Анастасия Семихатских – На глиняных ногах (страница 15)

Во всем, что делал Рома в присутствии женщин, было столько гротескного сексуального подтекста, что это выглядело даже трогательно. При этом рядом с ним Ева чувствовала себя безопасно: Рома никогда не позволял себе лишнего. Даже на сантиметр не сдвигал руку с ее талии во время танца и никогда не пытался подкатывать. Ему просто нравилось дразниться и этим поднимать самооценку приходивших к нему на занятия дам. Но несмотря на то, что Ева не ждала от Ромы никакого подвоха, все же она понимала: стоит дать ему хоть один намек – и за продолжением дело не постоит. Этот мужчина никогда не упускал своего. И на удивление умел поддерживать дружеские отношения со всеми своими любовницами. Но Ева не планировала становиться одной из них.

Заиграла музыка. Рома расправил плечи, вздернул подбородок и элегантным жестом поманил Евдокию в свои объятия. Она скользнула в них с охотою и намерением оттанцевать всю ненужную суету, которая недавно наведалась в ее жизнь.

После получения звания мастера спорта Ева не занималась больше никакими танцами. Все эти платья, туфельки и зализанные прически так ей осточертели, что она больше не хотела никоим образом их касаться. Но, вернувшись в Геленджик после окончания университета и смерти тети, Евдокия искала любые способы вытащить себя из депрессии. Обратиться к психотерапевту она не догадалась, но догадалась найти студию танцев, где трижды в неделю была как штык. И как штык танцевала один танец, который ее не бесил.

Танго.

Рома – этот сердцеед – оказался единственным человеком в Геленджике и, соответственно, во всей России, который тогда помог Еве не полезть в петлю. Яша была далеко, в Ирландии. Она очень часто звонила и писала, иногда даже посылала к Еве своих родителей с гостинцами, но рядом все-таки быть не могла. И не могла видеть, как Ева горит. А вот Рома мог.

В тот, самый первый раз, Ева зашла к нему в студию со словами: «Мне нужна помощь». «Вижу», – ответил Рома. Евдокия хотела добавить: «Помогите мне вспомнить танго», – но не стала. Потому что поняла, что Рома действительно видит, и эта обманка ему ни к чему.

Первый год Ева занималась стабильно. Для нее это были освободительные минуты, лишенные ужаса и отчаяния. Потом жизнь стала потихоньку возвращаться в нормальное русло: завелось несколько легких знакомств с парнями, пошли заказы на копирайтинге, Ярослава вернулась из путешествия. Ева много гуляла, много спала, много ела, занималась йогой, делала ремонт. Депрессия начала отступать, а вместе с этим сократился и абонемент на посещение студии танцев.

В конце концов занятий в месяц осталось всего четыре: индивидуальные по субботам. Но и те Евдокия периодически саботировала, чему Рома, откровенно говоря, был только рад. В такие моменты он знал, что у его ученицы на душе царит мир и благодать.

Они двигались без остановки, танец за танцем. Ноги Евы то скользили по паркету, то летали над ним так, как могут это делать лишь ноги когда-то профессиональной спортсменки. Все ее движения были кошачьими, заигрывающими, томными. Она не сразу ловила это настроение, но когда проваливалась в него, то начинала чувствовать себя женщиной по-настоящему. Да и Рома весьма этому способствовал: его прикосновения, взгляды – все это говорило: «Продолжай. Ты хороша. Ты очень хороша». И Ева ему верила. И с радостью подчинялась любому движению.

– Каждому мужчине нужно хотя бы немного позаниматься танго, чтобы он научился правильно обнимать свою женщину, – тяжело дыша сказала Ева, когда тренировка закончилась, и Рома впервые за этот час выпустил ее руку. Его грудь покраснела и блестела от пота, шея Евдокии тоже.

– Приводи своего: научим, – подмигнул Рома. – И заставим немного поревновать, разумеется.

– Никого я приводить не буду, – отмахнулась Ева. – Много чести.

– Божечки, да ну что ж он такое натворил? Тебя не было две недели, а уже какой-то гад разбил твое сердце.

– Не разбивал он. Просто повел себя… неправильно, словом.

– Как же это?

Евдокия то ли недовольно, то ли задумчиво потерла подбородок и посмотрела в окно, расположенное под потолком. Рома сидел на полу и пил воду, наблюдая за Евиным лицом. Немного поразмыслив над ответом, она будто на что-то решилась, повернулась к тренеру и требовательно сказала:

– Давай так. Ты встретил девушку, сходил с ней на свидание, все было здорово. Ты предлагаешь ей увидеться вновь и потом от тебя четыре дня ни слуху, ни духу.

– Исключено.

– То есть это красный флаг, правильно?

– Нет. Это исключено конкретно в моем случае: если я иду с девушкой на свидание, это значит, я хочу ее настолько, что сейчас ширинка лопнет.

– Фу, Рома!

– Говорю как есть, – Рома даже не улыбался. Он лишь развел руками, демонстрируя всю серьезность собственных слов.

– Просто для меня это странно. Я бы даже сказала, недопустимо. Сидеть и ждать, соизволит он написать или нет.

– То есть ты его отшила?

– Ну… – Ева припомнила вчерашний телефонный разговор. – Как будто бы да.

– Значит, не отшила, – констатировал Рома.

– Наверное, нет.

– Хм.

Рома поднялся на ноги, взял со столика переносную колонку и засунул в карман штанов. Подпоясался.

– Будь это такая же ситуация, как с тем парнишей два года назад, я бы посоветовал тебе просто с ним переспать, – сказал Рома. – Но раз ты так остро реагируешь даже на его безобидные оплошности, то лучше будь осторожна. По моему богатому опыту общения с женщинами могу сказать, что вы, конечно, абсолютно потрясающие создания, от которых у меня башню сносит, но если у вас начинается вот эта истерия вокруг мужика, то лучше сразу ретироваться.

Лицо Евы сделалось недовольным, и она уточнила:

– Ты считаешь, у меня истерия вокруг мужика?

– Нет, – примирительно ответил Рома. – Но он тебя взволновал. А раз так, то переспать и соскочить не получится. Поэтому ты либо блокируешь его везде где только можно и прямым текстом посылаешь, либо позволяешь себе вступить в игру по-крупному.

– Значит, думаешь, надо прогнать?

– То есть второй вариант ты даже не рассматриваешь? – Рома приподнял брови, и они с Евой направились к выходу из зала.

– Нет.

– Почему?

Она призадумалась. На секунду заглянула глубоко в недра своей души и извлекла оттуда неожиданный для самой себя ответ:

– Не хочу больше видеть рядом с собой мужчин, – и Евдокия негромко добавила: – не-хо-чу.

Она ехала домой по объездной дороге с открытыми окнами и от души подпевала Надежде Кадышевой. Волосы хлестали ее по щекам, в ушах гудел ветер и шум резины. Озвученное Роме признание будто сняло с сердца Евы тяжкий груз. Сомнения последних дней рассеялись, за горизонтом из-за облаков выглянуло радостное июльское солнце.

Айфон пиликнул оповещением.

«Давай встретимся сегодня?»

И сразу:

«Я могу забронировать столик».

Ева ничего не ответила. И перевела телефон в авиарежим.

•••

По пути в Голубую бухту Евдокия заехала за финиками, киноа, куриной грудкой и рукколой. В ее планах было по-быстрому чем-нибудь пообедать, прибраться и весь остаток дня валяться в гостиной под кондиционером, перечитывая «Тысячу осеней Якоба де Зута». Потом приготовить себе самый вкусный на свете боул и полезть отмокать в ванную перед завтрашней поездкой. Вставать придется рано, так что и лечь стоит пораньше.

Все произошло ровно так, как Ева и планировала. В завершение выходного, сытая и довольная, она умыла лицо, распустила волосы, разделась и окунулась в теплую сиреневую воду, где только что растворила огромную бомбочку с ароматом «Клубника со взбитыми сливками». Ее щеки быстро порозовели, ступни и ладони перестали быть привычно холодными: отогрелись в сорокоградусной воде.

Обычно в ванной Ева слушала подкасты, вот и в этот раз полезла включить что-нибудь из раздела true crime. Чем же еще щекотать себе нервишки, когда живешь одна в частном доме?

Ей пришлось заново, впервые с самого утра, включить связь, и она ожидала, что это действие отзовется шквалом сообщений от Яши и клиентов. Но нет. В мессенджерах стояла тишина. Евдокия на всякий случай заглянула в Телеграмм и проверила: у диалога с Давидом все еще стояла цифра три в кружочке. Значит, ничего нового он ей не писал. Ну и славненько.

Вбив в поисковике Ютуба «Саша Сулим», Ева выбрала ролик об очередном советском маньяке, нажала старт, скипнула рекламу и снова погрузилась в теплую воду, приготовившись слушать и пугаться. Но тут Ютуб пропал, и вместо него на экране высветился незнакомый номер.

«Опять чертовы мошенники», – подумала Ева и взяла телефон в руки. Она имела привычку отвечать на все звонки, даже на сомнительные, и молчать в трубку до тех пор, пока собеседник не начнет диалог самостоятельно. Вот и в этот раз Евдокия приложила телефон к уху и принялась ждать.

– Привет? – через несколько секунд прозвучал голос Давида, и Ева чуть не поперхнулась. У нее под волосами на голове пробежали мурашки.

– Привет, – она подтянула к себе коленки и обвила их свободной от телефона рукой. Возникло чувство, что Давид может каким-то образом увидеть ее в столь безоружном состоянии.

– Ты не отвечала сегодня весь день, и я решил позвонить.

– Была занята, – ответила Ева, параллельно припоминая, как часом ранее танцевала с Усиком в руках под Боба Марли. Давид недолго помолчал, вроде как собираясь с духом.

– Хочу прояснить один момент, – сказал он. – Чтобы между нами не было недопонимания.