Анастасия Шадрина – Из небытия (страница 11)
Карвин вынул из-за пояса тонкий, изогнутый стилет. Лезвие блеснуло в свете жаровен. Он обхватил Сандеру запястье и провёл клинком по коже. Кровь тут же хлынула, горячая, алая, и стекла по руке на высеченную в полу пентаграмму. Словно по команде камень затрепетал. Тонкие линии, высеченные в полу, начали мерцать тусклым, тёмно-красным светом. Пульсация шла в такт сердцебиению – сначала медленно, потом всё быстрее, будто подгоняемая чужим дыханием, пробуждающимся под землёй. Сандер молчал, тяжело дыша. Глаза его, чуть потускнели от утраты крови. Он поднял голову и посмотрел, с непоколебимой твердостью, Карвину прямо в глаза.
– Ты спрашивал, что я знаю о голоде? О матери, о земле, что умирает? – его голос был хриплым, но каждое слово было точным, как удар меча. – Я родился в такой деревне. Моя мать похоронила моих младших сестер. Мы питались тем, что нельзя было назвать пищей, и молились… тоже молились, – он резко вдохнул, стиснув зубы от боли. – Так что не смей говорить со мной в таком тоне, будто лишь ты один знаешь, что такое страдание. Только вот я не продавал душу. И не предавал ни живых, ни мёртвых.
Карвин выпрямился. В его взгляде мелькнула тень то ли сомнения, то ли боли. Но он быстро скрыл её под маской холодного достоинства, отвернувшись к жаровням. От центра пентаграммы потянулся едва уловимый гул, словно под каменными плитами затаился исполин, чьё дыхание пробивалось наружу.
Звон стали разорвал напряжённую атмосферу. Из темноты проёма, ведущего в коридор, вылетел кинжал и, вращаясь, вонзился в столб рядом с алтарём. В дюйме от головы Карвина.
– Не люблю вмешиваться в подобные религиозные истерики, – раздался знакомый голос, звучащий с ленивой насмешкой. – Отец Карвин… у вас слишком театральный вкус на жертвоприношения. Чёрный мрамор? Капюшоны? Жаровни? Вам не хватает только хора монахов.
Эйдан вышел из тени с мечом наготове. Он двигался уверенно, не показывая ни капли страха перед священником и послушниками, застывшими по кругу.
– А ты, рыцарь, оказался той еще принцессой в беде.
– Вот идиот, – прохрипел Сандер, с трудом подняв голову.
Эйдан стал медленно приближаться к алтарю.
– Ты ослеплён, – обратился он к священнику. – Думаешь, что сможешь управлять этим демоном. Но Заг’Раэль – это не пёс, которого можно посадить на цепь. Он древнее вашего бога, голоднее суровой зимы. Поэтому, разрушит всё. Без цели и смысла. Ты станешь не спасителем, а первым кто ляжет на руины этой деревни.
Карвин, сжав зубы, сверкнул глазами.
– Не слушайте речи магического выродка! Убейте его! Разорвите! – рявкнул он, его голос сотряс купол зала.
Послушники одновременно рванули с места. Капюшоны соскользнули с их голов, обнажая искажённые лица, переполненные фанатичным экстазом. Один за другим они бросились на Эйдана с кинжалами, посохами и цепями. Их было не меньше десятка. Некромант лишь усмехнулся.
– Ну давайте, – прошептал он
Первый нападавший оказался слишком пылкий. Он метнулся вперёд, занося кинжал. Эйдан развернулся на месте, клинок в его руке описал дугу, перерезав человеку горло. Фонтан тёплой крови ударил в воздух. Второй, третий – они шли почти одновременно, думая задавить числом. Один получил удар мечом по колену. Он упал с воплем, а в следующую секунду сталь пронзила ему рот и вышла затылком. Другой попытался ударить со спины, но Эйдан, не оборачиваясь, возвел рукоять назад. Тупой хруст черепа раздался с глухим удовлетворением. Кровь хлестала из разрубленных тел, заливала пол, стекая по вырезанным узорам, превращая ритуальную пентаграмму в алый круг смерти. Послушник с тяжёлой цепью замахнулся, но Эйдан нырнул под удар и срезал противнику ногу по бедро.
Тела валились, как мешки с мясом. Один за другим. Их вопли наполнили зал – крики боли, ужаса и предсмертной агонии. Резня стала танцем насилия. Чёрный плащ некроманта мелькал между фигур, как тень смерти. Меч не останавливался ни на миг. Мясо рвалось, кости трещали. Один послушник, бросив оружие, закричал и побежал прочь. Эйдан подобрал с полу кинжал, и, метнув его, пробил тому насквозь шею. Он стоял посреди бойни, словно вынырнув из самой преисподни. Его лицо было залито кровью. Алые ручьи стекали с кончиков его тёмных прядей, пробегали по скулам и капали с подбородка на каменную плиту. Волосы, влажные и спутанные, облепили лицо. Серые глаза, горели от ярости. Его грудь вздымалась – дыхание рвалось наружу хрипами. Он подбежал к алтарю и взмахом меча разрубил ржавые цепи. Сандер упал, но Эйдан успел подхватить его.
– Живой? – спросил он, глядя на побледневшее лицо рыцаря.
Сандер кивнул и, стиснув зубы, отполз к ближайшему мёртвому телу. Разорвал рясу послушника, выдрал длинную полоску ткани и быстро затянул её на ране. Его движения были отточены. Несмотря на боль, он действовал с холодной решимостью. Кровь всё ещё просачивалась сквозь повязку, но время не ждало. Он бросил взгляд по сторонам и тут же заметил свой меч. Стальной клинок лежал всего в нескольких шагах, рядом с телом одного из поверженных послушников. Сандер рванул вперёд, схватил рукоять, и в тот же миг ощущение утраты силы отступило. Тело наполнилось прежней мощью.
Он поднялся на ноги, шатаясь, но уже с оружием в руках, и бросился в бой. С каждым шагом дыхание становилось ровнее, а в глазах разгорался боевой пыл. Лезвие, отражая свет жаровен, вонзалось в плоть с глухим звуком. Холодная ярость вела его, как в самых кровавых сражениях его прошлого. Но в один миг всё словно застыло. Один из выживших послушников схватил с пьедестала у статуи длинное церемониальное копьё. Он метнул его со всей силы. Тяжёлое древко рассекло воздух, несясь прямо в грудь рыцаря. Из-за повреждённой лодыжки Сандер вновь потерял драгоценную долю секунды. Он чувствовал, как нога подкашивается, как тело не слушается и как звук рассекаемого воздуха уже режет слух. Он не успевал увернуться. Всё происходило слишком быстро. И в этот миг, прокравшись через бойню, рядом с ним оказалась Ирис.
Её белые волосы взвились, глаза сверкнули и она взметнула руку, выкрикивая слова, что резанули по воздуху:
–
Воздух перед ней вспыхнул мягким голубоватым светом, из ничего вырос щит, прозрачный, как поверхность замёрзшего озера. Копьё ударилось в него с резким звуком, разлетевшись в щепки, искры вспыхнули в воздухе, озарив её лицо. Сандер перевёл дыхание, взглянув на девушку с немым изумлением. Ирис стояла рядом, слегка дрожащая от напряжения. В её взгляде не было страха, только пылкая невозмутимость.
– Леди Генриетта… – он опешил, но решил, что будет уместно задать вопросы после всего.
– Я же просил тебя остаться! – крикнул Эйдан, готовясь к следующей атаке.
– Я не собираюсь отсиживаться в стороне!
В этот момент воздух сгустился, словно мир задержал дыхание. Из пентаграммы, залитой кровью, вырвался душераздирающий, первобытный рёв, такой, будто сама преисподняя вскрикнула от боли. Звук прошёлся по храму, как ударная волна. Стены задрожали, а земля под ногами покрылась трещинами. Послушники, окружавшие алтарь, завыли от ужаса, многие бросились врассыпную, спотыкаясь о тела и оружие. Кто-то упал на колени, прикрывая уши, кто-то начал молиться, взывая к богам.
Священник стоял неподвижно лишь миг. В его глазах вдруг вспыхнуло страшное осознание. Всё его лицо перекосилось в панике, и он, забыв про свою великую цель, развернулся и побежал к выходу. Его ноги запинались о рясу. Сандалии громко шлёпали по полу. Он нёсся по залу, как крыса, бежавшая с тонущего корабля. Шаги эхом отразились под сводами, сливаясь с лязгом мечей и предсмертными стонами его приспешников. Он не обернулся. Слишком боялся встретиться взглядом с теми, кого предал.
– Сандер! – выкрикнул Эйдан, отразив удар одного из последних фанатиков. – Он не должен уйти! Догони его!
– А вы?!
– Мы постараемся всё исправить! – крикнул в ответ некромант.
Рыцарь, не теряя времени, хромая, помчался к проходу, сжимая меч в руке. По полу побежали рунические потоки, сплетаясь в узоры, которые пульсировали, как живое сердце. Прямо в воздухе разверзся разлом, темнее ночи, и из него вылезло первое существо: уродливое, с вытянутыми конечностями, покрытое клочьями кожи и чёрными жилами. Его пасть была полна кривых, острых зубов, а глаза – если это были глаза – пылали внутренним огнём. За ним следом ползли и другие твари, искажённые, как кошмары наяву, без формы, с единственным желанием – уничтожить. Ирис вздрогнула, её пальцы сжались в кулак.
– Эйдан… – голос девушки дрожал.
– Сейчас главное соберись. Эти твари вылезли первыми, прочищая своему господину путь. Значит у нас еще есть время закрыть портал, – Эйдан обернулся к Ирис, взгляд его был острым. – Садись рядом с пентаграммой, быстро! – рявкнул он, перекрикивая нарастающий вой, доносившийся из разверзшегося портала. – Ты должна повторять за мной. Слово в слово. Не ошибись, ибо цена будет слишком высокой.
Ирис, сглотнув, ринулась к пентаграмме, сердце колотилось так, что казалось, его стук был громче ревущих тварей. Она опустилась на колени, воздух вокруг неё дрожал, как раскалённый металл. Кровь на печати уже начала испаряться, тёмный пар поднимался вверх.
–