Анастасия Шанскакя – Кот прямо с неба (страница 4)
– А из чего спицы? – уточнил Паша.
– Он мне сказал – из золота, – сказала Бася.
– А мне сказал, что из платины. – Шнура открыла один глаз.
– А мне сказал – алмазные. И что стóят как два-
дцать таких собак, как я. – Рони вытерла лапой нос.
– Может быть, – продолжил Лёша (а надо сказать, что он единственный, кого кот не трогал), – когда вытащат спицы, он станет очень хорошим, доб-рым, ласковым котом и за ним выстроится очередь.
– Может…
– Может…
– Может…
– Может…
– А может, и нет, – отрезала мудрая Бася. – Стоит подождать. Делать-то нам всё равно нечего.
Впереди у нас три месяца ожидания… Вся осень.
Проконсультировалась с зоопсихологом по поводу поведения кота.
Зоопсихолог посоветовал пульверизатор и объяснил: вроде как кошкам и не нравится это («профилактика нежелательного поведения»), но если животное переволновалось («по стенам бегает и на люстре висит») и его чуток взбрызнуть, то оно потом начинает вылизываться и тем самым успокаивает само себя.
Купила пульверизатор. Вот это вещь! Когда Фима пытается драть обои, лампу, книги, детей, нервы, я беру пульверизатор.
Фима восклицает:
– Это нарушение кошачьих прав!!!
Но успокаивается сразу – иногда просто от самого́ вида.
Больше всего от Фимы достаётся Варе. Кота начинает выворачивать наизнанку, когда Варя садится за уроки. Он лезет печатать на ноуте, ложится на тетрадь так, что его не сдвинуть, грызёт ручку, отнимает карандаши, сбрасывает со стола резинки, точилки, линейки, плюётся, ругается, философствует.
– Да сдалась тебе эта учёба?
– Фима, отстань. – Варя толкает Фиму в бок.
– Вот я не учусь и не собираюсь даже этим глупым делом заниматься!
– Фима, отстань! – Варя пытается вытащить тетрадь из-под Фимы.
Тут же врывается Рони. Уши её колышутся на ветру, как чёрные плащи спасателя.
– Я помогу тебя, хозяюшка, которая делит со мной лежанку![1] – И тоже тыкает Фиму в бок.
Фима подлетает, но падает рядом. Рони опять тыкает его, на этот раз под хвост, Фима слетает на пол, тут же прыгает обратно, Рони скачет, ручки летят, тетрадка шелестит, Варя кипит и орёт:
– Да что такое! Вы мне мешаете, гады! – Нервы ребёнка сдают.
Рони в этот момент гонит кота из комнаты, но же возвращается, язык на боку, глаза блестят любовью:
– Мы не гады, хозяюшка. Он – кот, я – кошка!
(Рони воспитали Бася и Шнурок, поэтому Рони уверена, что она и сама кошка.)
– Да какая ты кошка!!! – орёт Фима и, залетая в комнату стрелой, снова бухается на стол.
В общем, пока их не выставишь из комнаты и не хлопнешь показательно дверью, тишина не наступает.
Пристаёт Фима и к Паше. Но, в основном, когда тот играет в лего.
– Что за фигулька? Что это? Дай посмотреть? Нет, не отдам. Дай-ка под диван затолкаю, и посмотрим, что будет.
– Фима! – Паша злится не на шутку.
Тут же врывается Рони. Уши её колышутся на ветру, как чёрные плащи спасателя.
– Я помогу тебе, о мой брат, который ростом примерно как я! – И начинает тыкать кота в бок, под хвост, в морду, а лего летит во все стороны. Фима счастлив – больше всего деталек попадает под диван.
Фима везде. Убираешь отходы кошачьей жизнедеятельности, кот тут как тут:
– Ой, что это ты делаешь? Ой, фу. Ой, дай посмотреть. Ой, фу… А тут чего не убрала? Ой, фу… Не завидую я тебе.
– Фима, уйди!
Тут же врывается Рони. Уши её колышутся на ветру, как чёрные плащи спасателя.
– Рони, нет! – успеваю я остановить собаченцию. – Мы просто разговариваем.
Купила Варе пульверизатор.
Купила Паше пульверизатор.
Сегодня Фимозный совершил важное открытие: он может быть частью колокола.
Как он это узнал? Засунул голову в графин с водой и, почувствовав себя язычком колокола, давай дубасить графином по стенам – звон стоял упоительный, пока не закончился благовестом: графин рухнул на пол.
Я прибежала на кухню – весь пол залит.
– Воды-то сколько, – сказал Фима. – Давай убирай, пока я лапки не замочил.
– Я вот сейчас тобой всё это и подотру, – рыкнула я.
– Но-но, – сказал Фима. – Поговори мне.
И залез под диван.
Фима оказался не просто котом, но и диагнозом. Причём заразным. Так, синички, которые до того всегда прилично клевали семечки из прозрачной кормушки и спасибо всегда говорили, вдруг тоже начали вести себя по-фимозному.
Сегодня я проснулась в шесть утра оттого, что эти пернатые били в пустую кормушку сапогами, а одна села на москитную сетку и трясла её с остервенением. «Семки! Семки! Семки!» – скандировали они.
Я поняла, что, если сейчас не насыплю им семечек, они вырвут стеклопакет вместе с моим мозгом.
Встала. Паша мирно спал. Из-под одеяла выглядывала любимая сыновья пяточка. Дальше лежал Фима. «Во дают гадины, да?» – кивнул он на синичек.
И… И цапнул Пашу за эту крошечную пяточку.
Купила ещё пульверизатор. Написала на нём: «Синички, не буяньте!» – и поставила на подоконник. Вдруг сработает?
Фиме сегодня передали из зоомагазина игрушку – мышку-малышку. Такой вот у нас зоомагазин: питомцам – подарки, детям – конфетки. Когда Фима почти буквально свалился нам на голову, его хозяева Марина и Виктор сразу передали конверт-помощь и клетку.
Почти в каждом углу этого небольшого зоомагазина живёт кто-нибудь прибившийся: хомячки, кролик, попугаи – волнистые, неразлучники и даже карелла Рио, который при виде покупателей начинает покачиваться из стороны в сторону. Паша любит, задрав голову, заявлять ему:
– Рио – хорошая птичка!
И Рио, покачавшись и нахохлившись, скороговоркой повторяет:
– Рррриохорррррооошаяптичка. Птичкаптичкаптичка…
Рони тут частенько передают колбаски, Басе и Шнуре – палочки-лакомства, а Фиме… Фиме решили передавать мышек.
Мышка была серая, крошечная, с длинным хвостиком. Фима сказал: «Мр-р-р-р…» – и лёг на спину. Он подбрасывал её, вертел в лапках, подкидывал, шлёпал, покусывал… Мышка порхала над котом, как невесомая серая бабочка – прекрасная и удивительная. Фима вытягивался в струнку и нежно гладил серую крошку одним коготком… Фима млел. Фима был влюблён.
Бася смотрела на это всё равнодушно, сидя у пустой миски. Иногда она переводила взгляд своих прекрасных, цвета молодого яблока глаз на меня и с укоризной посылала сигнал: я сейчас похудею, и ты будешь виновата.