Анастасия Сенькина – Лакримоза (страница 3)

– Как они справедливо отмечают, Цера подошла настолько близко к нашей южной границе, что им ничего не стоит начать наступление оттуда.

У всех присутствующих, как и у доброй части эсперийцев, были карие глаза, кроме Киёры и её брата Гая: они имели золотистые глаза, считавшиеся одним из явным признаков императорской крови.

– Вирал, включи карту, – приказала Киёра, и на проекционном экране позади неё показалась всемирная карта, где цветами были помечены основные расстановки сил. Серая Цера, что когда-то была небольшим кружком на западе этого туфлеобразного континента, теперь занимала большую его часть, за исключением самой южной его части, где отпор давал Крит, помеченный зелёным, и северной части, где была Эсперия, помечанная синим, и Даария, имеющая розовый цвет, что располагалась практически полностью на островах в самой восточной части севера. Две державы, заключившие мир пятьдесят лет назад, и до сих пор поддерживающие друг друга.

Таврия, справедливо отмеченная светло коричневым, располагалась в крупной пустынной местности, занимавшей весь центр континента, но некоторая её часть тонкой полоской уходила до самого севера, где природа разительно менялась, и где начиналась Эсперия. Между Эсперией и Таврией располагались массивные заснеженные горы, отмеченные белым.

– Есть, конечно, нейтральная территория в зоне Синих Гор, – продолжала Киёра, указывая на них железной указкой на карте, – но летом они не так опасны, и их можно перейти. Если мы не остановим Церу здесь, дальше будет поздно. К тому же они, – Киёра резко махнула конвертом вниз и вверх, – сами просят нашего протектората. Мы можем рассчитывать на новый приток ресурсов.

Среднего возраста и старые генералы, которых было меньшинство в зале, скептически смотрели на это представление, впрочем и из молодых мало кто горел энтузиазмом ехать в незнакомую страну.

– Киёрочка, ну скажи толком: хочешь нас в поход в пустыню к Али-Бабе отправить? – спросил Мейрик, заведующий артиллерийской частью, разводя руками. Несмотря на его молодой возраст, мышление его было, по мнению Киёры, таким же консервативным, как у закостенелых старпёров, которых она с удовольствием выпроводила из основного генеральского состава, как только заняла свой пост. Тем не менее, командиром он был хорошим, поэтому она старалась держать его при себе.

– Да хоть к Мохамеду! – заявила Киёра, выходя из-за кафедры и жестом указала на карту. – Если считаете, что у вас есть предложения получше, я слушаю! – вышла она вперёд, расставив ноги чуть шире и раскрыв обе руки. – Например, сидеть здесь и дожидаться, пока Цера прижмёт нас со всех сторон! Да?! – прошлась она суровым взглядом по лицам в зале. Тут в зале стало совсем тихо.

– По-моему, нам следует спросить, что об этом думает Его Величество, – вставил свои пять киреев, выпрямившись, Хаген, один из «старичков», которые всё же впечатлили Киёру.

Его Величество, Гай Эсферийский, восседавший в своём расшитом золотом красном одеянии возле окна с пасмурным взглядом, не выражающим ничего, кроме усталости, произнёс басом лишь:

– Я не возражаю.

Хаген с сомнением посмотрел на него.

– Что ж… А кто тогда останется охранять столицу и запад? – поинтересовался молодой генерал-лейтенант Иден манерно перебирая пальцы в перчатках.

– Я бы хотела взять с собой: генерала Гилберта Майера, генерала Райана Гибсона, генерал-полковника Мейрика Глейса, генерал лейтенанта Хагена Ольсена и Его Величество Гая Эсферийского, – перечислила Киёра заранее приготовленный список. – Остальные по желанию.

Мейрик вздохнул и возвёл глаза кверху. Райан же вовсе не изменился в каменном лице и только ждал возможности уйти, чтобы навести порядок в своём штабе, о котором он сегодня узнал много нелестного.

«Ну прямо список любимчиков», – подумал Гилберт, смотря на всё это со своего места по центру зала. «Лучше бы тебе таким не увлекаться».

Больше желающих не нашлось, и собрание подходило к своему логическому завершению. Четверо оставшихся генералов обязались защищать столицу и западную границу с Церой, которая когда-то была с совсем другими странами.

– Когда выдвигаемся, Ваше Превосходительство? – спросил Гилберт, встретившись с ней серьёзным взглядом.

– Даю вам три дня на сборы, – сверкнула Киёра глазами. – На сегодня свободны! – объявила она, махнув рукой на дверь.

Когда все стали расходиться, обмениваясь короткими комментариями, Гилберт хотел подойти и ещё немного поучить её жизни, но она направилась ближе к Гаю, и, завидев его, выставила вперёд ладонь, словно говоря «не сейчас». Этот знак был ему хорошо знаком. «Ладно», – решил он и пошёл по своим делам, закрыв на всякий дверь в комнату собрания.

– Что случилось? Скажи мне. На тебе совсем лица нет, – сказала Киёра, присев на колени напротив сиденья Гая и пытаясь заглянуть ему в глаза, потому как он сильно наклонился вперёд всей своей фигурой.

– Ничего, – сказал он и провёл рукой по лицу. – Просто заходил сегодня к отцу. Он совсем плох, – сказал он отрешённо. Киёра осторожно погладила его по плечу.

– Ясно. Это тяжело.

– Да… И я не могу ничем помочь ему, – закрыл он лицо руками. Киёра почувствовала напряжение в животе.

– Ты помогаешь уже тем, что навещаешь, – сказала она мягко. – Что продолжаешь его дело. Он может этого не говорить, но думаю, тоже благодарен тебе за это.

Гай не отвечал. «Я снова ничем не могу помочь тебе», – подумала она, опустив голову, но тут он положил свою руку на её, сжимая.

– Поговорим потом, – сказал грузно Его Величество, и глаза его заблестели, он принялся моргать и поднялся со своего места. – Сейчас у меня будет беседа с врачами. Ты придёшь?

– Да, – пообещала Киёра. Состояние брата её удручало, но она не могла в полной мере разделить его чувств к отцу. К тому же её ждала масса дел, связанных с планируемым наступлением, которые она уже обдумывала в голове, и осталось только переждать этот очередной эпизод бесмысленных бесед, в который врачи снова не скажут всей правды или не сделают окончательных прогнозов. Она крепко держала его за руку, пока они спускались в сером тяжёлом лифте до нужного этажа, но Гаю, кажется, было всё равно: он смотрел в пустоту перед собой, и белый свет отражался в его пустых глазах.

Глава 3. Атака

Синие горы, шесть дней спустя.

На обдуваемой ветром равнине, покрытой снегом и редкой травой, вдоль стены из льда и горных пород, которую они не так давно перешли несколькими отрядами, расположился эсперийский лагерь почти в тысячу человек. Гай обернулся назад и взглянул на ледяные глыбы, внушающие ужас, и в то же время поражающие своей бледной красотой. Синее сияние скользило по ним, отражая холодное утреннее солнце, и он понял, как скоро начнёт скучать по дому. Не будь это лето, они бы заплутали в буране, и добрались бы досюда гораздо меньшим составом, за такой-то срок. А впереди ждало, он знал, море травы, немного полесий, и резко наступающая пустыня. Совсем не милый сердцу край. И когда он успел согласиться на это странное мероприятие? Гай почесал затылок. Из-за болезни отца ему пришлось вступить в императорский сан на три года раньше положенного, но это было не самое страшное – он постепенно терял связь с реальностью, и ему становилось всё равно на те вещи, что раньше могли вызвать сильную реакцию. Все его мысли, помимо рабочих, сводились к тому, умрёт ли отец сегодня, и почему он не может никак это предотвратить. За те четыре месяца, что он пробыл в должности, едва ли был день, когда он отнимал сигару ото рта, а Киёра за это время успела стать главнокомандующим, поменять состав генералитета, и организовать этот рискованный поход. Хитрая лиса, воспользовалась его состоянием. Впрочем, кое что у него всё же смогло вызвать реакцию, и он отверг предложение назначить этого Майера главнокомандующим, когда она пыталась продвинуть его. «Потому что уж лучше ты, чем он», – так он тогда подумал, а совет (подхалимы!), как всегда с ним согласился.

Гай посмотрел на расположенные рядами палатки, из которых шёл пар, на стражу вокруг переднего ряда, и вдохнул прохладный воздух. Негодование засело у него где-то между лопаток. «Твою мать!», – подумал он, и, пнув на ходу камень, отправился в палатку с позолоченным знаком Эсперии – пятиконечным листком с заострёнными концами, центральный из которых смотрел строго вверх, а другие расходились по сторонам, на середине своей длины тоже устремляясь вверх.

Охранник в меховой шапке отдал честь и отдёрнул перед ним штору. Внутри в полумраке располагались мягкие меховые диванчики, автоматы, прислонённые к ним, тёплые накидки сверху, небольшой стол посередине, на котором лежали большие карты и за которым бесшумно сидела Киёра, которой он не заметил, пока она не заставила портативные лампы по периметру палатки зажечься, звонко щёлкнув пальцами, и палатка не залилась белым светом.

– В чём дело? Собрание только через полчаса, – спросила она, и по её взгляду Гай понял, что она предпочла бы это время поспать. Сложив руки на груди, он прошёл вглубь и сел на диван.

– Дай мне какое-нибудь задание. Чем сложнее, тем лучше. Мне надоело просто наблюдать за всем, словно я уже умер, – выпалил он.

– О-о, неужели до тебя дошло, – Киёра переплела пальцы рук и упёрлась на них подбородком, словно он сказал то, что она давно хотела услышать. – Хорошо! Прекрасно. Я найду тебе применение.