Анастасия Шавырина – Жуткие эксперименты, культы и секты. Реальные истории (страница 48)
Когда вы «гуляете» по интернет-магазину и «кладете» желаемый товар в «корзину», еще не купив его, контекстная реклама и всплывающие сообщения сделают все, чтобы напомнить вам о том, что вещь почти ваша, остался только «один клик»; а еще желательно указать сроки доставки, чтобы создать впечатление того, что товар уже у вас в руках. Продавцы в магазинах, заметив, что вы подробно разглядываете вещь, настоятельно будут предлагать вам ее примерить и будут правы: надев вещь на себя, вы будете ощущать ее своей. Вы совершенно точно не остановите свое внимание на одежде, которая вам не нравится, так что продавцу остается только ждать, когда ваш взгляд упадет на что-то конкретное и вы уже не откажете себе в удовольствии примерки, а затем, скорее всего, и покупки.
Талер и Канеман внесли огромный вклад в психологическую науку, вдохновили множество ученых на интересные и непростые эксперименты и пролили свет на работу такого сложного и, казалось бы, непонятного явления, как эффект владения. Научное общество не отрицает подобные проявления психики, а маркетинговые кампании успешно пользуются проявлениями эффекта владения. Их исследования помогли понять психологические процессы, управляющие человеческими суждениями и принятием решений.
Литература:
Культура чести
Честь, культура чести, насилие, социология культуры – все эти слова применимы для выражения основной мысли этого эксперимента. Это образцовое классическое исследование, сочетающее в себе совершенно разные методы социальных наук. Ученые рассказывают нам о том, что культура чести присуща не только европейскому обществу, но и регионам, жизнь которых тесно связана с повышенным уровнем насилия. Для того чтобы понять, о чем именно идет речь, стоит обратиться к гипотезе ученых, к мысли, которая подтолкнула их на подобный эксперимент.
Основная гипотеза Нисбетта и Коэна состоит в том, что культура чести сохранилась до сих пор и что именно она объясняет известный факт повышенного уровня насилия, в частности, уровня убийств, на Юге США в сравнении с Севером. Кажется, будто что-то не сходится. Честь – благородное чувство, оно не может влиять на повышение количества преступлений. В 1996 году наблюдалась значительная разница в статистике правонарушений между югом и севером страны.
Первая причина аргументации ученых была основана на статистике убийств. Если основная гипотеза верна, то отличия Севера и Юга должны быть наиболее сильными в сельских районах и небольших городках, поскольку именно там должна была сохраниться традиционная культура, и быть менее заметными в мегаполисах. Кроме того, эти различия должны прослеживаться только среди светлокожего населения. К тому же культура чести должна повышать количество «экспрессивных» убийств на почве личных конфликтов (любовные треугольники, пьяные ссоры), но не должна влиять на «инструментальные» убийства, совершенные в контексте уголовных преступлений (грабежей, изнасилований).
Статистический анализ, проведенный до начала эксперимента, полностью подтверждает эти предположения. Одно дело – найти повышенный уровень убийств, другое – связать его с большей терпимостью к насилию или с прямым его одобрением, как того требует теория культуры чести. Отсюда возникает вторая линия аргументации исследователей, берущая начало из данных опросов об отношении к разным видам насилия. Белые южане чаще, чем белые северяне, одобряют насилие, и это касается только насилия, связанного с защитой чести, в остальном отношение к насилию не отличается от отношения северян. Данные опросов не всегда соответствуют реальному отношению и фактическому поведению, поэтому желательно было экспериментально подтвердить готовность к применению насилия в ситуациях, когда репутация силы и решительности оказывается под угрозой.
Преследуя эту цель, Нисбетт и Коэн провели целую серию экспериментов, результаты которых стали настоящим открытием в мире социальной психологии. Общая часть всех экспериментов такова: испытуемый должен был заполнить анкету и отнести ее на стол в конце узкого коридора. Пока все безобидно. В коридоре стоял шкафчик с выдвижными ящиками, у которого находился «работник фотолаборатории» (сотрудник экспериментатора, подставное лицо). Чтобы пропустить испытуемого, ему надо было задвинуть ящик, в котором он что-то якобы «искал». Когда через несколько секунд испытуемый возвращался назад, его нужно было пропустить снова, и «лаборант», уходя, громко хлопал ящиком, сталкивался с испытуемым плечом, обзывал его «придурком» и уходил в «фотолабораторию» – образ человека, который и без того замучился на работе, а тут еще и «ходят туда-сюда непонятные личности», был передан наилучшим образом. Еще двое сотрудников под видом студентов с разных сторон оценивали реакцию испытуемого. В контрольных группах в коридоре никого не было. Психологи организовали три пробы эксперимента. Рассмотрим, как они проходили.
В первом эксперименте сравнивали видимую реакцию северян и южан на оскорбление. Если две трети северян в большей степени были удивлены произошедшим, чем рассержены, то у 85 % южан реакция была обратной: гнев преобладал над недоумением. Актер-студент явно подвергал риску собственное здоровье, сталкиваясь с южанами. В дополнение к этому исследователи измеряли уровень враждебности северян и южан, заставляя их заполнять недостающие буквы в словах, содержащихся в анкете-опроснике. Эти слова были подобраны так, что в предложенных комбинациях букв можно было увидеть как нейтральное слово, так и слово, связанное с агрессией. Например, _ight можно превратить как в light – «свет», так и в fight – «драка».
Кроме того, с той же целью их просили угадать эмоции по выражению лица на фото и закончить две гипотетические истории. В одной истории скорая помощь спасла человека, и было необходимо придумать начало. В другой истории невеста на вечеринке жалуется жениху на приставания со стороны их общего знакомого Ларри, который знает, что они помолвлены. Жених следит за Ларри и видит, как тот пытается поцеловать невесту. Испытуемым следовало придумать конец истории.
В результате северяне и южане из экспериментальной и из контрольной групп одинаково дополняли слова и одинаково распознавали эмоции на фото. Разница проявилась только в том, как заканчивали историю с женихом и невестой. Если среди северян из обеих групп примерно половина испытуемых придумывала какие-то насильственные действия со стороны жениха, а среди южан из контрольной группы – только каждый пятый, то среди южан, подвергшихся оскорблению злополучного студента, 75 % сочинили насильственный сценарий. Иными словами, обида ведет к росту агрессивных мыслей только у южан, и это касается только той агрессии, которая направлена на защиту чести.
Во втором эксперименте до и после хождения по коридору у испытуемых измерялся уровень гормонов кортизола и тестостерона в слюне. Известно, что уровень тестостерона повышается в предвидении борьбы за доминирование, а уровень кортизола повышается вообще при стрессе, тревоге или возбуждении. У оскорбленных южан уровень кортизола подскакивал вдвое сильнее, чем у остальных групп (то есть чем у южан из контрольной группы и у северян из обеих групп), а уровень тестостерона – в три раза сильнее.
В третьем эксперименте после оскорбления от «фотолаборанта» на другом конце коридора появлялся очень крупный студент-футболист и решительно направлялся в сторону испытуемого. Конечно, никто никому не угрожал, просто создавалось впечатление, что футболист очень занят и весьма торопится. Коридор был так заставлен столами, что избежать столкновения можно было только посторонившись. Футболист (сотрудник экспериментатора) должен был оценить расстояние, на котором испытуемый уступит ему дорогу. Обычно более вежливые южане из контрольной группы, уступавшие дорогу уже за три метра до футболиста, в экспериментальной группе отступали буквально в последний момент, в метре от столкновения. На северян обида влияла гораздо слабее: вместо двух они уступали дорогу в полутора метрах. Дополнительно после прохода по коридору испытуемый должен был предположить мнение другого «испытуемого» (помощника экспериментатора) о себе. Если этот помощник был свидетелем столкновения, то южане предполагали, что его мнение об их мужественности сильно пострадало, в отличие от северян, которые не связывали свою мужскую репутацию с произошедшим. При этом обиженные южане крепче пожимали ему руку и вели себя более вызывающе, чем южане из контрольной группы или северяне.