прошептал в губы и резко толкнулся внутрь.

– Нееет! Не надо! – закричала я, но он толкнулся ещё раз и ещё. Я почувствовала, как плева во мне рвётся, пропуская насильника на всю глубину.

– Надо, Аниса… Надо.

Он зарылся обеими руками в мои волосы и стал жёстко брать меня своим членом. При этом смотрел в глаза и ухмылялся.

– Ты сама виновата. Не нужно было меня злить, – он входил на полную глубину, вонзаясь в меня до самых яиц. – Моя белоснежная красавица…

Я тихо стонала, потеряв все силы сопротивляться. Ахнула, когда он достал до матки и остановился.

– Хочешь испытать оргазм? – спросил меня, сильно сжав волосы у корней.

– С тобой ничего не хочу! – зарычала я и укусила его за губу, когда полез меня целовать.

Халиль цикнул и вдруг разогнался, жадно трахая меня на всю длину.

Я завизжала, уперлась руками в его каменную грудь, но он, кажется, не чувствовал ничего, кроме удовольствия, насилуя меня.

– Ты моя! Моя! – он зарывался носом в мои мокрые волосы, вдыхал их запах и голодно целовал меня, не обращая внимания на мои укусы. – Красивая… Какая же ты красивая, Аниса…

Он приподнялся, посмотрел мне в заплаканное лицо.

– Моя белокожая королева… Хочешь, я сделаю тебя королевой?

Я всхлипнула, почувствовав, как внутри меня что-то взрывается фонтаном. Это его сперма, как тогда, у меня во рту…

– Отпусти. Пожалуйста, отпусти.

– Хорошо. Я отпускаю тебя, – он со вздохом вышел из меня, поцеловал в ключицу.

Накинул на меня простынь и крепко обнял со спины.

Глава 8

ГЛАВА 8

Я проснулась от чьих-то движений рядом. Подумала было, что это Халиль и вскинулась, но это была женщина, которая помогала мне мыться. Она снова наливала воду в бадью. Добавляла туда какие-то засушенные лепестки.

– Мыться надо, – сказала она мне, заметив, что я проснулась.

Я стащила с себя простынь и смутилась, увидев, что она в крови.

– Я это заберу, – женщина беспардонно отобрала у меня простынь, а я покраснела.

Надо заметить, что сегодня женщина вела себя вежливее, чем вчера. Хотя мне до этого особо дела не было.

Я молча залезла в бадью, выдыхая. В пустыне очень жарко и оказаться в прохладной воде – поистине удовольствие. Правда, в промежности неприятно пощипывало и вода это дело не сгладила. Женщина подала мне мыло и ушла с простынями. Мне вновь стало стыдно. Вдруг кто увидит. К примеру, те мужчины, что расхаживают по лагерю. Халиля я, как ни странно, не стеснялась. Не после прошедшей ночи.

Во рту появилась горечь и я тихо всплакнула. Меня изнасиловали, а я вместо того, чтобы бежать в полицию, принимаю ванну с цветами, которую организовал мой насильник. Где ещё такое возможно в наше время?

Халиль вошёл в палатку, когда женщины уже не было. И сразу же направился ко мне. Я села в воду, закрываясь и обнимая собственные колени руками. Опустила взгляд, чтобы он не увидел наворачивающихся слёз.

– Как ты, моя красавица? – его хриплый голос звучал непривычно мягко. Я бы даже сказала, что ему не идёт.

– Нормально, – пробубнила тихо я.

– У тебя ничего не болит?

Я промолчала.

– У нас есть врач. Женщина. Если тебя что-то беспокоит, я могу её позвать.

– Мне ничего не нужно, – хотела добавить ещё «От тебя», но не стала нарываться. Я помню, на что он способен в порыве ярости.

– Что ж, хорошо, – он загадочно усмехнулся и принялся снимать с себя одежду.

Я оторопела и отвела взгляд в сторону.

Когда он, совершенно голый, полез ко мне в воду, я запротестовала.

– Что ты делаешь? Это моя вода!

– Нет, моя Аниса. Это моя вода. И она очень ценный ресурс в пустыне. Мы не переводим её зря. Придётся тебе мыться вместе со мной.

– Ты весь в золоте ходишь, у тебя целый лагерь. И ты не можешь купить себе воды?

Халиль снова усмехнулся.

– Лагерь – не единственное, что у меня есть. У меня есть город и даже дворец. Я шейх, Аниса. Воды привезти не проблема. Но я не хочу, чтобы люди в лагере перестали ценить то, что поистине ценно. И тебе придётся ценить и уважать мои устои. Поняла? – он взял меня за подбородок, приподнял лицо. – Я не слышу ответа.

– Поняла, – проговорила, глядя в сторону, я.

– Позволишь мне? – он отпустил моё лицо и, зачерпнув своими большими ладонями воду с лепестками, вылил её мне на голову.

Я фыркнула протёрла руками лицо. Халиль тем временем мыл мои плечи и грудь, отмахиваясь от моих рук, как от надоевших мух. Дальше живот и промежность. Я застонала, когда он коснулся нежной, израненной кожи, но его это, похоже, не волновало.

– Так бывает. Впервые. Больше больно не будет.

Больше? Я сглотнула и отвернулась. Заплакала.

– Перестань, Аниса. Не надо плакать. Ты могла попасть в бордель. С такой привлекательной внешностью тебя бы там замучили. Я же обращаюсь с тобой почти ласково. Цени это.

– Ценить насильника?! – вспылила я, откидывая руку, которой он мыл меня между ног. – Ни за что!

Халиль на мгновение застыл, а потом, поднял руку и схватил меня ею за лицо.

– Придётся ценить! Иначе станет хуже! Не забывай, ты всего лишь моя вещь. Я могу обращаться с тобой, как с человеком, а могу, как с вещью. Выбирай сама.

Больше он не предпринимал попыток помыть меня. Мылся сам, ничуть не стесняясь.