Анастасия Шалункова – Шаманка Нёраяна (страница 3)

Никого. Никаких чёрных теней. Ощущение нереальности исчезло, мир снова стал осязаемым.

Раньше они жили вчетвером: Нёраяна, мама с папой и баба Таня. Яна лет до пяти искренне верила в то, что последняя была именно бабушкой. Хотя каким образом у семейной пары с чисто европеоидной внешностью и русскими именами мог получиться черноволосый, с восточным разрезом глаз сын, да ещё и говоривший на непонятном пожилой женщине языке, Яна не особо задумывалась.

Только много позже девочка узнала, что отец, Алтан, родился в маленькой общине оленеводов на Крайнем Севере. Клан Тайаховых жил изолированно. Причём не только от большой страны, но и от сородичей. До конца восьмидесятых у них даже паспортов не было. Семья Алтана жила в мире, где шаманы, духи предков и говорящие животные были такой же реальностью, как в остальном мире – электричество.

Алтан времён изоляции не застал – он родился в начале девяностых, когда Тайаховы вовсю торговали с соседями. Его, как и других детей, отправляли в интернат для коренных народов Севера. По полгода Алтан жил с семьёй, учился охотиться в тайге, строить чум и разводить оленей, а другие шесть месяцев изучал физику с химией и ходил на физкультуру. Там же его взяла под присмотр бездетная интернатовская медсестра. Дело в том, что эянкийцев было мало даже по меркам других народностей. Всего двести человек, а родной язык знало меньше половины. Так что даже среди таких же детей оленеводов, как и он сам, Алтан чувствовал себя чужаком.

О дальнейших событиях Алтан Нёраяне почти не говорил – об этом девочке поведала баба Таня. Когда Алтану исполнилось четырнадцать, он должен был вернуться к своим, но, приехав, обнаружил только сожжённые чумы, мёртвых оленей и ни одного живого человека. Только заблудившийся в тайге этнограф, демонстрируя журналистам и милиционерам странные ожоги, бормотал, что весь клан, от стариков до младенцев, обратился в тени после вспышки на небе.

Так Алтан остался единственным Тайаховым – без семьи, без родни, без дома. Баба Таня оформила на него опеку и забрала в Красноярск, в эту самую квартиру. Уговорила доучиться одиннадцать классов, а потом поступать на врача. Сюда же, спустя несколько лет, Алтан привёл жену, Содаяну. Каким образом в многомиллионной стране, в регионе, где от коренных народов остались одни названия, отцу удалось отыскать девушку из своего же народа, да ещё и умевшую говорить на эянкийском, Нёраяна не очень понимала.

А потом мама исчезла, будто никогда её и не было. А баба Таня умерла. Нёраяна и Алтан остались вдвоём: отец работал офтальмологом, а Яна старалась не привлекать к себе лишнего внимания. Получалось не очень.

Яна открыла ключом дверь в квартиру и громко выругалась на обоих языках.

– Сейчас по шее тебе дам! – раздался голос с кухни.

– Я думала, ты не дома! – Нёраяна сняла кеды и заглянула на кухню. Отец сидел за маленьким столом.

Алтан был высоким, с раскосыми глазами и острыми скулами. Чёрные волосы Алтан стриг редко, обычно убирая их в хвост. Одевался до сих пор как в молодости, до рождения дочери: в джинсы и чёрные футболки с эмблемами старых рок-групп.

– Я по четвергам во вторую смену, – Алтан отложил старый, с разбитым экраном смартфон в сторону.

– А что, уже четверг? – Нёраяна была искренне уверена, что сегодня среда.

– Садись обедать, – Алтан достал из холодильника кастрюлю, где уже два дня находилась смесь риса с грибами. – Как в школе дела?

– Есть хорошая новость и плохая.

Алтан переложил содержимое кастрюли в тарелку и сунул в микроволновку.

– С какой начнёшь? – наконец спросил он.

– Я не курю, и меня не поставили на учёт в детской комнате милиции.

– Справедливо. Что ещё?

– Я не ворую, не устраиваю драки, не занимаюсь «зацепингом», прихожу домой в девять вечера.

Алтан поставил на стол тарелку с рисом, от которой валил пар. Яна много раз была свидетелем, как на её одноклассников орали родители, даже не стесняясь посторонних. Представить своего отца в таком же состоянии она не могла. Алтан всегда был спокойным, как хирург в операционной. Хотя считал, что у врачей районной поликлиники должна быть специальная комната для того, чтобы снять стресс.

– Покажи дневник, – строго сказал Алтан.

– Ну пап…

– Яна, доставай.

– Приговорённому к смерти полагается последняя трапеза.

– Всё равно ещё слишком горячее.

Нёраяна вилкой подцепила дымящийся рис и сунула в рот. Постаралась прожевать с как можно более спокойным выражением лица, но еда сильно обожгла язык.

– Нормально всё, – не глотая, проговорила Яна.

– Запей, – Алтан подвинул дочери стакан с холодным соком. Яна одним глотком осушила ёмкость, но неприятное ощущение ожога на языке не исчезло.

Пришлось идти за рюкзаком. Дневник с побитыми уголками, рваными краями страниц и пятнами от шариковой ручки лёг на стол. Алтан открыл вкладку с итоговыми оценками.

– В следующем году я буду лучше учиться, обещаю!

– Ты и в прошлый раз это говорила.

– Не начинай… Мне и так всё лето на отработках сидеть…

– И месяц без интернета, – добавил Алтан.

– Ну па-а-ап! А учиться я как буду?

– Дедовскими методами.

– По дедовским методам ты меня в тайгу оленей пасти отправить должен!

Алтан отдал дневник обратно.

– Оленей только мужчины пасли. Так что тебе бы это не грозило. По географии как двойку умудрилась получить?

– Не сошлись характерами с преподом. Пап, ещё это… Ну, короче, тебя в школу вызывают.

Алтан встал из-за стола.

– Завтра приду.

– Так у тебя же в пятницу две смены.

– Отпрошусь.

Девочку уколола совесть. В следующем году надо учиться лучше. Необязательно же быть отличницей, решила Нёраяна, достаточно получать сносные оценки и не отсвечивать.

Через час Алтан ушёл. Яна проверила Сеть – ещё работала. То ли отец забыл выполнить свою угрозу, то ли пытка офлайном должна была начаться после визита родителя в школу. Мимо окна прошла стайка подростков, среди которых Яна узнала Олю.

Вот бы тоже так гулять вечером. Шататься по дворам, ходить в гости. Но друзей у Нёраяны не было. Разве что иногда удавалось наладить контакт с каким-нибудь отщепенцем, как она сама. Но отщепенцы имели тенденцию вливаться в коллектив, и, стоило этому произойти, как Яна снова оставалась одна.

Эта судьба постигала и новичков, и ребят, чьи семьи приезжали в город из области. Учителя в школе иногда действовали по принципу «это тоже коренной народ» и пытались навязать Нёраяну в компанию по этническому признаку. Весь третий класс Яна принудительно сидела за партой с девочкой-якуткой по имени Туяра. Туяра, в общем-то, была неплохой, они даже вместе ходили к ней домой смотреть аниме. Но уже в апреле одноклассница перестала замечать Нёраяну, а в мае пересела за переднюю парту к Оле.

Воспоминания вдруг резко прервались. Яна упала на кровать, сжимая в руке клык на кожаном шнурке. Во всём теле была такая усталость, будто девочка таскала мешки с картошкой, а потом дралась с соседом по парте. Даже просто встать и дотянуться до выключателя было физически невозможно.

Последнее, что Яна увидела прежде, чем провалиться в сон, был чёрный высокий силуэт в коридоре.

Глава 2

Нёраяне казалось, что она умирает.

Над головой простиралась нетронутая цивилизацией тайга, а под ногами зияло чёрное, усеянное незнакомыми звёздами небо. Девочка попыталась зацепиться хоть за что-то, но пальцы только скользили по пустоте.

«Я совершенно точно умираю, – проскользнуло в голове. – Папа говорил, что если снится, как падаешь, то это мозг пытается запустить остановившееся сердце». Мысль была отстранённой и не вызвала ни страха, ни паники. Странным образом Нёраяна понимала, что просто спит, и даже чувствовала спиной жёсткий матрас.

Зелёное море исчезло в невообразимой высоте. Колючие звёзды погасли. Во рту появилась горечь, как если бы Яна съела подгоревший хлеб. Что-то тяжёлое придавило грудь, и в чёрной тьме девочка увидела два красных глаза цвета угасающего пожара. Тяжёлые лапы сдавили рёбра, а шерсть щекотала кожу.

Нёраяна задержала дыхание, когда морда существа наклонилась к её лицу. Железные когти царапнули ключицу.

– Нёраяна, – прошептал зверь. – Дочь Содаяны, так? Или нет?

Девочка оттолкнула лапу, но животное хрипло засмеялось, жутковато вращая глазами. «Чёрная тень!» – вдруг осознала Нёраяна. Надо проснуться, надо позвать на помощь. Но тело парализовало, а кошмар не отпускал.

Зверь принялся рвать грудь Яны.

– Выпусти! Выпусти! – бормотало животное. – Не прячь! Не прячь!

Собрав последние силы, Яна отшвырнула тварь в сторону. В последний миг перед пробуждением в ушах зазвенело: «То место, где поют! То место, где поют!»

Яна сползла с кровати, тяжело дыша. Стояла глубокая ночь. За окном проехала машина, отбросив на стену свет от фар.

Девочка прижала руку к груди. Ни ран, ни царапин, ни крови. Но ощущение было настолько неприятным, настолько болезненным, что и не думало уходить. А стоило закрыть глаза, как в голове возникал образ вращающихся зрачков и чёрной бездны.

Нос заложило, и в горле возникло неприятное чувство тошноты. Нёраяна тихо выскользнула из комнаты на кухню. Дверь во вторую спальню была чуть приоткрыта – Алтан спал на неразобранном диване, накрывшись красным пледом.

Потянулась к выключателю – раздался пустой щелчок. Для верности Яна нажала на белую кнопку ещё несколько раз. Опять пробки выбило. Нащупав в темноте смартфон, девочка включила фонарик и, бросив взгляд на часы, показывающие половину третьего ночи, двинулась к входной двери.