Анастасия Шакирова – Ключ-стражи (страница 59)

– Нет, – спокойный голос Вилли выдернул меня из мечтаний о короне. – Тут что-то другое... вот здесь и здесь. Смотри.

Пришлось послушно уставиться на таблицы. Хм-м. Да, позиции небесных тел здесь только с одной стороны, при вычислении какого-то коэффициента. Цифры, цифры, совершенно нечитаемые условные сокращения. И несколько рисунков. Аккуратный шарик, ленточка, каким-то образом разрезанная и склеенная так, что у нее получалась только одна сторона, закольцованная дорога...

– Это... это не осколок реальности? – шепотом спросила я. Мне казалось, что вышло едва слышно – но и Рэн, и Вильям резко обернулись ко мне.

– Ну, то есть... Шары вы сами видели, замкнутый круг, кольцо – это все оттуда. Когда идешь, и идешь, и как будто остаешься на том же месте. Рэн, что это за книга?

Рыжий молча захлопнул небольшой томик, так, что стала видна обложка. «Легенды и мифы пространства и времени». Ой. Просто ой.

– Что там еще? Что там еще? – я вцепилась в книжку. Рэн, видимо, чисто рефлекторно – тоже, и мы пару секунд боролись за несчастную находку, как искатели золота на островах за долгожданную блестящую крупинку. Наконец Вилли отобрал томик, пристыдив нас одним взглядом. Мы уставились на него, словно голодные песчаные акулы.

– В основном теория, – наконец сказал он, пролистав книжку. – Но кое-что толковое есть. Например, характеристики этих... Нэк, как ты их назвала, осколки? Вероятно, если мы как-то сумеем выбраться, то есть смысл попробовать воспользоваться этим.

– А как выбраться, тут не сказано? – невежливо перебила его я.

– Не вижу, – Вильям прищурился. – Хотя... мгм, – он снова погрузился в книгу, время от времени рассеянно поправляя очки. Я быстро зажала ладонью рот Рэну, который пытался что-то возразить – ибо за три года выучила: если Вилли размышляет, его лучше не тревожить.

– Вероятно, – наконец сообщил Вильям, – если мы воспользуемся этими же формулами, но применительно к куполу... взяв за допущение, что купол работает по образу и подобию границ этого осколка... то что-то и получится. Не уверен.

– Это же... это же сверхволшебнопрекрасноиогоблинительно! – возрадовалась я, забыв даже про обед. Шепотом, разумеется – правила поведения в библиотеке были святы. – Пойдем скорее к Поли и профессору!

– Да, – рассеянно согласился Вилли, все еще уставясь в книгу. – Надо.

Рэн широко ухмыльнулся, протянул мне руки, и мы изобразили подобие победного танца южных дикарей вокруг книжной башни. Разумеется, без воплей и взвизгов – но работающие поблизости студенты уже смотрели на нас с недоумением. И вправду, не стоит мешать чужим поискам, мало ли, что еще найдется?

– Вилли, пора... – обернулась я. И осеклась. Почувствовала, как на мое плечо ложится ладонь Рэна и сжимается в знакомой хватке – «Нэк, не двигайся».

Вильям все с тем же рассеянно-отсутствующим взглядом отряхивал руки... от пепла. Горстка серой золы, подхваченная случайным сквозняком, разлеталась по ковру. Книга... книги нигде не было.

Мое горло перехватило спазмом – даже захоти я что-нибудь сказать, вряд ли получилось бы. Получилось у Рэна. Он, не отнимая руки от моего плеча, осведомился спокойным, ласковым тоном, которым обычно говорил с Миленой:

– Вильям, что случилось?

– Якорь, – сутулый парень в очках, вдруг показавшийся незнакомцем, улыбнулся. Действительно улыбнулся, не краешком губ, как это обычно делал мой приятель. – Неужели вы так и не поняли? Полный контроль далеко не обязательно должен быть непрерывным.

В спину как будто вбили ледяную палку заместо хребта. Волосы встали дыбом.

Это был он. Не тот голос, не тот тембр... но те интонации, тот ласково-учительский тон.

Ротт, Ротт-Ворон, внезапно оказавшийся здесь вместо Вилли.

Мы застыли, словно церковные изваяния-стражи. Три шага до Вильяма – нет, не до Вильяма, это не он, не может быть он! Два шага до кучки пепла на полу. Сколько шагов до выхода из секции? Но все равно ведь не успеем.

Мне показалось, или серые глаза за стеклами очков сверкнули, становясь на миг: один – карим, второй – изумрудно-зеленым?

– Достаточно одной минуты... даже не минуты, нескольких секунд, – продолжал Вилли тем же менторским тоном. – Нескольких секунд, чтобы осмотреться, оценить обстановку и выдернуть якорь обратно... точнее, ослабить его до поры до времени, оставив цель заниматься своим делом. Порой, конечно, минута, несколько минут, – это выматывает, – он комично пожал плечами, передернувшись всем телом. – Да и цель начинает что-то подозревать, заметив краткосрочные потери памяти. Забавный эксперимент, проделанный когда-то просто из любопытства. Но сейчас у меня достаточно сил на это. Вовремя же я решил проверить, как тут обстоят дела! И чертовски неудобно, что память считывать я пока не могу.

– Но как... – начала я, пытаясь тянуть время.

– Не важно, – оборвал меня Вилли... то, чего в реальной жизни он бы никогда не сделал. В реальной? Это не сон, не страшный сон? – Уже не важно. Пожалуй, пока я еще держу контроль – стоит уничтожить всю эту секцию от греха подальше.

Он поднял руку – в руке клубился серый переливчатый туман.

Все как будто застыло: студенты, начинающие понимать, что происходит, мы с Рэном. Ротт, прячущийся за лицом нашего друга, снова ухмыльнулся. Если он транслирует сейчас силу Хаоса в Вильяма – то хоть мы все на него вместе нападем, не поможет. Или?..

И тут Вилли, все с той же улыбкой, начал заваливаться набок. Упал он одновременно с тем, что ударило его в висок – небольшим, но увесистым томиком из серии «Знаменитые маги королевства», с гравюрой Максимилианы Чернобровой на обложке. Такие книжки обычно обвязывались тонким ремешком и закреплялись на небольшую пуговицу, приделанную к корешку – чтобы лишний раз не трепать страницы. Вот и пригодилось – как снаряд, иначе книга раскрылась бы и наверняка полетела не туда.

Я повернула голову – опять же, как медленно! Казалось, вместо шеи у меня заржавевший железный штырь.

За спиной Вилли, шагах в пятнадцати, стоял бледный до синевы Норберт, держа в одной руке корзинку с бутербродами. Вторую руку он как раз опускал после замаха. Зеленые глаза Нори, казалось, расширились на все лицо. И он не улыбался – таким серьезным я его не видела никогда.

Когда учишься бок о бок с наследником дворянской фамилии три года, и все это время он преимущественно списывает, валяет дурака, творит магические шпаргалки и занимается всяческой иной ерундой – поневоле забываешь, что одновременно с этим он берет все призы в ярмарочном тире. Род Нори изрядно обеднел, иначе вряд ли его отпустили бы в Мастерскую; и про дом он говорил редко. Но дворян в столице действительно едва ли не с пеленок учили стрелять из лука, скакать верхом и фехтовать. И когда-то на спор Нори сбил камнем хагзи в полете. Потом мы эту птицу со сломанным крылом три месяца выхаживали — все вместе, а на выигранные деньги раскаявшийся Нори покупал ей рыбу...

В следующий миг мы все трое наперегонки кинулись к телу Вилли. Первым успел, как ни странно, тоже Норберт – хоть и стоял дальше. Упал на колени, в ужасе уставился на лицо друга. Следующим был Рэн, который схватил Вильяма за запястье, проверяя пульс.

– Жив, – с облегчением выдохнул он. – Без сознания... Ну и здорово же ты метаешь!

– Я целился, чтобы вывести из строя, – отчетливо сказал Нори, и я услышала, как стучат у него зубы. Никогда не видела нашего бесшабашного, всегда несерьезного приятеля в таком состоянии. – Не чтобы убить. Но все равно... все равно боялся...

Я нащупала и сжала руку Нори. Крепко-крепко.

– Ты нас всех спас. Иначе не знаю, что бы произошло... Я так испугалась, что ничего не могла сделать.

Норберт молча кивнул. Его рука продолжала дрожать – хорошо, что не дрогнула при броске... Рэн привычными движениями уложил Вилли поудобнее, снова пощупал пульс. Потом неуверенно оглянулся на нас.

– Он скоро придет в себя... Но... Ворон не сможет снова захватить контроль?

Нори тоже уставился на меня – с мольбой и отчаянием в глазах. Вокруг собрались ученики: кто-то шептался, кто-то ошалело молчал. Откуда я, Йер меня подери, должна знать, я что, специалист по Ворону с золотым дипломом?!

– Наверное... может, – сглотнув, озвучила свои мысли я. – Якорь ведь не уничтожен. Его надо как-то... убрать... Как?

Нет ответа. Все снова молча таращатся на меня.

Почему опять – я?!

Так. Думай, Нэк, думай, и делай это быстро!

Самый очевидный вариант – связать. Ох, я, наверное, мыслю, как сторонник Ворона, если такое сразу приходит в голову! Но связывают же опасных безумцев – пока над ними не помолятся клерики из Семинарии или не напоят раствором успокой-травы.

А поможет ли? Представь себе, что ты попробовала связать самого Ротта. Через сколько секунд он освободится? Что потом сделает? Будет ли, кого доставать из-под обломков библиотеки?

Не давать прийти в себя? Я не умею, да и никто не умеет, тут нужны, опять же, специалисты из Семинарии, умеющие успокаивать боль и усыплять сознание... да и то ненадолго.

Думай, Нэк, думай! Почему в критические моменты героям всегда приходит в голову идеальный выход? Почему он не приходит в голову мне?!

Кстати, о героях – одна мысль в моей пустой, как пейзаж с барханами, башке все-таки промелькнула. Якорь ведь, наверное, тоже... как дверь. Если образно мыслить. Очень образно. Почти как сравнивать Рапси и дворовую кошку; но других вариантов нет.