Анастасия Шадрина – Из небытия (страница 3)
С каждым абзацем Ирис затягивало всё глубже. Она ощущала, что мир, описанный на страницах, не просто история – он жил в ней, вибрировал где-то под кожей. Слова о запрете высшей магии, сожжении библиотек и охоте на магов отзывались в груди неприятным эхом.
Эйдан открыл глаза, словно вынырнув из глубины полувекового сна. Лёгкий морозец осеннего утра прокрался в комнату сквозь приоткрытую ставню, заставив его кожу покрыться мурашками. Он потянулся, обнажив худощавое тело с рельефом сухих мышц. Бархатный халат багрового цвета скользнул по плечам, и некромант закутался в него до подбородка. На балконе, где каменные перила были покрыты инеем, Эйдан присел в кресло с выцветшей позолотой. Трубка с длинным мундштуком, вырезанным из кости неизвестного существа, заняла место между пальцев. Он чиркнул спичкой, и дым, густой и смолистый, поплыл в воздухе, сплетаясь с туманом, что стелился над садом.
Внизу, среди клумб, опутанных жухлыми лианами, он увидел Ирис. Её тёмно-зелёное бархатное платье сливалось с хвоей древних елей, а со светлыми длинными волосами играл спокойный ветерок. В руках она держала книгу в кожаном переплёте, её губы шептали строки, а дыхание превращалось в лёгкий пар на холодном воздухе. Эйдан прищурился, вдыхая дым.
Осень окрасила сад в серо-золотые тона: алые клёны роняли листья, а небо, низкое и свинцовое, обещало скорый дождь. Но Ирис казалась инородным мазком в этой картине – тёплым и ярким. Трубка в руке Эйдана дрогнула, а дым, словно прочитав мысли, потянулся к ней тонкой змейкой. Ему было любопытно наблюдать за девушкой, и в то же время завораживающе видеть, как тело, ещё недавно холодное и неподвижное, теперь снова дышит, думает,
– И давно ты тут сидишь? – прервала она тишину.
– А что? Мешаю? – он выдохнул дым. – Что ты читаешь?
– Историю. Пока ты спал, я искала ответы в твоей библиотеке. Меня удивила твоя обширная коллекция наверняка запрещённых книг.
Эйдан усмехнулся едва заметно и, выдохнув последний клуб дыма, поставил трубку на кованый столик. Дым ещё лениво вился в воздухе, когда он встал и, закутавшись плотнее в халат, скользнул обратно в комнату. В это же время Ирис, сидевшая в саду под раскидистым деревом, встряхнула голову, смахнув с волос опавшие листья. Лёгкий ветер трепал подол её платья, и в воздухе уже витал запах грядущей грозы: тяжёлый, влажный, с металлическими нотками. Девушка подняла лицо к небу, где свинцовые облака нависали всё ниже, словно готовы были вот-вот пролиться.
Она медленно направилась к дому. Деревья за её спиной затаили дыхание, и на миг сад будто замер в ожидании. Стоило ей скрыться за дверью, как небо разразилось. Тучи хлынули вниз плотной, стеной дождя. Капли, тяжёлые и ледяные, застучали по крыше, забарабанили в окна, сорвались потоками с карнизов, заполняя сад звуками водяной симфонии. Дом стал убежищем от разгула стихии.
Ханна зажгла последнюю свечу в массивном канделябре, и дрожащий свет окутал дубовый стол в столовой. Помещение дышало жизнью: на скатерти стояли фарфоровые тарелки с позолотой, а серебряные приборы сверкали, как новые. Она разлила по тарелкам густой, ароматный суп из лесных грибов, выращенных в тенистых уголках сада. Бульон томился на огне с добавлением капли крепкого эля, а сверху она щедро посыпала его хрустящими гренками из поджаренного чёрного хлеба. Тёплый, землистый запах разнесся по столовой.
– Ханна, это потрясающе! – воскликнула Ирис, едва вкусив первую ложку горячего супа. Тёплый вкус обволакивал язык, насыщенные ароматы специй и свежих трав напоминали о доме, которого она не помнила.
– Если нужно будет добавки, только попроси, милая, – с мягкой улыбкой отозвалась Ханна, выпрямляясь и вытирая руки о передник. – Второе скоро принесу.
– Думаю, этого будет достаточно. У тебя очень сытная еда, – проговорила Ирис с благодарностью глядя на женщину. – Присаживайся, поедим вместе.
– Я уже пообедала, дорогая. Да и времени нет. Столько дел, как всегда.
Ханна на миг замерла. Её лицо на мгновение посмурнело, в уголках глаз скользнула тень воспоминаний.
– Давно ты здесь? – тихо спросила Ирис, наблюдая за её изменившимся выражением.
Старуха вздохнула, её руки машинально поправили платок на голове.
– Я… Скажем так, была в рабстве с пяти лет, – начала она, её голос был ровен, но внутри чувствовалось, как каждая фраза даётся ей с усилием. – Когда мне было семнадцать, нас, девочек, выкупил Эйдан, – она произнесла его имя с особым благоговением, будто это был не человек, а мифический герой. – Он дал нам свободу. Но я тогда даже не знала, что это значит. Мне казалось, я рождена служить, – её взгляд затуманился, словно она вновь оказалась в тех далеких временах. – Он предложил мне остаться, следить за домом, ухаживать за садом, готовить. И я согласилась. Потому что впервые мне дали выбор. Понимаешь? Выбор. Первый раз за всю мою жизнь. И вот уже сорок лет у меня есть дом… и человек, которому я буду благодарна до конца своих дней.
Дверь столовой тихо скрипнула, и в проёме появился Эйдан. Его появление было беззвучным, почти призрачным. На нём был чёрный камзол, украшенный тонкой серебряной вышивкой в виде рун вдоль воротника, подчеркивающий его аристократическую худобу и осанку. За спиной струился длинный чёрный плащ, который отбрасывал длинную тень на пол.
– Ты можешь считать себя полноправной хозяйкой этого поместья, Ханна, – произнёс он, подойдя ближе. В его голосе прозвучала не просто признательность, а глубокое уважение.
Старуха смущённо отвела взгляд, но её губы тронула гордая улыбка.
– Ханна сказала, что вы встретились, когда ей было семнадцать. – Ирис наклонилась вперёд, разглядывая его внимательно. – Сколько же тебе лет? Ты выглядишь… слишком молодо. Скрываешь свой возраст магией?
Эйдан чуть приподнял бровь, но не успел ответить. Ханна, стоявшая у буфета, произнесла негромко, но с явным почтением:
– Он и есть сама магия.
– Что? – Ирис нахмурилась, в недоумении глядя то на Ханну, то на Эйдана.
Старуха поняв, что выдала личную информацию, вздрогнула и опустила глаза.
– Ханна, иди на кухню, – сдержанно сказал Эйдан.
В помещении воцарилась тишина. Женщина кивнула и, скользнув взглядом по Ирис, поспешно вышла, закрыв за собой дверь.
– Ты ответишь мне на вопрос?
– Да. Мне больше лет, чем Ханне. Но я никак не поддерживаю свою молодость. За это, если можно так сказать, стоит благодарить моего отца, – Эйдан отодвинул от себя тарелку. Казалось, одно лишь упоминание об отце напрочь отбило у него аппетит – взгляд потемнел, а губы едва заметно сжались.
Поняв, что некромант не хочет вдаваться в подробности, Ирис решила сменить тему.
– Ты куда-то собрался? – она указала на его верхнюю одежду.
– Мы, – уточнил Эйдан, вытирая губы полотенцем и поднимаясь из-за стола. – Собирайся, поедем в ближайшую деревню.
Ирис поморщилась и бросила взгляд на окно, по которому скользили холодные струйки дождя.
– В такую непогоду?
– Сейчас осень, – спокойно ответил он, пожав плечами. – Придётся привыкать. Дожди станут частыми. Я подумал… стоит попробовать позволить твоей памяти восстановиться самой, без моего вмешательства. Что если люди, запахи, или что-нибудь другое поможет тебе в этом?
– Да, хорошая идея, – улыбнулась девушка.
– Тогда иди собирайся, кожаный плащ и сапоги должны быть в гардеробе. Я приготовлю лошадь.
– Одну? Я видела в стойле двух.
– А ты сможешь её оседлать? – ухмыльнулся некромант.
– Не попробуем не узнаем, – улыбнулась Ирис и направилась в свою комнату. – Готовь еще одну лошадь.
– Подожди. – Эйдан остановился у дверного проёма. – Совсем забыл отдать тебе одну вещь.
Он подошёл к Ирис, в его ладони покоился крошечный предмет – изящное серебряное кольцо с кроваво-красным рубином, инкрустированным в тонкую оправу в виде витиеватых завитков.
– Это кольцо принадлежало тебе, – произнёс он негромко. – Единственное, что сохранилось от твоей прежней жизни. Его было трудно достать. С его помощью… я смог призвать твою душу обратно.
Ирис осторожно взяла кольцо, её пальцы слегка дрожали. Металл был холоден, но едва она сжала его в ладони, кольцо отозвалось на прикосновение. Оно передало ей волну живого, пульсирующего тепла, пробежавшего по венам. Она медленно надела его на указательный палец. Кольцо село идеально, как будто ожидало этого мгновения веками. Сердце застучало чаще. В висках зашумела кровь. Воздух вокруг стал тяжелее, наполненный необъяснимой тоской и смутным, на грани узнавания, чувством.
– Что-то вспоминаешь? – спросил Эйдан, всматриваясь в её глаза.
– Нет… – она медленно покачала головой. – Только… чувствую, что оно было мне очень дорого. Словно… оно помнит меня, а я – его.
Ирис провела пальцем по гладкой поверхности рубина, в котором мерцал крохотный огонёк, как звезда, заточенная в камне.
– Спасибо, – наконец произнесла она, подняв глаза.
Эйдан ничего не ответил. Лишь коротко кивнул, взгляд его стал отстранённым, и он без лишних слов развернулся, исчезнув в коридоре. Ирис ещё долго стояла, прижав ладонь с кольцом к груди, прислушиваясь к биению сердца и не понимая, почему по щеке вдруг скатилась одинокая слеза.