Анастасия Шадрина – Из небытия (страница 12)
–
–
Он вальсировал в смертоносном танце, тело двигалось с точностью и яростью. Один демон рухнул, исколотый мечом, второй пал с вывернутой шеей, третий завыл, когда клинок прошёл сквозь его грудь.
Ирис продолжала.
–
– Громче! – взревел Эйдан, пригибаясь под ударом когтей и протыкая очередную тварь снизу вверх.
–
Печать вспыхнула ослепительным светом, воздух застонал. Портал дрогнул, его края начали сжиматься. Изнутри прозвучал новый рев – низкий, глухой, с такой мощью, что стены вновь затряслись. Эйдан резко обернулся к Ирис.
– Ещё немного! Он близко! Не останавливайся ни на секунду! – и вновь он ринулся в бой, в одиночку сдерживая натиск демонов, зная, что именно её голос сейчас может спасти всех.
Ирис продолжала повторять заклинания. Портал содрогнулся в последний раз и начал медленно затягиваться. Края скручивались внутрь. Из него вырывались огненные всполохи и струи чёрного дыма, но чудовища из него больше не вылезали. Ирис выдохнула. Плечи её поникли, заклинание оборвалось, и она, наконец, позволила себе почувствовать облегчение.
– Мы… мы справились… – прошептала она.
В следующее мгновение раздался резкий шорох. Из-за разбитых колонн, что лежали в тени, выскочила последняя тварь, сохранившая остатки ярости. Её тело было овальным, как у огромного паука, покрытое черной бронёй. Хвост, с жалом на конце, изогнулся в воздухе и с оглушительным хрустом проткнул Эйдана насквозь.
– А-аах… – только выдохнул он, глаза расширились.
Изо рта вырвался сгусток крови, брызнув на пол. Его тело дёрнулось, но меч не выпал из рук. С последней, отчаянной силой он взмахнул клинком и рассёк тварь пополам, её останки шлёпнулись рядом, издавая мерзкий, вязкий звук. Он покачнулся. Затем рухнул на колени, опираясь рукой о пол, кровь струилась из раны, тёмная и непрекращающаяся. И без того бледное лицо стало почти прозрачным, а в глазах застыл тусклый блеск, словно сама жизнь, истончаясь, утекала из него. Ирис застыла на секунду. Мир сжался до одного образа некроманта.
– Эйдан! – выкрикнула она, сорвавшись с места. Едва не упав, подбежала к нему, колени ударились о камень. – Нет-нет-нет… – её голос дрожал, пальцы же прижались к его ране, тщетно пытаясь остановить кровь. Горячая влага липла к её рукам.
Он медленно поднял взгляд.
– Ты… отлично справилась, – некромант выдохнул слабо, с тенью улыбки. – Я тебя недооценил.
– Тише… не трать силы на разговоры, – прошептала Ирис, почти умоляя. Дрожащими пальцами она бережно убрала с его лба окровавленные пряди волос, прилипшие к коже. – Не смей… не смей умирать, слышишь? – голос её сорвался
Но Эйдан, вопреки всему, улыбнулся. Уголки губ дрогнули в той самой упрямой, лукавой усмешке, которую она уже начинала узнавать
– Ты переживаешь? – хрипло выдавил он. – А я-то думал, что уже успел тебе надоесть.
– Ты… ещё и шутишь?! – воскликнула она,
Он слабо усмехнулся и поднёс её окровавленную руку к ране. Та начала затягиваться – медленно, но неумолимо. Плоть срасталась, кожа вновь становилась гладкой. Алая река крови истончалась, превращаясь в едва заметную струйку, а затем исчезла совсем, не оставив и следа. Эйдан глубоко вдохнул, и по его телу пробежала лёгкая дрожь.
– Так ты… бессмертен? – Ирис застыла, расширив глаза. Губы её едва разомкнулись, дыхание сбилось.
– Маленький факт обо мне, который я забыл упомянуть, – лукаво произнёс Эйдан. – Скажем так… я не совсем человек.
– А кто же тогда?
Он медленно поднялся и опёрся на обломок колонны. Плечи его чуть опустились, взгляд потускнел. Некромант какое-то время молчал, подбирая слова, затем тихо заговорил:
– Я родился не как остальные. Мой отец, Северин Сварт, был человеком гениальным и при этом редкостным мерзавцем. Великий маг, чьими талантами восхищались и кого одновременно боялись. Его одержимость была направлена на одну цель – понять, что находится там, за занавесом смерти.
Голос его звучал спокойно, почти отрешённо, но под этой ровностью слышалась глубокая усталость.
– Однажды он призвал душу. Женщину. Её звали Розмари. Он вырвал её из мира мёртвых, придал её сущности эфемерную плоть, созданную из чар.
Ирис слушала, затаив дыхание.
– Он делал с ней… многое, – Эйдан сжал кулаки. – Изучал её, мучил, ломал.
Эйдан взглянул на Ирис. Впервые, по-настоящему уязвимо. В его серых глазах не было загадки, только сотня лет одиночества.
– Вот почему я не боюсь смерти. Она для меня невозможна, – он не знал, зачем рассказал ей всё это, зачем открыл ту часть себя, которую не осмеливался тронуть даже мысленно. Но, к собственному удивлению, ему стало легче.
Ирис стояла, не в силах пошевелиться. Всё внутри неё сжалось, словно сама боль Эйдана эхом отозвалась в её груди. Неизбежность одиночества, вековое заточение в собственной бессмертной оболочке, она почувствовала это почти физически. Сейчас перед ней был человек: раненый, одинокий, потерянный. Губы Ирис дрогнули, но слова так и не сорвались с губ. Что можно сказать тому, кто живёт с таким грузом? Что можно противопоставить столетней пустоте? Она подошла ближе, медленно. Пальцы коснулись его руки – тёплой, живой, такой же, как у любого человека.
Утро над деревней выдалось необычайно ясным, впервые за долгие месяцы серое небо уступило место солнцу. Его золотистые лучи падали на крыши домов, касались верхушек деревьев, ласкали лица тех, кто собрался на главной площади. Казалось, сама природа вздохнула свободнее – исчезла тяжесть и сырость, впивавшаяся в землю. Деревня, словно пробудилась от полувекового сна. Люди выходили из домов, щурясь от солнца, забывшие, каким оно бывает ярким.
На помосте стояли трое: отец Карвин и двое его оставшихся в живых послушников. Их руки были связаны, лица осунулись, в них больше не было высокомерия. Только смирение. Сандер шагнул вперёд, доспехи его отливали бронзой в лучах солнца. Его меч, массивный, покрытый тонкой резьбой, казался воплощением правосудия. Рыцарь развернул свиток и твёрдым голосом зачитал приговор:
– За убийства невинных, сотрудничество с демоническими силами и участие в ритуалах, отцу Карвину и его соратникам назначается высшая мера наказания. Смерть.
Священник молчал. Один из послушников дрожал, другой что-то бормотал, вероятно, молитву. Но небо было чистым – никакой бог не посмел бы вмешался. Сандер поднял меч. Мгновение – вспышка стали. Голова Карвина скатилась с эшафота, окропив доски кровью. Следом пали и двое других. Всё было сделано быстро, без показного жестокосердия. Лишь ради памяти тех, чьи жизни были оборваны слишком рано.
Эйдан и Ирис стояли чуть в стороне, наблюдая за правосудием. Девушка отвела взгляд от эшафота и вдруг заметила среди толпы знакомую фигуру. Лара. Рядом с ней стояла её мать, она держала дочь за руку. Лара выглядела иначе. Пропала безумная пустота в глазах, сменившись усталостью. Она была умыта, волосы аккуратно заплетены, никакой грязи, никакого зловонного запаха болот. Только бледность и следы боли, спрятанные глубоко внутри. Ирис тихо выдохнула. В её душе шевельнулась хрупкая надежда. Может быть, теперь у Лары есть шанс. Шанс снова
Когда тела были убраны с площади, и кровь уже начала засыхать, к путникам подошёл староста. Йорик выглядел иначе – сутулость всё ещё тянула плечи вниз, но в его глазах мелькала искра, которую раньше не было видно. Он держал в руках мешочек, тяжёлый и звонкий.
– Это… от всех нас, – сказал он, протягивая его путникам. – Мы собирали, кто сколько мог. Вы… спасли нас. От него, от того ужаса и от самих себя. Я верю, что теперь всё может быть иначе.
Ирис с теплом взглянула на старосту. Сейчас Жерн выглядела не как умирающее поселение, а как место, где снова будут звучать детские голоса. Надежда, словно прорастающий сквозь пепел росток, уже тянулась к небу.
– Не позволяйте больше никому промывать вам разум, – сказал Сандер скрестив руки.