Анастасия Шакирова – Ключ-стражи (страница 46)
Я развернулась и побежала. Куда угодно, но дальше отсюда. Редкие поздние прохожие удивленно оборачивались на топот, а я мчалась и мчалась, словно за мной гналась стая демонов. Лучше бы демоны!
Что случилось? Это какая-то магия осколка? Или последствия Хаоса? Мы пробыли в том мире дольше, чем нужно? И теперь меня все забудут?! Я мчалась и мчалась вперед, как бывает в страшном сне, когда убегаешь от преследователя. Только вот сон не заканчивался, и холодный ветер, овевавший мои щеки, был вполне реальным.
Прийти в себя удалось лишь на набережной. Я бессильно опустилась на мостовую, привалившись спиной к парапету и уронив лицо в колени. Мягко шуршал прибой Озера Ори. Нет, нет, так не может быть, это, видимо, какое-то чудовищное заклятие. Заклятие, наложенное на мою Пристань, злое, безжалостное, заставившее их всех действовать так, словно меня никогда не существовало. Надо придумать, что делать, надо выбраться, надо, чтобы они вспомнили...
– Не дергайся. Не выйдет.
Я вскинула голову так резко, что ударилась затылком о камень парапета. Но даже не зашипела от боли – была слишком удивлена.
– Зелль! Ты! Ты тоже вернулся? Я так рада тебя видеть! Послушай, здесь что-то страшное стряслось! Они все... как под заклятьем! Ты можешь сделать – расколдовать – вернуть их обратно? Я помогу, я сделаю все что в моих силах! Пожалуйста! Мы не можем прямо так...
– Можем, Маннэке. Можем. Точнее, я могу.
Он подошел уже совсем близко и теперь стоял рядом, не делая попытки опуститься на корточки или на колени, дабы оказаться на одном уровне со мной. Наоборот, невысокий, ростом с меня маг словно бы казался выше и прямее.
— Ты так и не догадалась. Хотя подошла близко, когда спросила про возраст.
– Чт-что ты имеешь в в-в-в... виду? – я вдруг стала заикаться.
— Тебе никогда не приходило в голову, что дар ключ-стражей дает, помимо прочего, еще и способность жить дольше, чем обычные люди? Что наши знания о Вороне почерпнуты отнюдь не из книг?
— Вы... ты, и Ланс, и Лиарра — вы были на Войне Ворона? По-настоящему? Семьдесят лет назад?
— Именно. Но, понимаешь ли, не на одной стороне.
На причале фонари горели еле-еле, не так как в парке, но я увидела, что бледное скуластое лицо словно расколото напополам злой усмешкой. До этой минуты я думала, что страшнее, чем с Львиной Дверью, быть не может. Ох, как я ошибалась! От Зелля словно исходили волны тьмы. Ноги словно оказались набиты ватой, и встать не получалось, хоть тресни. Я плотнее вжалась в парапет.
Красные глаза мага горели темно-алым светом. Как рубины.
– Ты все это время была лишь помехой, – усмешка расползлась еще шире, обнажая белоснежные зубы. – Приставала к Лансу, пользуясь его добротой, хотя на самом деле он тебя терпеть не мог. Смешила Лиарру... Только путалась под ногами. Хотя на самом деле и магии-то в тебе не больше, чем в хагзи. Ты ни на что не способна, даже высушить лужу, даже превратить яичницу в угольки!
– Неправда... – выдавила я. Голова кружилась.
– Нет, я говорю истину, Маннэке. Ты бестолочь. Глупая, зазнавшаяся девчонка. Попробуй сотворить хоть самую завалящую волшбу – и увидишь, что я прав!
Ах ты... ах ты, тварь! Кажется, руки еще немного слушались. Я прошептала простейшую, знакомую еще по первым курсам формулу, сложили пальцы в выученном знаке, вторую руку сунула в мешочек трав — он оставался при мне...
... Ничего.
Светлячок, которого я пыталась сотворить, не появился. Крохотный пшик, маленькая искорка, пролетев не больше шага, растаяла в воздухе между нами.
– Ай-ай-ай, – Зелль в комичном отчаянии покачал головой. – Провал.
Я в отчаянии бормотала слова, заученные по конспектам, практическим занятиям, учебникам – одно за одним. Фигуры, знаки, заклятия — но они ускользали из памяти, путались, ехидно хихикали вдалеке. Как будто этого никогда и не было. Не было никогда. Как будто Маннэке из Вирдо никогда не появлялась в Мастерской – угрюмая, непрестанно шмыгающая носом девчонка со встрепанными светлыми волосами, едущая на полосатом лопарде позади директрисы. Как будто я не проходила вступительные тесты, не зубрила вместе с Вильямом и Нори, как будто не путешествовала через волшебные двери вместе с Рэном... Как будто я вовсе не рождалась на свет.
– Что ты сделал? – слезы застилали мне глаза. – Что ты сделал, отвечай, сволочь?!
– О, совсем ничего, – маг развел руками. – Это сделала ты. Ты рванулась кого-то – своих друзей, хе-хе, – спасать из ловушки Хаоса, причем не зная даже, действительно ли они в этой ловушке. Глупо, верно? Ушла сама, дав, наконец, всем право отдохнуть от тебя. Дав им возможность больше не подыгрывать глупой девчонке. И они забыли. С радостью. То, что не хочешь забыть – нельзя забыть, знаешь ли.
– Ложь. Ложь, ложь, ложь!
– Правда. Чистая правда. А тем временем и магия покинула мир — благо, ее оставались сущие крохи. Остался лишь Хаос — и уж он-то своего не упустит. Так что все твои глупые травы, формулы, заклятья теперь стоят не больше ломаной медьки.
– Нет... – я закрыла лицо руками. Слезы лились не переставая. – Нет... Нет...
Ненавижу. Ненавижу эту черную бледную тварь, которая затащила меня в портал, превратила в какого-то монстра и заставила следовать своим приказам. Ненавижу – он втайне смеялся надо мной! Ненавижу – он лгал мне! Ненавижу – он увел меня из Пристани! Ненавижу – он отнял у меня все, чем я дорожила! Друзей, Мастерскую, уют, дом... Ненавижу!
Ненависть не была обжигающе-горячей. Она была ледяной, как вода Ори в феврале. Она собралась огромной каплей в моей груди, заменив сердце, оставив лишь одну мысль. Убить. Убить. Убить. Тогда все станет как прежде. Как раньше. Как правильно.
Отнять ладони от лица получилось не сразу. Кажется, я упала, и теперь лежала, опираясь на собственную куртку. Когда это я успела ее снять? Вокруг сгустились необычно темные для набережной сумерки. Что-то мерцало и переливалось впереди. Костер? Какой костер посреди Пристани?
Не важно. Ненависть леденела, не давая забыть, не давая подумать о чем-то еще. Костры, к гоблинам костры, хоть десяток костров! Я знала одно – черная фигура, сидевшая у костра спиной ко мне. Он должен умереть. Сейчас. Немедленно. Мерзость. Предатель. Ненавижу.
Кинжал с пояса словно бы сам скользнул в ладонь. Даже если у меня нет магии – он не успеет увернуться! Мной движет ненависть, стремительная, как снежный обвал в горах. Смертоносная, как зияющая дыра проруби. Убить. Убить за одну секунду, сию секунду, уничтожить эту тварь, увидеть, как погаснут алые глаза...
У Зелля не алые глаза.
Что это? Какой-то голос, словно пытающийся пробиться ко мне сквозь ледяную корку ненависти. Зачем он? Заткнись, голос, иди к гоблинам, к Рее, куда хочешь. Не мешай. Я привстала на колени для удара. Темный силуэт не шевельнулся. Вокруг громоздились валуны, горбатые, огромные, похожие на уродливых зверей, припавших к земле, сложивших рваные крылья.
У Зелля не алые глаза.
Две черных горгульи, Обида и Месть… Чьи это слова?
Камни, выглядящие как искореженные фигуры монстров.
Ненависть. Холодный ком вместо сердца. Убить.
Слабый звук, словно тающий в пустоте.
Где я? Кто я? Что я делаю?
Убить!
Нет.
Убить! Убей сейчас, давай, нанеси удар, ну!
Нет!
Кажется, я с силой втянула в себя воздух. А потом сделала единственное, что могла – впилась зубами себе в руку, сжимающую кинжал. В запястье. Со всей силы.
Ууууййй, больно-то каааак! Ух и острые у меня зубы! Кинжал отлетел куда-то в сторону. В глазах потемнело, хотя, казалось бы, куда уж темнее – оказывается, было куда. Светлое пятно костра померкло.
– Нэк! Нэк, очнись! Нэк!
Кто-то тряс меня. Ледяная корка пошла трещинами, разлетелась на тысячу осколков. В уши хлынули звуки: шум ветра, потрескивание веток в костре, голос Зелля, чей-то тихий стон. Я проморгалась. Поле зрения шло цветными пятнами. Кто это стонет? Ох. Наверное, это я.
Виски взорвались болью. Пресветлые боги... Кажется, я жива. Даже странно, после такого-то... после такого, наверное, положено только под Реиным плащом в себя приходить.
Поймать дыхание удалось не сразу. В глазах постепенно переставало мерцать и плыть, сердце трепыхалось как сумасшедшее. Ныла рука, однако, замечательно я кусаюсь, надо запомнить на будущее. Меня колотила дрожь, как будто только что пришлось вылезти из холодной воды.
Я живая. Меня помнят. Можно будет вернуться в Пристань. Ноги по-прежнему не чувствовались, видимо, затекли. Почему я до сих пор не упала?
...Ой.
Зрение наконец обрело четкость, а вместе с ним вернулось и осязание. Меня держал за плечи Зелль, стоя рядом на коленях, и, кажется, если бы не он – я бы обмякшей тряпкой осела на землю. Наверное, учитывая, что я только что кинжалом тут размахивала, такая слабость и к лучшему. Через его плечо я видела мерно горящий костер, кучу хвороста, ночное небо, усыпанное звездами.
Кто-то тут секунду назад, кажется, замерзал? Ха! Теперь меня бросило в жар. Рея всемилостивая, что же это было? Что я тут едва не натворила? И, главное, что Зелль в списке людей «те, кому я позволила бы видеть мою слабость» был на предпоследнем месте, на последнем – Лиарра. Лиарра бы меня, наверное, просто испепелила, не думая.
Так. Ладно, надо что-то сказать. Рот открыть получилось не сразу, но получилось. Язык был тяжелым и неподъемным, как огромный том учебника по древним рунам.